www.krokod.ru

Ну почему то единственное, что мы не имеем, мешает нам наслаждаться всем тем, что мы имеем?

(с) Секс в большом городе


 

Архив цитат
Для тех, кто ищет увлекательную и качественную тематическую прозу

Фото

Подписка на новости

Оформите подписку на новости:

Поддержи проект!

Вы можете выразить свою благодарность авторам, воспользовавшись ссылками ниже:

Записки Джо. 11е сентября.

 

Мне лучше. Я не пью таблетки, прописанные доктором, и пропускаю его речи мимо ушей. Мне просто лучше.

Я иду по вечерней дождливой улице мимо сверкающих витрин. Кажется, за ними тепло, сытно и уютно. Но и мне, устроив руки в карманах осеннего пальто, тоже хорошо.

Асфальт еще чист, не укрытый опавшими листьями. В воздухе струится этот особенный осенний свет, прозрачный и высокий, как единственно возможный к существованию. В этом свете растворяются мои мысли, тает моя печаль.

И вот в один момент я увидела это. За стеклом на покрытом зеленым покрывалом помосте среди других старинных вещей, которых я даже не смогла разобрать, стояла она: пишущая машинка. Меня вдруг осенило. Я увидела все четко и ясно: если я писатель, мне нужна пишущая машинка.

Ведь это так прекрасно быть кем-то, что-то делать, куда-то двигаться. Быть кем-то. Быть.

Я опустила взгляд на ценник. Полгода и я смогу её приобрести.

Окрыленная, я пошла дальше. Какое-то новое чувство зарождалось у меня внутри. Едва уловимое. Я могла бы назвать его мечтой.

 

Мысли мои сами потянулись к Джульетте. И сначала я даже не понимала, почему. В голове всплывали обрывки разговоров.

Вот я недавно иду по улице. Конец августа. Сильно похолодало.

 - А я шарф одела, - говорю я Джульетте по телефону.

 - А я на машине, - отвечает она.

 

Или мы гуляем вместе по городу. Ветрено.

- Я лохматая, - говорит мне Джульетта.

- Ты красивая, - говорю я ей.

- Это не взаимоисключающие понятия.

Я смеюсь. Она права.

 

Или мы ужинаем в столовой все за одним столом. Я рассказываю о новой книге. Почти захлебываясь от восторга. Меня не удержать.

- Я читаю Атланта, и Кеттлер читает Атланта, и Люси! Это какая-то эпидемия! Все читают Атланта.

- А я вышиваю, - говорит она.

Остановившись на секунду, я хлопаю глазами, потом начинаю смеяться.

Какая все-таки Джульетта удивительная.

 

Или вот совсем недавно.

- У меня есть одна проблема, и я не знаю, как поступить.

Джульетта смотрит на меня вопросительно.

- Я не скажу тебе! - тут же предупреждаю я.

- Почему? - она уже начинает смеяться, догадываясь, в чем дело.

- Потому что ты все исправишь! - мой голос почти срывается.

Она заливается счастливым смехом.

- А тебе хочется, чтобы все оставалось сломанным? - спрашивает она и смотри на меня, как на неразумного ребенка.

 

Я возвращаюсь с прогулки. Коридор встречает меня теплом, явственно ощутимым после улицы. Мелани на ресепшене приветливо улыбается мне. Я заглядываю поверх стойки: она тоже читает Атланта.

У меня умиротворенное настроение, хочется жить и радоваться. Я снимаю пальто и направляюсь в библиотеку.

Здесь никого нет, только последние солнечные лучи освещают поверхность пустых столов и корешки книг в стеллажах. В солнечном свете плавают пылинки. Вдруг я слышу, как кто-то, отгороженный от меня стеллажами, всхлипывает в углу.

- Джульетта? - удивленно восклицаю я, пробравшись к ней. - Что случилось?

- Ничего, - отворачивается она от меня, пряча заплаканное лицо.

- Что случилось? - спрашиваю я, опускаясь на стул.

Она знает, что я не уйду и не отстану, пока не разберусь, в чем дело.

- Я прочитала записи твоих бесед с доктором, - шмыгает она носом.

- И? Что тебя так расстроило? - я не понимаю.

Мы только и говорим с доктором о том, как я люблю её, разве нет?

- Тебе со мной грустно, а с ней, - она опять шмыгает носом, - с ней хорошо.

- С кем? - я ничего не понимаю.

- С Андерсиной. Она делает тебя счастливой, а я нет.

- Где ты это нашла? - я недоумеваю еще больше. Такое ощущение, что она прочитала не записи доктора, а мои мысли.

Джульетта продолжает плакать, не сдерживаясь, по-настоящему. С вытиранием слез рукавом, с распухшими веками, покрасневшим носом и губами.

Сказать, что я удивлена, ничего не сказать. Я поражена до глубины души.

Женщина, которая меня не любит, плачет оттого, что не делает меня счастливой.

Женщина, которая давным давно променяла возможность делать меня счастливой на возможность не делать несчастным другого человека, плачет, потому что с кем-то мне лучше, чем с ней.

Я сижу молча. Я смотрю, как Джульетта рыдает, и неосознанно впитываю в себя каждую секунду этого момента. Эти секунды обладают для меня каким-то почти сакральным значением.

Она хочет делать меня счастливой.

- Джульетта, - тихонько зову её я.

Она поднимает ко мне распухшее от слез лицо. В груди у меня щемит от нежности. Она прекрасна, как никогда сейчас. Её глаза блестят. В её взгляде столько эмоций.

- Ты такая глупенькая, - говорю я, улыбаясь.

- Я знаю, - заявляет она капризным тоном, - я глупая, но красивая женщина. И лохматая при этом.

Я начинаю смеяться, запрокинув голову. Ну как можно быть такой искренней и ранимой и очаровательной при этом? Как можно быть самой лучшей на свете и не моей?

- Во-от! Я плачу, а я ей смешно, - говорит она, и я понимаю по голосу, что буря миновала.

- Джульетта, - я смотрю ей в глаза. - Купи мне, пожалуйста, пишущую машинку. В магазине на углу. Это то, чего я хочу больше всего на свете.

 

На следующий день в палату сначала зашел Бертран с внушительной коробкой в руках. За ним вплыла Джульетта. Она остановилась перед моей кроватью и лучезарно улыбнулась мне. Так, словно в палате никого больше не было кроме нас.

Бертран молча поставил коробку на кровать Кеттлера, что стояла рядом, и вышел.

Мне не было необходимости спрашивать, что это. Я знала. Мне потребовалось бы пол года, ей один день. Да, это она могла мне дать.

 

Вечером я возбужденно ходила по палате туда-сюда. В голове звучали обрывки фраз, а в груди жгло приятным огнем. На столе у окна стояла пишущая машинка. А рядом лежали листы бумаги, еще чистые, но на них вот-вот должны были появиться строчки.

Наконец, я села за стол. Взяла ручку.

«Питер (с усталым видом): Так значит, ты уже подыскала очередную жертву своему внуку?»

Меня вновь подбросило на ноги.

- Так значит, ты уже подыскала очередную жертву своему внуку? - повторяю я вслух вслед за Питером.

Я вижу на себе его белую, перепачканную красками, рубашку и голубые тертые джинсы. Я чувствую его усталость и иронию. Мне нравится быть Питером. Нравится настолько, что клокочущий внутри огонь стирает все воспоминания о печали прошлых дней.

- Да. И еще какую, - отвечаю я Питеру, перевоплощаясь в следующего героя.

Теперь я степенная пожилая женщина. Я сижу в кресле и с улыбкой взираю на сына.

В палату заглядывает Бертран.

- У Джо обострение? - спрашивает он Клавдию, которая дежурит сегодня. - Она разговаривает сама с собой.

- Обострение, - отвечает Клавдия, роясь в бумагах. Она пытается скрыть замешательство. Я никогда не разговаривала сама с собой.

- Дурдом, - качает головой Бертран.

- А ты думал, куда попал?

 

Я бросаюсь к столу и вновь строчу на бумаге:

«Ма (заговорщически кивая): Да. И еще какую.

Питер (положив голову на ладонь, со вздохом): Как ее зовут?

Ма (говорит и пристально смотрит, ожидая реакции): Ее зовут Барбара.

Питер (фыркнул, провел рукой по лицу, отвернулся к сцене): Не выношу этого имени.

Ма: Да? Барбара, мы все готовы к твоему приему. (Кричит куда-то за дверь).

Входит Барбара, бывшая жена Питера.

Питер (медленно поднимается, глядя на нее): И эту женщину тоже. (Оборачивается к матери и указывает рукой на Ба): Мама, что это такое?!

Том (до этого с интересом наблюдавший всю сцену, подпрыгивает, подбегает к Ба и с радостным криком бросается ей на шею): Мама!»

 

Я смотрю на пишущую машинку перед собой, смотрю на то, как подрагивают мои пальцы от радостного возбуждения. Я думаю о том, что никогда раньше не была так счастлива. Что передо мной вдруг открылся целый мир и другое бытие, полное жизни и внутреннего огня, который всегда (в этом я была уверена уже сейчас) будет согревать меня.

В палату заглядывает Джульетта.

- Привет, - оборачиваюсь я и радостно машу ей рукой.

- Привет, - отвечает она с ласковой улыбкой.

Я возвращаюсь к наполовину исписанному листу бумаги, который в данный момент является для меня центром вселенной. Самым прекрасным и значимым, что когда-либо было создано в истории человечества.

Джульетта смотрит на меня, а затем произносит это. Произносит так, что я каждой своей клеточкой чувствую плывущие по воздуху от неё ко мне слова и то, что они означают.

- Я люблю тебя, - говорит она.

- Я знаю, - отвечаю я, глядя на неё серьезно и нежно.

 

 

Список комментариев:





Введите текст на картинке