www.krokod.ru

Ну почему то единственное, что мы не имеем, мешает нам наслаждаться всем тем, что мы имеем?

(с) Секс в большом городе


 

Архив цитат
Для тех, кто ищет увлекательную и качественную тематическую прозу
Обсудить на форуме

Глава 3

Вечером Элизабет сидела за столом просторной кухни своего нового дома в ожидании ужина. Харита хлопотала у плиты, готовя зеленую фасоль с помидорами и сыром фета. К чаю планировался пирог с травами. Женевьев еще не вернулась. Молодая женщина не стала подниматься к себе наверх, так как ей не хотелось быть одной в свой первый вечер на острове. В глубине души она надеялась, что сейчас начинается ее новая жизнь. Жизнь, в которой не будет места одиночеству. А так как в деревню Элизабет, сторонившаяся незнакомцев, идти пока не решалась, то Харита была единственным человеком поблизости, который мог составить ей компанию.

Элизабет сидела, мечтательно глядя в окно, в пол уха слушая болтовню гречанки.

– Сейчас добавлю маслин и орегано, а потом еще немного покипятим, – Харита резала маслины в сковороду, в которой уже жарились лук, чеснок и помидора. Она удивительным образом успевала готовить ужин и одновременно накрывать на стол. Волосы ее были повязаны белым платком, который в сочетании с черным льняным платьем придавал ей строгий вид. Элизабет нравилась эта заправляющая всем хозяйством в особняке женщина. И хотя с первых минут общения гречанка не отступала от молодой мисс ни на шаг, будто бы Элизабет была малым ребенком, нуждающимся в постоянном присмотре и уходе, та воспринимала это как нечто само собой разумеющееся. Ведь она была дочерью Роба Гроусона, которого Харита просто боготворила.

– Ты думаешь, Женевьев вернется к ужину? – спросила Элизабет, заметив, что домоправительница накрывает стол на двоих.

– Мисс Женевьев не из тех, кто упускает возможность вкусно поесть, – со смехом ответила гречанка, кивая головой в подтверждение своих собственных слов.

– Ты так думаешь? – удивилась Элизабет безапелляционному тону, с которым Харита это произнесла. Хотя Женевьев и вправду не выглядела как особа, изнуряющая себя диетами.

– Я вижу людей насквозь, мисс Элизабет, – еще раз закивала головой Харита. – Уж в этом мне поверьте.

Молодая женщина с сомнением посмотрела на нее. И опять гречанка, казалось, была полностью поглощена тем, что творилось у нее на сковороде. С Харитой было легко разговаривать. Она всем своим поведением давала понять, что внимательно тебя слушает, но при этом ничему не придавала особого значения. Все в ее устах звучало обыденно и теряло свою драматичность.

– Ммм… Божественный запах! – на пороге кухни появилась Женевьев. Она выглядела так, будто только что пробежала марафонскую дистанцию. Элизабет вспомнила слова отца о том, почему он выбрал именно ее в качестве главной приманки для журналистов. И подумала, что Роб был прав: Женевьев притягивала внимание одним фактом своего присутствия.

– Я переоденусь и мигом спускаюсь к вам! – бросила Женевьев, исчезая на лестнице.

– Поторопись, дорогая, фасоль уже готова! – крикнула ей вдогонку Харита, снимая сковороду с плиты.

По кухне распространился аппетитный запах, отвлекший Элизабет от ее мыслей.

– Садитесь за стол, мисс! – пригласила ее гречанка, сама тем временем проверяя пирог в духовке.

Женевьев, как и обещала, через пару минут уже присоединилась к Элизабет за ужином. Удивительно, как она успела за это время принять душ и смыть с себя несколько слоев морской соли, отчетливо виднеющиеся на ее лице и волосах, когда она только появилась на кухне.

– Приходила Магдалена, – с важным видом вдруг сообщила Харита, – и передавала мисс Женевьев свою огромную благодарность.

– Кто это? – спросила девушка.

– Тебе следовало бы знать, девочка моя, что Магдалена – это мать того мальчика, которого ты сегодня спасла.

Женевьев только пожала плечами. Слишком много людей пытались указывать ей на то, что, по их мнению, следовало знать девушке, чтобы она серьезно воспринимала фразы, начинающиеся с «тебе следовало бы знать».

– Фасоль просто потрясающе вкусная! – заметила Женевьев, переводя разговор в другое русло. Но она забыла, что имеет дело с Харитой. Ту не так-то просто было сбить с толку, если она чего-то хотела.

– Вся деревня говорит о том, что произошло, мисс! Сестра Магдалены, Люсия, желает приносить нам каждое утро свежеиспеченный хлеб! Ее мать печет самый вкусный хлеб в деревне! – гордо произнесла Харита. По ее лицу было видно, что она довольна этой новостью.

– Так я могу сказать Люсии, чтобы она приходила завтра утром? – уточняющее переспросила Харита, после того, как не получила какой-либо реакции на свою новость ни от одной из женщин, сидящих за столом. Обе, казалось, были заняты поглощением ужина.

– Пусть приходит, – первой отозвалась Элизабет. – Мы все равно собирались покупать хлеб в деревне.

Харита довольно кивнула.

После фасоли она явила миру самое ожидаемое блюдо вечера – хортопиту, то есть пирог с травами, который был принят на ура. Гречанка уже приготовилась разливать чай, как вдруг произошло нечто совершенно неожиданное. В доме погас свет, и густые вечерние сумерки тут же пробрались в самое нутро виллы, стирая границы между особняком и внешним миром, будто растворяя стены в вездесущем полумраке.

Женевьев еле сдержала крик. Даже в темноте было заметно, как она напряглась.

– Харита! – позвала она гречанку, которая еще минуту назад была рядом с ней.

– Я здесь, девочки мои! Все в порядке! Не надо переживать! Наверное, с генератором что-то! Я пойду посмотрю!

Закрыв глаза, девушка глубоко вздохнула. Элизабет заметила, что с ней что-то творится. Что-то очень странное.

– Ты боишься темноты? – вдруг осенило молодую женщину.

– Да, – выдохнула Женевьев.

– Не бойся, – Элизабет взяла девушку за руку и крепко сжала ее. Глаза постепенно стали привыкать к сумраку, выхватывая из темноты, нарушившей мерное течение ужина, силуэты друг друга. С улицы сквозь плотные римские шторы пробивался слабый свет луны. Где-то снаружи гречанка уже звенела ключами. Особняк был подключен к генератору, находящемуся чуть выше в горах. Женевьев с ужасом представила, как Харита взбирается одна в темноте по горной тропе, чтобы посмотреть, что там с ним случилось. «Неужели она что-то в этом понимает?» – промелькнуло в голове девушки. И тут в коридоре показался слабый отблеск свечи. Кто-то медленно и совершенно беззвучно приближался к кухне, где сидели женщины.

Элизабет почувствовала, как поледенела рука Женевьев в ее руке. Надо сказать, что и сама она была изрядно напугана. Но, в отличие от девушки, темноты она не боялась. Ей просто передался панический ужас, исходящий от Женевьев. Подернув плечами, будто освобождаясь от внезапно нахлынувшего наваждения, Элизабет решилась прервать повисшее в кухне безмолвие:

– Харита! – громко позвала молодая женщина. – Это ты?

– Конечно, я! – хрипло отозвалась гречанка. – Кто же еще!

В эту же секунду она показалась в проеме двери с двумя зажженными свечами в руках. Кухня озарилась их слабым светом. Женевьев облегченно вздохнула. Элизабет поняла, что все это время девушка сидела не дыша. Посмотрев на нее, чтобы убедиться, что с той все в порядке, Элизабет поймала один из самых трогательных взглядов в своей жизни. В потемневших глазах девушки было столько благодарности. А еще безоговорочного уважения.

– Ты очень смелая, - Женевьев покачала головой. – Я бы ни за что на свете не решилась позвать кого-нибудь. А вдруг это была не Харита, а чудовище? И тогда оно бы точно узнало, где мы находимся!

Элизабет вдруг рассмеялась легким детским смехом, от которого в доме будто бы стало светлее. Женевьев расплылась в улыбке от этого звука и, наконец-то, расслабилась. И заметила, что рука ее до сих пор находится в руке молодой женщины.

 

Следующим утром Герберт Рют готовился к своей первой вылазке в море. Отплытие было назначено на восемь утра. Едва Харита загремела посудой на кухне, Женевьев была уже внизу.

– Девочка моя, ты чего не спишь? – заволновалась гречанка, увидев девушку в проеме двери. По всему было видно, что Женевьев только что из душа. Она представляла сейчас собою довольно забавное зрелище. С одной стороны, Женевьев возбужденно ходила по гостиной, с другой пыталась при этом не шуметь, чтобы не разбудить Элизабет, которая еще спала.

– Я не хочу пропустить отплытие Рюта. Поэтому сейчас же отправляюсь в деревню.

– Рют – это напыщенный немец в очках? – недовольно пробурчала Харита.

– Почему напыщенный немец? – со смехом удивилась Женевьев.

– Слишком много из себя строит, – в том же тоне ответила гречанка.

– Когда ты успела его разглядеть, Харита?

– Мне много времени не надо, мисс Женевьев! Я заварю вам чай с травами и поджарю яичницу, а потом вы можете не появляться хоть до самого обеда! – как всегда, говоря обо всем одновременно, Харита направилась во внутренний дворик за развешенными там для сушки травами. Прямо из кухни в него вела маленькая деревянная дверь.

Улыбнувшись вслед исчезнувшей во дворе гречанке, Женевьев сладко потянулась и отправилась на террасу, подышать свежим утренним воздухом. Она была необычайно взволнована. Как в детстве перед каким-нибудь важным и радостным событием. Выйдя на террасу, Женевьев спустилась к бассейну и прошла на его передний бортик, с которого можно было любоваться шумящим внизу морем. Ветер был на удивление прохладным, а вот в воздухе уже чувствовался нарастающий жар, который к полудню станет просто нестерпимым. Женевьев вытянулась на широком бортике бассейна, решив понаблюдать за безоблачным небом, таким ослепительно голубым, что уже через несколько секунд начинало резать глаза. Устремив все свои мысли в недосягаемый утренний небосвод, Женевьев незаметно для себя успокоилась. И когда Харита позвала ее завтракать, уже полностью пришла в себя. Лишь сердце в груди билось с особым трепетом, напоминая, что вскоре ее ожидает удивительная встреча.

Элизабет поймала принцессу на террасе со стаканом сока в руках, который предназначался именно Женевьев. Девушка даже не пыталась скрыть свое замешательство. С благодарностью принимая из ее рук сок, она почувствовала, что не может контролировать происходящее. Будто бы она попала в другой мир, в котором все совершенно по-другому. Если раньше Женевьев обязательно бы стала флиртовать с женщиной, которая показалась ей красивой, то теперь она не осмеливалась поднять на Элизабет глаза, не говоря уже о том, чтобы затевать даже самый безобидный флирт. Пройдя вместе со всеми в столовую, девушка отодвинула стул. Аппетита совсем не было, но спорить с Харитой по этому поводу она не хотела. Впрочем, и сама она понимала, что безрассудно отправляться в море на голодный желудок.

– Ты будто куда-то спешишь? – заметила Элизабет.

– Я отплываю вместе с Рютом этим утром, – с радостной улыбкой ответила девушка. Она с заметным желанием вновь вернулась к знакомой теме.

– С Рютом? – удивилась молодая женщина. – Когда он согласился взять тебя с собой?

– Он еще не знает об этом, – уклончиво ответила Женевьев.

Элизабет разочарованно покачала головой:

– По рассказам отца, Рют очень упрям, и не терпит в своей работе посторонних.

– Какая жалость, – мягко заметила принцесса. Глаза её при этом блеснули совсем не вяжущимся с тоном холодным голубым огнем, будто скальпель в руках хирурга. Намечалось противостояние. А она любила с кем-нибудь потягаться силами. Как правило, потому, что перевес всегда был на ее стороне. Но сейчас ситуация коренным образом отличалась от предыдущих. Она больше не носила титула принцессы и не находилась под защитой своего отца.

 

Спустившись в бухту, девушка убедилась в том, что немец собирается, как и всегда, работать самостоятельно, позволив только Тезари ему ассистировать. Рют вооружился картами, содержащими подробную информацию о течениях вокруг острова, а также об основных местах обитания рыб и головоногих моллюсков – главного корма дельфинов. Макс заносил на яхту последнее оборудование, только что пришедшее вместе с утренним паромом. Не задерживаясь рядом с его яхтой более ни на секунду и не пытаясь переубедить немца, Женевьев отправилась в деревню на поиски Брендона. И тут ее поджидала первая неожиданность: она не могла объясняться с местными жителями, так как не знала греческого языка, а те совсем не говорили по-английски. Приняв на заметку, что хорошо бы поближе познакомиться с жителями деревни, она продолжила свои поиски. И, наконец, повторив десятки раз медленно и громко имя «Брендон», девушка все-таки смогла отыскать гостиницу его отца, а вслед за этим и его самого.

– Привет, Брендон! Подскажи, где я могу арендовать небольшой катер или моторную лодку? – приступила она к делу без предисловий, едва переступив через порог.

– Моторную лодку? – повторил парень, озадаченный внезапным появлением девушки.

Женевьев с самым беззаботным видом села напротив него, и только тот, кто хорошо ее знал, мог бы безошибочно определить, что она вся сгорала от нетерпения. И все же она не перебивала и не подгоняла Брендона, ожидая пока тот придет в себя.

– У отца есть лодка. И если ты возьмешь меня в провожатые, я смогу одолжить тебе ее, – сообщил он после некоторого раздумья. Растерянное выражение его лица говорило о том, что это и правда лучшая мысль, пришедшая парню в голову. Поэтому Женевьев согласилась.

– Тогда поехали! Мы торопимся! Если необходимо, возьми канистру с топливом! Потому что вернемся мы, возможно, только к вечеру!

– Постой, – Брендон в нерешительности остановился. – Я обещал своему брату Тони, что мы сегодня покидаем с ним мяч…

– Он может поехать с нами, – на ходу бросила девушка, устремляясь вниз к пляжу.

Через десять минут Женевьев, Брендон и Тони уже сидели в небольшой моторной лодке, готовые к отплытию. Девушка обратила внимание, что Тони был определенно похож на своего старшего брата, только куда более молчаливый. И глаза его блестели умом и притягательным внутренним спокойствием. Если бы Женевьев могла судить об их возрасте только по выражению глаз, то она непременно сочла бы именно Тони старшим из них двоих.

– А куда мы направляемся? – спросил Брендон с нескрываемым любопытством. Он слышал о том, что пробный заплыв по поискам мест кочевания дельфиньих стай назначен на сегодня. Но так же он знал, что занимается этим делом Герберт Рют. Что собиралась делать в море Женевьев, он не предполагал.

– Хороший вопрос, Брендон, – засмеялась девушка самой себе, выглядывая на горизонте следы Рюта. Он не должен был уплыть далеко. Но его яхту уже не возможно было определить среди нескольких точек вдали. – Мы ищем дельфинов! Вы с отцом часто выплываете в море?

– Я понял! – обрадовано произнес парень. В воздухе запахло гонкой, и это ему нравилось. – Дельфины! Конечно, стоит тебе только отплыть подальше от берега, как их тут же можно встретить!

– Тогда нам подальше от берега! – весело скомандовала Женевьев, махнув рукой вперед. И хотя ее не покидало ощущение, что она играет в детские игрушки, эти игрушки были ей сейчас очень по душе. читать дальше

Обсудить на форуме