www.krokod.ru

Ну почему то единственное, что мы не имеем, мешает нам наслаждаться всем тем, что мы имеем?

(с) Секс в большом городе


 

Архив цитат
Для тех, кто ищет увлекательную и качественную тематическую прозу
Обсудить на форуме

Однажды в Саммервилле . Автор Джорди Риверс.

Оглавление (свернуть/развернуть)

Глава 1. 

- Так вот Джонни! Ты меня вообще слушаешь? – я резко  обернулась и запустила в Джонни подушкой.

Он не успел среагировать (его раздумья были слишком глубокими) и поймал подушку лицом.

- Очки, Рики! – простонал он. – Мои очки…

- Извини, сломались? – подскочила я к нему.

- Нет. Вроде бы все в порядке, - проговорил Джонни, поправляя выгнувшуюся дужку.

- Пришлось учесть твою рассеянность, когда я выбирала их тебе в подарок.

- Скорее ты учитывала свою импульсивность, - ответил Джонни, водрузив очки на нос. Он снова улыбался и радостным взглядом смотрел на меня.

- Да, мне пришлось многие факторы принять во внимание, - согласилась я с видом всезнайки.

Рядом с Джонни я любила принимать такой вид, потому что это было похоже на поддразнивание. Джонни был умным. Не просто умным, а самым умным. Кто-то мог назвать его ботаником, но я предпочитала называть его гением. В школе он побеждал на всех олимпиадах, в которых участвовал. У него было просто какое-то интуитивное ощущение вещей и процессов, он понимал их на таком уровне, о каком другие просто не подозревали. Университетскую программу Джонни прошел заочно, оставаясь в Саммервилле. После чего его пригласили продолжить обучение в докторантуре, что он и сделал, так же заочно. И теперь в двадцать восемь лет имел степень профессора. То ли врожденная скромность, то ли боязнь больших городов и социума держали его дома, где все было просто и понятно. На мое счастье. Потому что при всей любви к этому миру, всем местам на планете я предпочитала нашу тихую, далекую от цивилизации деревушку посреди одного островного государства.

Вообще, окружающие, узнав нас поближе, первым делом считали необходимым высказать изумление по поводу нашей дружбы. Уж слишком непохожими мы были. Я - непоседливая, громкая, смешливая, увлекающаяся всем подряд и не знающая покоя, и Джонни -  спокойный, тихий, вдумчивый, старающийся держаться вдали от общества. Две большие противоположности сложно было отыскать.

Но мы подружились, как только увидели друг друга. Это случилось много лет назад. Мне было четыре, ему два. Наши родители пересеклись в киоске молочника. И с тех пор мы не расставались.

 

- Дети, спускайтесь к ужину! – в дверь постучали, и в комнату вошла Джеральдина – моя мама.

Что я могу сказать о маме? Она была великолепна. Всегда вызывала у меня искреннее восхищение и недоумение. И за это я её обожала. Она умела удивлять. Даже меня, которая всегда удивляла всех. Ей было шестьдесят пять лет. Степенная женщина в летах: темные локоны на плечах, тонкие нервные пальцы пианистки без колец, речь неторопливая, голос хрипловатый. Возраст брал свое, но живой нрав, каким она обладала в юности, все-таки проскальзывал иногда в словах, неожиданных шутках и комментариях. Её движения уже не были стремительными, но глаза частенько блестели так, что чувствовалась – в молодости Джеральдина была любительницей приключений.

Вообще моя семья - Саммервиллей легко смогла бы сойти за авантюристов, учитывая наш образ жизни. Но доброе сердце, а так же регулярные пожертвования в местные органы самоуправления, (на которые ремонтировали больницу,  покупали новую мебель для школы, содержали приходскую церковь) сыграли свою роль в том, чтобы семейство пользовалось всеобщим почетом и уважением жителей деревеньки, которая по счастливому стечению обстоятельств или неведомому велению судьбы называлась так же, как и наше славное семейство - Саммервилль.

 

- Мама, я умираю с голоду! Я хочу мяса! – воскликнула я, вылетая в коридор и чуть не сбивая мать с ног.

- Джерри, держитесь за меня, - Джонни предложил ей свою руку, ловя вот-вот грозящую потерять равновесие Джеральдин.

- Но сегодня у нас классический английский ужин, - она растерянно посмотрела на Джонни. – Холодная копченая рыба с хлебом.

- Она переживет, - похлопал её по руке Джонни.

 

В каминном зале собрались все Саммервилли: во главе стола, как и полагается, глава семьи – Ричард – мой отец, рядом с ним Кассандра – моя бабушка, рядом с нею – Саманта и Клаус – мои дядюшка и тетушка, по другой стороне Джеральдин, затем я и Джонни, а рядом с Джонни сидел Михаэль – путешественник из северной Германии. В нашей семье принято было давать кров всем нуждающимся. А в отсутствии по-настоящему нуждающихся – всем желающим.

В центре стола красовалось овальное блюдо с огромной стерлядью.

- Детка, на ужин рыба, - извиняющимся тоном произнесла Джеральдин.

- Мама, это же все равно мясо.

- Дорогая, для нашей дочери мясом является все, что раньше двигалось и было живым, - произнес Ричард.

- Точно, папа! – обрадовалась я.

Папа не всегда одобрял мои поступки, бывшие часто экстравагантными, но всегда понимал меня.

Возможно, не будь рядом со мною Джонни, я бы считала себя ярчайшей смесью ума и темперамента. Но Джонни был рядом. И рядом с ним ничей ум в сравнение не шел. А темперамент без ума уже не имеет никакой привлекательности.

Я полагаю, человека из меня сделали несколько вещей: воспитание родителей и их пример, мои увлечения, которые всегда тянули меня вперед, и дружба с Джонни.

Самой большой опасностью при становлении личности я считала скатиться в зазнайство. Имея перед глазами такой пример, считать себя лучше других становилось одной из самых сложных вещей на свете. А считать себя лучше всех после Джонни было просто смешно, ни потому что второе место не может являться удовлетворительным, ни потому что Джонни себя таким не считал.

- Какие планы на вечер, дети? – спросила бабушка.

Меня до глубины души трогало и умиляло их отеческое отношение к Джонни. Мои родные принадлежали к той категории людей, которые желали не «иметь детей», а «быть родителями», как говорилось в модном психологическом посте.

- Пойдем в бар петь, - ответила я.

- Джонни тоже будет петь? – поинтересовалась Кассандра.

Я вскинула удивленный взгляд на бабушку и тут же поймала смешинку в морщинках вокруг её глаз.

- Нет, я буду слушать Рики, - ответил Джонни, улыбаясь.

- Пожалуй, я прогуляюсь с вами, - решила Кассандра.

- Да, бабушка, да! – запрыгала я от радости.

Бабуля была строга, но не когда дело касалось пения. Тут она считала, что ребенок должен чем-то в жизни увлекаться, иначе это закончится компьютерными играми до утра и полной потерей интереса к настоящей жизни. В общем, бабуля была не только строга, но и мудра. И насколько я себя помню, во всех переделках выступала на моей стороне. Просто потому что никто больше этого не делал.

 

В баре было многолюдно под вечер. Стефан – хозяин бара – был хорошим другом моего отца, поэтому я могла здесь петь. Он сам это однажды предложил взамен на несколько минут тишины, будучи у нас в гостях и не выдержав часа непрерывного повторения «I am a woman in love». Я согласилась.

Мой репертуар был достаточно стандартным: Дженис Джоплин, Катя Мелуэ, Селин Дион… Хотелось выглядеть приличной девочкой. Насколько это было возможно. Бабуля обожала «Summertime» и всегда подпевала мне, поэтому сегодня первым номером моей коротенькой на три песни программы была именно эта композиция.

Надо сказать, я была безмерно благодарна своим соседям, которые и являлись посетителями бара Стефана за то, что они терпели мои выступления. Несмотря на всегдашние бурные аплодисменты, я прекрасно понимала, что к чему – я дурачусь, а они позволяют мне это делать. Одним словом, золотые люди. Кто другой смог бы с таким радушием воспринимать детские дурачества?

- Одна-ажды у-утром, - со сцены было отчетливо видно, как шевелились губы подпевавшей мне бабушки.

 

- Воды! – после выступления я села за столик к своим. За столиком кроме меня сидело уже шесть человек. Они достаточно шумно что-то обсуждали.

- Теплая вода для Рики, - тут же подошел официант.

- Не может этого быть, - отчеканила Кассандра.

- Чего не может быть? – спросила я, гадая, чем же могло быть вызвано подобное оживление.

- Северный замок! – развернулся ко мне всем корпусом Билли. У него была обувная мастерская вниз по улице. Так же у Билли была красавица жена и трое детей. Я любила его уже только за количество отпрысков. – В северном замке кто-то поселился.

Сейчас, наверное, имеет смысл немного углубиться в историю нашей деревушки. С давних пор, еще во времена феодализма, в Саммервилле обитало две аристократические фамилии. Земли одной из них лежали на юге, а другой на севере. Соответственно и замки, являвшиеся их резиденциями, были прозваны в народе южным и северным.

Со временем южный замок отошел Саммервиллям. А северный был покинут своими жителями, и вот уже три десятилетия стоял заброшенным. Мы с Джонни любили играть в детстве на его задворках. Любой шелест листвы или шепот ветра будоражил воображение, которое уже рисовало приведений, блуждающих по пустующим пыльным коридорам.

Тридцать лет – немалый срок. Для меня, которой в июле только должно было исполниться тридцать – это означало всю жизнь. То есть так было всегда. То же самое могла сказать половина из тех, кто сидел сегодня со мной за столом в баре Стефана.

- И кто же там поселился? – спросил Джонни. Его глаза загорелись, словно в предчувствии очередной загадки, которые он обожал.

- Говорят, дальний предок Льюисов, предыдущих владельцев. Ремонтные работы уже идут полным ходом, и вскоре замок примет свой привычный облик, - ответил Билли.

Меня всегда поражала некоторая поэтичность его манеры высказываться. Здоровенный тридцатипятилетний детина, а при определении оттенков цветов употребляет такие слова как «фисташковый» или «коралловый», указывая на время суток, говорит «в утренний час» или «после вечерней зари». В общем, Билли был очень своеобразен. Наверное, это нормально, что люди могут быть своеобразными именно в такой глуши, удаленной от цивилизации, которая, напротив, приветствует шаблоны и стандарты, потому что так быстрее и эффективнее.

- Мы должны навестить их сегодня же! – вскочила я, пронзенная этой мыслью.

- Почему? – удивился Джонни.

- Почему должны или почему сегодня? – уточнила я.

- Оба вопроса.

- Ну как же. Саммервилли, особенно те, которые живут в южном замке, для жителей северного замка с одной стороны вроде как антиподы, а с другой стороны, вроде как родственные души. Не знаю, как объяснить.

- Понял, - кивнул Джонни.

Самым удивительным было то, что он на самом деле меня понял.

- Я пойду с вами, - прокряхтела, поднимаясь, Кассандра.

- Отличная идея, бабушка! – обрадовалась я.

Наша делегация приобретала вполне официальные размеры.

- Я бы тоже не прочь прогуляться, - потягиваясь, сказал Билли. Но тут же опомнился. – К сожалению, не могу. Мне еще детей укладывать спать.

Итак, втроем мы вышли из бара в теплый июньский вечер. Стефан вызвал для нас такси. Кассандре уже было тяжело преодолевать такие расстояния по холмистой местности. Я с предвкушением смотрела на север, туда, где в отблесках заката возвышалась черная башня. 

 

Глава 2

На подъезде к замку меня охватило волнение. Слишком знакомыми были эти места. Слишком много светлых детских воспоминаний было с ними связано. Вот на этих развалинах каменного забора мы играли с Джонни, воображая себя юными кладоискателями. Вот за этим бугром, поросшим бурьяном, мы строили свое жилище из веток и досок. И то, что кто-то сейчас приводил здесь все в порядок, я воспринимала, чуть ли не как вмешательство в свою личную жизнь. Это все принадлежало нам с Джонни и другим ребятам. Билли с друзьями устраивали здесь засаду на выдуманных врагов. Они были старше нас и не брали в свои затеи, но мы с Джонни наблюдали за ними издалека.

И вот в этот момент, подъезжая вечером на такси к северному замку, я вдруг поняла, что детство кончилось. Раз я не могу больше бегать по этому заброшенному лугу и смотреть в слепые глазницы огромного строения из серого и желтого камня, как в лицо своего старого приятеля.

Восстановительные работы были в самом разгаре, и сам замок и территория вокруг него приобретали былой величественный вид, незнакомый нам. И несмотря на весь клубок запутанных эмоций, наблюдать за этим возрождением было приятно.

Джонни помог бабушке выбраться из такси, и мы направились по аллее к парадному входу. Он был весь обставлен лесами, так что я даже опасалась, как бы на бабулю не упало чего сверху. Какая глупая затея – наносить визит соседям, которые тебя не знают и не ждут. Но мы уже были на месте. И Кассандра полным решимости жестом постучала в резную дубовую дверь.

Нам открыли практически в тот же миг. На пороге стоял дворецкий. Одет он был в строгий костюм, и лицо у него было строгое, с отблеском величия своих хозяев.

«Задаваки», - подумала я, стоя позади Джонни и Кассандры. У нас никогда не было дворецкого.

Он, молча, взирал на нас, видимо, ожидая, что мы сообщим о цели своего визита.

- Добрый вечер, - начал Джонни.

- Чем могу служить? – снизошел он до вопроса.

- Мы бы хотели нанести визит вежливости, дружелюбия и радушия новым владельцам северного замка, - выложила все напрямую бабушка. Вид у нее при этом был королевский. Она умела принимать такой вид, когда это было необходимо.

- Северного замка? – удивился дворецкий.

- Ваш замок располагается к северу от нашего, а наш к югу от вашего, - вмешалась я в разговор, желая прояснить ситуацию.

- Вот как, - обронил дворецкий. – Я доложу о вашем приходе. Прошу войти.

И он пропустил нас внутрь. Мы с Джонни стали жадно оглядываться, даже не скрывая своего интереса. Кассандра же оглядывалась с почти равнодушным видом. Только те, кто знал её близко, могли бы с уверенностью сказать, что означал этот взгляд из-под полу прикрытых век.

По всей видимости, внутренние работы подходили к своему завершению, потому что я узнавала только камни в стене. Все остальное – шторы, подсвечники, мебель, камин – выглядело незнакомым. Оно и понятно, во времена нашего детства в замке только ветер гулял, мебели и убранства никаких не было.

Следуя порыву, я сделала шаг к стене, желая посмотреть, сохранились ли там надписи, которые мы с Джонни царапали на камнях. Нет, не сохранились. Сколько же труда им понадобилось, чтобы все это привести в порядок?

- Кхм, - позади нас раздался вежливый кашель, - моя хозяйка просит принести вам извинения. К сожалению, она не сможет принять вас сегодня по причине усталости. Но она благодарит вас за визит и надеется, что в будущем ей еще представится возможность с вами познакомиться.

Он говорил это таким тоном, словно «его хозяйка» и не собиралась нас принимать, и все это были отговорки. Кровь вскипела за считанные секунды.

- Может быть, миледи еще раз подумает? – спросила я, прежде чем успела прикинуть, к месту ли мой вопрос.

Если бы мы с Джонни были вдвоем, то отказ был бы не так страшен. Подумаешь, молодежь прогулялась вечерком. Но с нами была бабушка, и сложившаяся ситуация казалась мне неуважением по отношению к ней.

- Прошу передать наши извинения за столь поздний визит, - величественно произнесла Кассандра и уже было развернулась к выходу.

Но я нарочно уселась в ближайшее кресло, закинув ногу на ногу. Плана не было, было только чувство протеста, которое требовало выхода. И почему меня так задевал вид этого мажордома, который заправлял в моем замке и относился к нам, как к гостям?

Конечно, я понимала, что зря упрямлюсь. Но понимание мало помогало.

Я уже открыла рот, чтобы произнести очередную глупость, как бабушка обратилась ко мне.

- Рики, пойдем. Уже поздно.

Джонни только наблюдал за всем со стороны, он сразу понял, что шансы на победу в этом маленьком противостоянии не на нашей стороне. Строгий дворецкий в стойке смирно ожидал нашего ухода.

- Нет, бабушка, мы же только приехали, - ответила я Кассандре.

- Рики.

- Нет.

- Рикарда!

Я с силой сомкнула веки, разомкнула и послушно поднялась.

- Прости, бабушка.

Ни за что на свете никому не доставлю удовольствия наблюдать непослушание в нашей семье. Не так меня воспитывали. То есть, конечно, процесс моего воспитания – это отдельная тема, и как-нибудь я, возможно, коснусь её. Но, говоря в общих чертах – оно у меня было, и я считала его очень приличным.

- Спокойной ночи, - отвесила я вполне вежливый полупоклон дворецкому и вслед за Кассандрой и Джонни вышла в ночь.

 

Единственная мысль, которая занимала меня утром, это как бы мне поскорее отправиться в северный замок, чтобы завершить начатое вчера. Но внутреннее чутье подсказывало, что лучше не торопиться. А я частенько к нему, чутью, прислушивалась.

Поэтому с утра пораньше после плотного завтрака я отправилась на заднюю лужайку с газонокосилкой. Трава росла в независимости от моего настроения, и кто-то должен был её косить. Заросли по колено я не любила. А вот вид свеже подстриженной лужайки всегда пленял мое воображение. И само собой на ум приходило «summertime, and the living is easy».

Потянувшись и вдоволь налюбовавшись лежащим за лужайкой лесом, я принялась за работу. Работа меня одновременно успокаивала и приводила в боевую готовность. Мерное жужжание косилки, запах травы, тепло солнышка в затылок, все как я любила.

- Надо же, она сама заработала или ты возила её в сервис? – услышала я голос Джонни, когда сделала очередной перерыв.

- Кто? – не поняла я.

- Косилка! Она же не выключалась!

- Точно! – вспомнила я. Еще на днях косилка выключалась, только если вынуть предохранитель. – Она сама.

- Удивительно, - изрек Джонни. - У вас столько денег, а вы самостоятельно косите газон сломанным инструментом.

- Это не наши деньги, Джонни, - ответила я.

- Да, я знаю, - поддакнул он, усаживаясь на бревно в тени высоченного раскидистого дуба.

Затем он несколько минут наблюдал за мной, отчего я хотела сквозь землю провалиться, потому что знала – Джонни видит меня насквозь. Он ничего не сказал, и я незаметно выдохнула.

- Сегодня грозу обещали к вечеру, - сказал Джонни, покачивая пальцем травинку. По травинке ползла божья коровка, и теперь уже он весь был поглощен наблюдением за этим процессом. Его серые глаза за стеклами очков светились каким-то ласковым светом.

- Во время полета божья коровка делает восемьдесят пять взмахов крыльями в секунду, - произнес он, наконец.

- Восемьдесят пять! – воскликнула я, бросила косилку и попробовала махать руками.

Джонни с улыбкой помотал головой.

«Хозяйка», вдруг всплыли в моей голове слова дворецкого. Какая она? Воображение еще со вчерашнего вечера рисовало мне некий романтический образ. Почему я никак не могу выкинуть её из головы.

- Ты со мной? – спросила я, не выдержав.

- Да-а, - ответил он, не выходя из задумчивости. – Тогда вперед, друг мой! На завоевание северного замка!

Поставив косилку в сарай, мы наперегонки побежали к скутеру, стоящему у парадного входа.

- Я первая, я поведу! – выпалила я, первой добежав до широких каменных перил. Затем посмотрела на Джонни, - ладно, давай ты. Ты, наверное, о чем-нибудь задумался, когда бежал, я тебя знаю.

- Не в этот раз, - сказал Джонни, благородно предоставив мне руль. - Просто ты бегаешь быстрее.

Мы поехали, ветер дул нам в лицо. По крайней мере, мне. И это было приятно. Ветер трепал мои короткие волосы, и это тоже было приятно. Дорога была ровной. Солнце стояло в зените. Молочник помахал нам из окна своей лавки, когда мы выехали на центральную улицу деревушки. Это был мой мир. Ничто меня не беспокоило, кроме одного маленького факта.

Этот тон, которым дворецкий произнес «моя хозяйка», и то, что она не пожелала нас видеть.

 

Глава 3

Иногда я жалею, что не снимаю на видеокамеру то, что происходит со мной. Точнее людей и их реакцию на мои поступки. Мы стояли перед раскрытыми парадными дверьми северного замка, тяжелыми и мощными, потемневшими от времени. С порога на нас взирал вчерашний дворецкий. И выражение его лица исчерпывающе говорило о пережитом удивлении. Он никак не ожидал нас видеть. Особенно после того, как вчера вечером нам более чем прозрачно дали понять, что гости в северном замке не приветствуются.

Сегодня можердом был в темно-коричневом костюме при галстуке цвета топленого молока. В черных волосах просматривалась седина. Карие глаза смотрели прямо и строго.

- Добрый день, - начала я, пытаясь испытывать по отношению к дворецкому эмоции, за которые мне потом не будет стыдно. Я старалась, чтобы голос мой звучал вежливо и доброжелательно. Но у меня едва получалось сдерживать дерзкие нотки.

Джонни без слов отвесил почтительный полупоклон.

- Мы полностью отдаем себе отчет в происходящем, - (я всегда думала, что искренность – лучший вариант). – Поэтому, глубоко задетые вчерашним отказом, предпринимаем новую попытку познакомиться с леди, с недавних пор ставшей хозяйкой этого замка. Прошу передать вашей госпоже, что мы уйдем только с полицией, которую вам придется вызвать, дабы выдворить нас отсюда.

Не так я собиралась начать свою приветственную речь. Джонни смотрел на меня, приподняв брови, но ничем более не показывая своего изумления.

Дворецкий жестом предложил нам войти.

- Я доложу, - произнес он холодным тоном и исчез.

Когда он ушел, и мы с Джонни смогли перекинуться взглядом, я увидела, как мой друг скорчил смешную гримасу. Но выглядел он уверенно. Я знала, Джонни будет со мной до конца. Его не пугала возможность уронить свою репутацию. Репутация для него ничего не значила. А вот дружба…

Через несколько минут, так что мы даже не успели устать от ожидания, дворецкий появился вновь.

- Прошу пройти за мной. Мисс Льюис примет Вас в библиотеке.

«Мисс Льюис», - пронеслось в моей голове.

Я пыталась отогнать ощущение, что мы нашкодившие дети, и взрослые просто устали бороться с нашими шалостями. Но это ощущение никак не проходило. Напротив, в мозгу упрямо свербела мысль: мы берем серверный замок на абордаж, а брать что-то на абордаж совсем нехорошо. 

Дворецкий указал нам на открытую дверь и удалился дальше по коридору. Меня почему-то охватил приступ глубокого волнения при виде раскрытой двери, за которой были видны только шкафы с книгами.

- Когда они успели их привезти? – спросила я шепотом у Джонни, не решаясь войти.

Затем я шагнула в пространство библиотеки так, как шагают с вышки в холодное море, разверзшееся под ногами. Джонни осторожно вошел вслед за мной. Мы осмотрелись.

- Сейчас дверь захлопнется, и мы никогда не выйдем отсюда, нас похоронят заживо, - вновь шепнула я Джонни, словно мы смотрели фильм ужасов, и я пыталась предсказать поворот событий.

- В углу около окна должен быть скрытый ход на первый этаж, - ответил мне Джонни.

- Думаешь, это та самая комната с ходом? – повернулась я к нему.

Когда мы в детстве исследовали замок, то среди наших находок была и каменная лестница в одном из залов, ведшая по каменному мешку вниз.

Сейчас, когда внутреннее убранство замка поменяло свой облик, я не смогла сориентироваться в пространстве и понять, что к чему, хотя всегда считала, что у меня прекрасная пространственная ориентация. А Джонни смог.

- Да, это та самая комната, - раздался позади нас голос.

В этот момент я почувствовала настолько богатую гамму эмоций, что одно только перечисление займет немало времени. Но я хочу самым подробным образом описать свое отношение к Ирэн Льюис, чтобы вы поняли меня и мои поступки. Может быть, я и сама смогу их тогда понять.

Итак, во-первых, я испугалась. И закричала. Я всегда вскрикивала, когда кто-то неожиданно входил в комнату, где я что-нибудь делала, погруженная в свои мысли. Во-вторых, когда я поняла, что моей жизни не угрожает опасность, и заново осмыслила произошедшее, то ощутила слабость в коленях, настолько раздавшийся голос был мелодичным и проникал в самые потаенные уголки моей души. И, в-третьих, подпрыгнув от испуга, я развернулась, дабы встретить неизвестное лицом к лицу, и теперь могла воочию лицезреть хозяйку северного замка. И вид её, простой, на первый взгляд ничем не примечательный, поверг меня в шок.

Иногда я воспроизвожу в памяти нашу первую встречу и гадаю, чем же она так поразила меня тогда. Спокойная, даже скромная, в элегантном, но неброском льняном платье по колено без рукавов, туфли на невысоком каблуке с острым носом (и это, пожалуй, единственно острое в её облике), она выглядела как десятки женщин в нашей деревне, но лицо! Выражение её лица словно говорило: «вот завоеватели, я перед вами, вы добились, чего хотели». И не было в её облике ни упрека, ни обиды, только едва заметная усталость, а так же смирение и покорность небесам за все, что посылает настоящий день.

Волосы с золотистым оттенком, волнистые. Глаза то серые, то зеленые, в зависимости от цвета платья или блузки. Улыбка мягкая. Лицо спокойное и красивое.

Мы с Джонни оба стояли, как громом пораженные, наконец, ощущая всю глубину и несправедливость нашего вмешательства в частную жизнь «мисс Льюис», куда нас не звали и не приглашали.

«The eyes take on a certain gaze, And leave behind the springtime days, Go looking for the summer», - зазвучал в моей голове голос Криса Ри.

- Я испугала Вас? Простите, - произнесла мисс Льюис.

- Боюсь, это мы должны просить у Вас прощения, - ответила я.

- За что? – спросила она.

- За вторжение, - ответила я, и лицо мое против воли приняло раскаявшееся выражение.

- Ваши извинения приняты, - сказала она.

И разговор на этом мог быть исчерпан. Но уйти я не могла. О Джонни в тот момент я позабыла напрочь. Передо мной была только она.

Сейчас мисс Льюис смотрела на меня даже с некоторым интересом. Поначалу, я подумала, это потому, что я не самый прозаичный человек на свете, а потом мне подумалось, что,  скорее всего, живя в отшельничестве, она давно не видела людей.

- Рики Саммервилль, - представилась я, чтобы хоть что-то сказать или сделать. – А это мой друг Джонни Мюнстер. Профессор физики, - добавила я невзначай, словно это могло оправдать нас.

- Ирэн Льюис, - ответила она и посмотрела на Джонни. – Вы достаточно молоды для профессора.

- Ему уже двадцать восемь, - вмешалась я, переживая отсутствие её взгляда на себе, как кислородное голодание.

Затем, не соображая, что делаю, я выпалила:

- Простите нас, мисс Льюис. Мы вернемся буквально через пару минут, - и за руку выдернула Джонни в коридор.

Там я смогла, наконец, перевести дух.

- Что с тобой? – спросил Джонни, глядя, как я, запрокинув голову, прислонилась к холодной каменной стене.

- Джонни, в твоих руках сейчас находится вся моя жизнь, - сказала я и прямо посмотрела на него. – Скажи мне!

- Все, что пожелаешь, Ри, - ответил он. Взгляд его был обеспокоенным, но как всегда добрым. И это давало мне надежду.

- Джонни, скажи мне, скажи, как есть, ты влюбился в неё? – лихорадочно спросила я.

- Что? – удивился он. – Влюбился? В кого?

-  В неё! В Ирэн!

- Нет! С чего тебе пришло такое в голову?

Даже сейчас я думаю, что он влюбился в тот же самый миг, что и я. Только понял это значительно позже.

- Мне пришло это в голову с того, что я влюбилась, Джонни. Но я не хочу стоять на твоем пути.

- Рики, - его взгляд стал еще более обеспокоенным. – Человек не может влюбиться за несколько минут. Эта гипотеза не имеет научного подтверждения.

- Может, Джонни. Поверь, я не претендую на звание научного подтверждения, но именно так обычно человек и влюбляется.

Джонни шагнул ко мне и пощупал мою голову.

- На месте. Не потеряй.

Я слабо улыбнулась.

- Джонни, с этого момента я не принадлежу себе, и жизнь моя будет подчинена одной цели – добиться её любви. Прости меня, если тебе вдруг не будет хватать моего внимания, или если обижу тебя чем-нибудь.

- Хорошо, - он не стал со мной спорить.

- И будь, пожалуйста, рядом. Если сможешь.

- Хорошо, - еще раз кивнул он, уже улыбаясь.

Проблема приняла свои очертания. Он мог её осмыслить и найти пути решения. Ничто так не пугало его, как неизвестные величины.

- А ты уверена? – переспросил он.

- Я смотрю на себя и понимаю, что я уже другой человек, Джонни. Еще пять минут назад была прежней, а сейчас уже другая. Это не оставляет мне сомнений.

- Хорошо, - в третий раз сказал Джонни.

Я взяла его за руку и сжала его ладонь, чтобы придать себе храбрости, потому что такие простые вещи, как переступить порог комнаты, где находилась она, вновь увидеть ее, теперь требовали от меня всей возможной смелости.

 

Когда мы вернулись, Ирэн сидела в кресле с раскрытой книгой. Она подняла на нас глаза и пригласила занять соседние кресла.

- Вы не хотите, чтобы мы ушли? – спросила я, садясь напротив.

Джонни, спросив разрешения, ушел изучать книги в раздел естественных наук.

- Я задаюсь себе этим вопросом и не знаю на него ответа, - честно ответила Ирэн.

Затем она улыбнулась, и её улыбка согрела мне сердце.  Я пропадала. И не могла удержаться на краю пропасти.

- Выходите за меня замуж, - прошептала я, чувствуя, как от ужаса у меня на голове зашевелились волосы.

Не принадлежать себе просто страшно.

- Что? – она не расслышала, или изумлена?

- Выходите за меня замуж, - произнесла я громче и отчетливей.

И вот тут она сделала то, что показало мне всю нереальную глупость происходящего. Она посмотрела на дверь, мимолетно, на долю секунды, взглядом, взывающим о помощи, но этого мне хватило, чтобы прийти в себя. Как это все должно было выглядеть со стороны?

- Простите, - я вскочила, в груди горело.

Несколько раз вздохнув, я постаралась успокоиться. Не принадлежать себе смешно.

- Простите, - я сделала шаг назад, словно уберегая её от опасности, которую представляла я сама.

Она вдруг как-то по-особенному внимательно посмотрела на меня, а потом сказала:

- Да у вас тепловой удар. Это все жара.

- Какая жара? – удивилась я.

На улице стояло лето. Было тепло, но невыносимой жары не было. И только из окна библиотеки или другой комнаты замка, в которой стояла прохлада, подаренная вековыми каменными глыбами, яркий солнечный свет мог казаться угрожающим.

- Когда Вы последний раз выходили на улицу? – осенила меня догадка.

Она замешкалась с ответом, и меня охватила такая жалость к ней, что слезы готовы были навернуться на глаза.

- Нельзя сидеть дома! – воскликнула я. – Нельзя сидеть дома, когда на дворе лето!

Как это обычно бывает, когда человек чует свое преимущество перед другим, он ощущает и силу. А осознание того, что я каждый день вижу солнце и ощущаю его на своей коже, вселяло в меня огромное чувство преимущества перед нею. Хоть в чем-то. Поэтому, стряхнув с себя былую робость, я взяла её за руку и повела за собой.

- Пойдемте. Вам надо на воздух.

К моему невероятному удивлению она безропотно пошла за мной.

Боясь испортить момент, я больше ничего не говорила.

Единственный раз, когда она чуть потянулась назад – это когда мы оказались на солнце. Но чуть пощурившись, Ирэн продолжила идти за мной. Мы вышли на подъездную аллею. А затем свернули на лужайку. Её каблуки утопали в мягкой траве.

- Снимите туфли, - сказала я, когда мы остановились.

- Это обязательно? – спросила она.

- Да, - мой голос звенел от волнения и восторга.

Мисс Льюис послушно сняла туфли и осторожно ступила на прохладную траву.

- Так хорошо? – спросила я.

Она вдохнула в себя свежий воздух, запрокинула голову, закрыла глаза.

Я не понимала, что происходит. Даже по моим меркам, происходило нечто из ряда вон выходящее. Наконец, я выпустила руку Ирэн из своей. И отошла в сторону.

- Да, так хорошо, - ответила она, когда я уже и забыла свой вопрос.

Теперь она смотрела на меня ласково.

- Вы думаете о том, что не зря боитесь людей? – пошутила я.

- Я не боюсь людей, - ответила она с грустью в голосе. – Но вы правы. Ваши поступки шокируют.

- Чаще всего я веду себя, как обычный человек, - попыталась заверить я её.

- Серьезно? – спросила она.

Я задумалась, и не смогла утвердительно ответить на этот вопрос. Затем стала перечислять:

- С утра я завтракаю, затем кошу траву или гуляю по лесу или катаюсь на лошади или пишу или пою, затем обедаю и снова все по кругу. У меня большая замечательная семья. Ты обязательно должна с ними познакомиться.

Этот переход на «ты» был резким даже для меня. Но она была слишком близка мне, чтобы я могла продолжать называть её на «вы».

- Саммервилли? Отто что-то рассказывал мне о них.

- Отто? – мне стало плохо.

- Дворецкий, - успокоила она меня.

- Да, Саммервилли, - выдохнула я, снова обретая почву под ногами.

- Рики Саммервилль, - повторила она, глядя на меня изучающим взглядом.

- И я до сих пор жду твоего ответа.

Она вскинула брови.

- Мне надо подумать, - Ирэн не смогла сдержать улыбки.

Как же это «мне надо подумать» было лучше ожидаемого мною «нет».

В этот момент часть меня, еще обладающая рассудком, вдруг подумала, что передо мною стоит самая обыкновенная женщина, и не из-за чего так терять голову. Но было уже поздно.

- Ты хочешь семью? Любить кого-нибудь? – спросила я на всякий случай.

Поначалу мне показалось, Ирэн ограничится общим ответом, что-то наподобие «каждый человек этого желает», но она честно ответила:

- Да, хочу.

- Тогда все в порядке, - выдохнула я.

- Почему? – поинтересовалась она.

- Потому что тогда тебе просто требуется время, чтобы выбрать лучшего из возможных в спутники жизни. Я подожду, - с некоторым бахвальством, которое выпрыгивало из меня на автомате против воли, сообщила я. – Это естественно. Ты же никого не знаешь из жителей нашей деревни.

- То есть ты уверена, что лучше всех? – она переняла мой смешливый тон. И это сочетание женственности и смешливости заставляло меня парить над землей.

- Не в абсолютном смысле, но для тебя – да, - продолжала я в том же духе.

- Вот как?

- Именно так. Поэтому скажи, сколько времени тебе нужно, чтобы познакомиться со всеми возможными кандидатами и понять это?

- Ты так уверена, что я не замужем? – Ирэн решила помучить меня.

Я затаила дыхание.

- Я не замужем, - она с улыбкой покачала головой.

Я вознесла Богу благодарственную молитву.

- Сколько тебе нужно времени? – повторила я свой вопрос. – Года хватит?

- Мне хватит года, чтобы дать ответ на твое предложение, - ответила она неожиданно серьезно.

- Решено, - сказала я.

Мы стояли на лужайке, она босая в элегантном летнем платье, я босая в майке и короткой юбке, и мы уже не были незнакомцами друг другу. И между нами было достигнуто первое соглашение. Я уже предвидела масштабы своего безумия, но не хотела останавливаться.

Позже я поняла, что все эти годы лишь ждала удобного случая потерять голову. И поэтому, как только встретила самую обычную женщину, которая предоставила мне такую возможность, я с радостью окунулась головой в водоворот эмоций.

На обратном пути за рулем скутера сидел Джонни. Я больше не управляла своей судьбой.

 

Глава 4

Надо, наверное, сказать несколько слов о том, как так получилось, что в тридцать лет я и мое сердце были свободны. Первый раз в своей жизни я влюбилась, когда мне было девятнадцать. Это было очень здорово. Я была настолько воодушевлена и переполнена счастьем, что не замечала ничего вокруг. Меня занимали только мои эмоции. Буквально. Я была помешана на своем счастье.

И когда любимая сказала мне, что желает покинуть нашу деревню, потому что мечтает о большой земле, я и этого не заметила. Потому что считала и до сих пор считаю, нет благословеннее места на земле, чем Саммервилль.

Вам, наверное, будет непонятно, но я с ужасом встречаю гостей с большой земли. Привязанные всем сердцем к мегаполису, к большому шумному суетливому городу, они повергают меня в дрожь. Тишина, спокойствие, размеренность и земля, которая твоя и для тебя… Я никогда не хотела для себя другого. А она хотела.

И когда она ушла (уехала, собрав небольшой рюкзак), я была поражена и шокирована. И плакала. Но не о себе, а о ней, о её участи, потому что не представляла, как можно быть счастливым вдали от Саммервилля. Мое же счастье осталось при мне.

Затем я влюбилась, когда мне было двадцать четыре. И вот тогда уже все было по-другому. Роковая страсть, так вроде бы это называют. Я увидела её рано утром в хлебной лавке. Она была с дочерью лет девяти. Туристы – они потерялись на маршруте и заехали в нашу деревушку позавтракать.

Гордая, с величественной осанкой, снисходительным поворотом головы, мягкой улыбкой, взглядом, в котором читается осознание своей неотразимой красоты. Земля поплыла у меня из-под ног.. Увидев её, я почувствовала, что жизнь свою положу на завоевание. И не отступила, пока не добилась своего. В процессе завоевания мне пришлось сесть за руль и покинуть родные края, оказывая водительские услуги своей любимой. Мы были вместе восемь безумных месяцев. И все эти месяцы страсть будоражила мне кровь, не угасая и не давая слабину. А затем все закончилось так же внезапно, как и началось: она вернулась к мужу. И вот на этот раз я плакала о себе, и о нашей любви. О том, что такая прекрасная и совершенная, она не могла состояться в жизни.

Два года я приходила в себя. Мучительные и тягостные дни. Надеюсь, они никогда не повторятся.

По прошествии двух лет я стала вновь ощущать вкус к жизни. И понимала, что мне не уберечься от нового чувства, потому что без него жизнь похожа на пресный калач, вроде и сыт, но хоть волком вой от голода.

И в этот раз мне хотелось быть точной. Под точностью я понимала следующее – полюбить так, чтобы быть с человеком до конца дней своих. Чтобы никому не было больно, чтобы все просто и понятно. Ведь основополагающие вещи не должны быть сложными.

Ирэн Льюис. Звучит достаточно просто. Моя новая любовь.

Зародившееся чувство было знакомым, пусть и немного забытым. И вот я бродила целыми днями по полям, любуясь на полоску леса вдали, прислушиваясь к своему чувству, приветствуя его в своем сердце. Само появление подобных эмоций было для меня благословением. И хотя я сходила с ума, желая и страшась вновь увидеть Ирэн, где-то в самой сердцевине своего существа я ощущала полный покой и умиротворение, потому что обрела главное.

 

 

- Рики, деточка, ты неважно выглядишь последние дни, - заботливо взяв меня за руку, как-то вечером заговорила со мной Кассандра.

Я посмотрела на наши руки: её – сухие и морщинистые, при одном взгляде на которые сразу думалось о прожитых Кассандрой годах, и мои загорелые, но безвольные, в шариковой пасте от ручки (перед этим я писала новую песню).

- А до этого я выглядела важно? – я не удержалась от шутки.

Бабушка всегда поднимала мне настроение уже только тем, что в любых обстоятельствах поддерживала меня. Я могла не ожидать подвоха, осуждения или холодного тона.

- О, Рики, если бы я могла передать, каким павлином ты обычно ходишь по земле, тебе стало бы стыдно, - ответила Кассандра, и озорные искорки блеснули в её серых глазах.

- Спасибо, бабуля, что хранишь эту тайну вдали от меня.

- Так что с тобой приключилось, ты влюбилась?

Ничего от неё не укроешь.

- Бабушка, так не честно. Это должна была быть потрясающая новость, взрыв бомбы, скандал, сенсация! – возмутилась я.

- Ты не любишь скандалы, - пожала плечами Кассандра. – И сенсации тоже. Ты не любишь ничего, что может нарушить размеренный ход твоей жизни.

- Папу ты тоже видишь насквозь?

- О нет. Твой папа гораздо сложнее.

- Люблю тебя, бабушка, - сказала я, потому что больше нечего было сказать.

- Значит, влюбилась, - Кассандра кивнула головой своим мыслям. Взгляд её устремился вдаль, на простиравшиеся за окном замка зеленые поля, на которые уже опускались сумерки.

- Да, - сказала я, и снова мне нечего было добавить.

Бабуля похлопала меня по руке и поднялась, чтобы открыть дверь. Потому что в дверь постучали.

- Не беспокойся, пожалуйста, я открою.

«Кто бы это мог быть?» - подумалось мне. Сердце замерло на мгновение, но я махнула рукой и решила, что еще невероятно рано для появления Ирэн Льюис на пороге нашего замка. Хотя, если вдруг она решила нанести ответный визит…

Занятая этими мыслями, я открыла дверь. На пороге стоял мужчина лет сорока с кудрявыми волосами с проседью и короткой бородкой. За плечами возвышался увесистый рюкзак. Он приветливо улыбнулся. Улыбка у него была приятная. Улыбающийся он чем-то напоминал Джорджа Клуни.

- Добрый вечер! – поздоровался он. – Извините за вторжение. Говорят, у вас можно остановиться на ночлег.

- Конечно, проходите, - я отступила назад, - вы голодны?

- Если честно, как волк, - дружелюбно ответил путешественник.

- Тогда я покажу вам комнату, где вы можете остановиться, а затем мы ожидаем вас к ужину. Знакомьтесь, пожалуйста, Кассандра Саммервилль – вдовствующая королева.

- Рики, - предостерегла меня бабушка от дальнейших вольностей.

- Это тебе маленькая месть за то, что я намного проще, чем папа.

- Ты не мстительная, не выдумывай, Рики.

Вот так происходил процесс моего воспитания. Бабушка говорила мне, какая я, при этом она всегда выбирала самые лучшие качества. А мне хотелось в это верить и приходилось доказывать своим поведением.

- Как Вас зовут? – Кассандра не забыла и о правилах приличия.

- Артур Вилленгем, - представился наш гость, но было уже поздно. Я про себя окрестила его Джорджем Клуни.

- Я провожу Вас, Артур, следуйте за мной, - позвала я путешественника за собой по каменным переходам замка.

 

 

Следующий вечер мы с Джонни снова проводили в баре. Я пела, Джонни писал уравнения. Это было его любимым занятием. Как поэты пишут стихи, он писал уравнения. Стефан за стойкой протирал стаканы. Билли с Джонни за одним столиком подводил баланс. И за это тоже я любила свою деревушку – за то, что каждый мог заниматься своим делом, сидя вечером в баре с друзьями.

 - Piece by piece, - анонсировала я следующую композицию в микрофон.

Вечер располагал к чему-то лиричному и немного грустному, хотя внутри меня все ликовало. Я жила ожиданием и была охвачена самыми возвышенными чувствами.

Оказалось, что просто смотреть на постоянно раскрывающиеся двери бара – самое увлекательное занятие, если ожидаешь увидеть в них её.

Я прекрасно понимала все безумие моих надежд, но это не мешало мне наслаждаться самой возможностью встретить Ирэн Льюис везде и всюду, куда бы я ни шла.

- First of all must go your scent upon my pillow, - запела я, обвела томным взглядом потихоньку заполняющийся к вечеру бар, и.. проглотила язык, забыла слова, впала в забытье и прочие эпитеты: на пороге бара стояла Ирэн.

Этого не могло быть. И все же это была она. В черном платье без рукавов и чуть выше колен, в изысканных босоножках. Обязательно одеваться так элегантно, идя вечером в бар?! Хотя справедливости ради стоит отметить, что заведение Стефана – единственное в нашей деревушке. Она вошла и остановилась, оглядываясь так, словно попала сюда по ошибке, и теперь не знает, где находится.

Я замерла, заворожено глядя на неё. Все посетители бара в свою очередь обратили свои удивленные взоры на меня, потому что мелодия продолжалась, а песня нет. Джонни проследил направление моего взгляда, и брови его поползли вверх. Он отложил карандаш и блокнот.

- Дорогие друзья, - заговорила я, обращаясь к немногочисленным еще присутствующим, - позвольте мне объяснить причину своего замешательства.

И тут Ирэн повернулась ко мне. Она увидела меня, и на лице её отразилось легкое удивление.

- Добрый вечер, - поздоровалась я с ней, отвешивая полупоклон. – Прошу тебя, присаживайся за наш столик.

Джонни поднялся, обозначая себя и наш столик.

Ирэн медленно и неуверенно, но все же двинулась ему навстречу, и сердце мое возликовало.

- Дорогие друзья, с радостью, которую не высказать, представляю вам женщину, которую люблю, - проговорила я в микрофон.

Я произнесла эти слова тихо, но все их прекрасно слышали.

Льюис резко остановилась, лицо её залила густая краска смущения. На секунду мне показалось, она упадет без сознания. Она умоляюще смотрела на меня. Я сделала жест рукой, вновь приглашая её к продолжению маршрута.

- Каждый, кто рискнет потерять из-за нее голову, столкнется со мной. Вот и все, что я хотела сказать. А нет! Стефан, все, что закажет Ирэн, за мой счет, пожалуйста.

Удивляюсь, как она не покинула Саммервилль той же ночью.

Видимо, у неё были веские причины остаться. И хотя я не входила в круг этих причин, я была рада всему происходящему.

Я стояла на сцене, и меня обуревало желание мчаться к ней. Но… Она могла услышать, как я пою. И увидеть, что я способна не только на пустую болтовню и штурмы замков. Поэтому я сделала знак гитаристу вновь играть начало мелодии и весь вечер не сходила со сцены. Аплодисменты должны были подсказать ей, с какой любовью и терпением жители деревушки относятся ко мне. И сгладить чувство неловкости и смущения, которое, очевидно, сжигало её после моего заявления. 

 

Глава 5.

Я все пела, а Ирэн сидела в компании Джонни и Билли, которые старались изо всех сил развлекать её самыми галантными способами. Это значило, что оба оторвались от своих дел и теперь, молча, взирали на прекрасную женщину с извиняющимися улыбками. Наконец, она поднялась, чтобы уйти. Я бы не удивилась, если бы она сделала это еще полчаса назад.

Как только Ирэн в своем элегантном черном платье скрылась за дверьми бара, я скомкано попрощалась и бросилась наутек со сцены. Объяснения были излишни – с этого вечера все в деревне должны были знать, почему я сама не своя в присутствии одной особы.

Выскочив на улицу, я едва успела поймать Ирэн, уже садившуюся в такси.

- Добрый вечер, - вымолвила я, вдруг потеряв голос.

Мисс Льюис, должно быть, видела только, как шевелятся мои губы. Но она сначала в задумчивости остановилась, а затем сказала что-то таксисту и захлопнула дверцу.

Она повернулась ко мне, и я вдруг к своему ужасу увидела, что она ждет объяснений, извинений, или чего обычно люди ждут, когда отчаянно пытаются сдержать обуревающую их ярость.

- О нет! Ты сердишься на меня? – я так и застыла на пороге заведения, не смея приближаться к ней.

Ирэн только красноречиво повела бровями, продолжая прожигать меня гневным взглядом. Я видела, как нелегко ей было. Она была разгневана и растеряна и расстроена. Скорее всего, в своей тихой отшельнической жизни она не привыкла испытывать подобные эмоции. Хотя, с чего я взяла, что мисс Льюис ведет жизнь отшельника? Может быть, это предположение было в корне неверно с моей стороны?

- Разреши мне проводить тебя? – спросила я.

Из бара выходили люди и смотрели на нас, отчего Ирэн становилось еще хуже.

- Я собиралась взять такси, - ответила она.

- А потом я вызову тебе такси, - продолжала настаивать я.

- Хорошо, - согласилась она.

И мы медленно пошли вниз по улице.

- Это казалось мне прекрасной идеей, - попыталась я оправдаться.

Она молчала и не смотрела на меня.

- Сейчас я начинаю понимать, что не стоило ставить тебя, только появившуюся в нашей деревне, в такое неловкое положение. Но я не могла сдержаться, прости меня, пожалуйста.

- И почему ты не могла сдержаться?

- Мне не давала покоя мысль, что каждый мужчина, который увидит тебя, тут же влюбится.

Это предположение даже развеселило её.

- Боюсь, ты переоцениваешь меня, - улыбнулась Ирэн. – Это раз. И два: ты должна желать мне счастья.

- Именно поэтому! – воскликнула я. – Именно поэтому я желаю тебя уберечь от совершенно ненужного наличия альтернатив своей персоне. Потому что только со мной ты будешь самой счастливой женщиной на свете.

Она даже остановилась от подобного заявления. Остановилась и воздела очи к небу.

- Что заставляет тебя так думать? – спросила Ирэн.

-  Я так чувствую. А ты разве не чувствуешь то же самое? – удивилась я.

- Ты не даешь мне ни малейшей возможности, - ответила она.

- Сегодняшний инцидент не в счет! – поспешила заверить её я. – Ты появилась слишком неожиданно, это было, как чудо, как сказка! Я слишком жаждала тебя увидеть, не верила в возможность встречи и вдруг ты стоишь на пороге! Заверяю тебя, что будь у меня хотя бы час на подготовку, я бы смогла тебя покорить.

Не надо было быть великим эмпатом, чтобы узреть следы скептического недоверия к моим словам на её лице.

Мы проходили последние дома на улице, за которыми начиналось поле, и дорога из асфальтовой превращалась в проселочную, желтой лентой петляющую по пестрому ковру из разнотравья. Я остановилась. Ирэн вопросительно взглянула на меня.

- Больше всего на свете я хочу прогуляться с тобой сейчас до ворот твоего замка, но я не представляю, как ты пойдешь по полю на каблуках, - объяснила я.

- Я тоже, если честно, не представляю, - согласилась она, с сомнением глядя на клубы пыли, вырывающиеся из-под колес проехавшего мимо мотоцикла с коляской.

Она смотрела то на меня, то на свой замок, серым призраком возвышающийся в дали. Я смотрела на нее и гадала, сколько времени пройдет до того момента, когда я смогу её поцеловать, и смогу ли я дожить до этого момента, не сойдя с ума от любовной горячки.

- Вызови мне, пожалуйста, такси, - попросила Ирэн.

Я осмотрелась по сторонам. Как назло, ни одной машины, ни одного прохожего.

- Сейчас, - сказала я, прикидывая план действий.

- Просто позвони по телефону, - она начинала беспокоиться.

- Отличная идея! У тебя случайно нет с собой телефона? Мой остался дома, как и всегда.

Она прикрыла глаза, видимо, моля небеса, чтобы они послали ей сил.

И в этот момент из-за поворота показался Джонни на моем скутере.

- Джонни! Ты так вовремя! – радостно подлетела я к нему. - Мадам! Такси подано! – повернулась я к Ирэн.

- Ты полагаешь..?! – дальше у нее просто закончились слова.

- Джонни, вернись, пожалуйста, в деревню и вызови нам такси, - попросила я друга. - Мы будем ждать здесь.

- В свое оправдание хочу сказать, - начала я.

- Не сегодня, - остановила меня она. – Сегодня у меня уже нет сил.

- Договорились. Завтра, - мне тоже было непросто изображать из себя инфантильную идиотку, но иногда бывает так, что словно в колею попадешь. И уже нет возможности избавиться от неподходящего образа.

Она ничего не ответила.

Подъехало такси, я, молча, открыла перед ней дверь и так же, молча, эту дверь за ней закрыла.

- В свое оправдание хочу сказать, что доброе сердце и готовность идти на уступки намного важнее в семейной жизни, чем умение не выставить любимую женщину в щекотливом свете, - произнесла я, разговаривая с клубом пыли, который взметнулся в воздух, как только автомобиль двинулся в путь.

 

 

- Да. Об этом только и разговоров в деревне, - сдержанно кивнула Джеральдин, когда узнала причину нашего с Джонни опоздания к ужину.

- Джонни, ты легко можешь вычислить скорость распространения информации в маленькой условно закрытой системе, - заметила я, садясь за стол.

- Давно вычислил, - ответил мне Джонни, садясь рядом. Он подождал, пока Джеральдин положит ему в тарелку кусочек холодной ветчины с хлебом, затем налил себе бокал вина.

Дядя с тетей, Михаэль и «Джордж Клуни» уже поужинали. За столом остались отец, мама и бабушка.

- Не переживай, детка, - спокойно сказал отец, разворачивая газету, - после твоего заявления леди получила полное представление о твоих недостатках. Теперь её ожидают только приятные сюрпризы.

- Спасибо, папа. Мне как раз не хватало такого взгляда на вещи.

Я встретилась взглядом с бабушкой и застонала.

- Да бабуля, я не подумала о том, как она будет себя чувствовать. Я вообще ни о чем не думала, и это не служит мне оправданием.

- Что сделано, то сделано, - ответила мне Кассандра. – Учитывая все обстоятельства, не ошибусь, если скажу, что у тебя не было выбора.

Я хотела было облегченно выдохнуть, но бабуля тут же добавила:

- Это не значит, что в следующий раз тебе не стоит попытаться сдержать свой порыв.

Я прикусила язык.

- Поешь, - сказала мама.

По её голосу сложно было определить, как именно она воспринимает произошедшее. Я подняла голову, страшась увидеть осуждение или неодобрение в её карих глазах. Но мама, на удивление, смотрела на меня с некоторым снисхождением, да, но так же с лаской и любовью. Она знала, чего ожидать от своего чада.

- Мне кажется, если бы она познакомилась со всеми вами, то была бы лучшего обо мне мнения.

- Всему свое время, - сказал папа. – Мы встретим её во всеоружии рассказами о твоих детских проделках.

- Ни в коем случае, - запротестовала я. – Никакого компромата. Она просто увидит, какие вы замечательные. И выйдет за меня ради моей семьи.

- Тебя бы это устроило? – спросила Кассандра.

Её тон заставил меня насторожиться.

- Да, меня бы это устроило, - ответила я с некоторой неуверенностью.

- Почему?

- Потому что тогда у меня было бы больше возможностей показать ей, чего я стою. И у меня было бы полное право заботиться о ней.

- У тебя и сейчас есть это право, - заметил папа.

Газета никогда не мешала ему следить за разговором, скорее помогала наблюдать за всем из некоего укрытия, самому оставаясь невидимым.

 

После этого разговора я с легким сердцем следующим утром села за руль своего «жука кабрио», предварительно закинув в багажник пледы и корзину с едой для пикника. Я не надеялась, что Ирэн серьезно восприняла мои слова «Договорились. Завтра». Но отступать было не в моем духе.

- Мисс Льюис уехала на встречу, - сообщил мне дворецкий, после того, как я лихо завернула на подъездную аллею и выпрыгнула ему навстречу.

Он поливал петуньи, буйно цветущие в подвесных ящиках под окнами первого этажа. Ни мой напор, ни мой прекрасный жук с откидным верхом не смогли лишить его и капли невозмутимости.

- Вы ведь не стали бы меня обманывать? – спросила я, обдумав полученную новость.

Он только смерил меня холодным взглядом и прошел в дом.

Я осталась одна на крыльце. Оглянулась. Зеленая лужайка в окружении аккуратно подстриженных кустов выглядела ухоженной, но покинутой. Даже садовника не было видно.

 - Хорошо. Значит, следующее завтра, - сказала я сама себе и вернулась в машину.

 

Глава 6.

Но ни на следующий день, ни через день Ирэн ко мне так и не вышла. То у неё была уйма дел, заставляющих её разъезжать чуть ли не по всему острову. То она просто не желала меня видеть, о чем с превеликим удовольствием сообщал мне дворецкий.

Это превратилось в своего рода ритуал. Рано утром я собирала корзину для пикника, ехала к Ирэн, получала отказ, и тогда уже могла спокойно жить дальше, зная, что мой долг на сегодня выполнен. Наверное, мои родные вкладывали несколько другой смысл в выражение «делать все возможное». Но для меня на данном этапе все выглядело именно так.

Мои поездки продолжались месяц или около того. Свидания я не добилась, но к своим достижениям могу отнести то, что холодное презрение во взгляде дворецкого сменилось на теплое, если можно так выразится. А может, он был просто поклонником «Хатико».

И вот однажды утром это случилось! Как потом выразился Джонни, мое поведение было «математически верным». Психологи, скорее всего, посоветовали бы мне сменить тактику, удивить Ирэн своим отсутствием. Но психология, как наука, никогда не вызывала у меня такого доверия, как математика. И я все больше понимала, почему.

Я стояла рядом со своим «жуком», протирая боковое зеркало. Дворецкий только что отошел, чтобы сообщить о моем появлении. Все шло по плану. Я стояла и ждала отказа, уже планируя, чем бы мне сегодня заняться. Погода была превосходная, можно было прогуляться по лесу, благо в корзинке для пикника лежали сыр, бутылка молока и свежий хлеб. Или я могла заехать за Джонни, и мы бы поехали на речку, бегать по колено в воде и ловить сачком мальков. Впрочем, насчет мальков я, может быть, погорячилась. С горечью приходится констатировать тот факт, что я уже нахожусь в возрасте, когда мальков становится жалко.

И вот посреди этого восхитительного потока мыслей позади меня раздается голос. Её голос!

- Доброе утро, Рики.

От неожиданности я вскрикнула. Всегда так делаю, и никуда от этого мне не деться. Затем резко развернулась и, молча, с выражением благоговейного удивления на лице уставилась на Ирэн.

Почему-то в эту секунду договориться с собой мне показалось важнее, чем ответить ей. Поэтому в голове я с бешеной скоростью, которая должна была придать мысли убедительности, прокручивала фразу «Не будь идиоткой, веди себя нормально! Не будь идиоткой…», и так по кругу.

Я с пронзительной ясностью поняла, что сейчас у меня есть шанс произвести на мисс Льюис «второе впечатление», если такое бывает. Потому что, каким бы тяжким ни было первое, за месяц перерыва в нашем общении, его цвета должны были поблекнуть.

- Доброе, - скорее кивнула я, чем произнесла.

Затем ринулась к дверце, чтобы открыть её для дамы.

Ирэн к еще большему моему удивлению села в машину. Она смотрелась великолепно на пассажирском сиденье моего «жука» с откидным верхом.

- Ветер растреплет Вам волосы, - машинально произнесла я.

- Ветер не самая большая опасность, которая грозит мне на этой прогулке, - парировала она.

Я, молча, села за руль, и автомобиль медленно тронулся по подъездной аллее к узорчатым чугунным воротам.

Куда мы ехали, я поначалу даже не представляла. За прошедший месяц я передумала столько вариантов нашего пикника, что сейчас никак не могла вспомнить лучший.

 К тому же мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Хорошо, что мисс Льюис не заметила, как мы дважды свернули направо на одном и том же перекрестке. Затем я решила, почему бы мне не повезти её туда же, куда я собиралась направиться со своим лучшим другом.

Излучина реки за лесом всегда поражала мое воображение. Я миллион раз пыталась её сфотографировать, но мне ни разу не удалось передать ни сверкания рыбьей чешуи в глубине, ни завораживающей прозрачности толщи воды, ни гладкости камней на берегу.

- Куда мы едем? – спросила Ирэн.

- Завтракать, - ответила я. – Вы голодны?

- К сожалению, нет.

- Тогда перед завтраком нас ожидает прогулка.

Она ничего не сказала, но в повисшей тишине я уловила согласие.

Мне с трудом верилось в происходящее, поэтому пока я даже не смотрела в её сторону, просто концентрируясь на ощущении присутствия Ирэн рядом.

Мы свернули на объездную дорогу вдоль деревни и скоро подъехали к полю, через которое проходила дорога к реке. Автомобиль тряхнуло на кочке, а затем мы въехали в неровную колею. «Жук» тут же поскреб днищем о выступающие комья земли.

Почему я всегда забываю о таких деталях, когда рисую в своем воображении романтические прогулки на природе? Но Ирэн, казалось, не возражала. Возможно, она уже сложила обо мне определенное представление, и это представление говорило ей о том, что я и полевая неровная дорога неразделимы. Хорошо бы так. Потому что подобные вещи лучше уяснять до брака, чтобы потом не пытаться переделать человека в тех самых местах, где его переделать решительно невозможно!

Язык мой – враг мой, эту истину я уяснила еще в детстве, когда мои меткие замечания, должные веселить родных, почему-то их огорчали. Поэтому сейчас я решила открывать рот только в случае крайней необходимости. Мы остановились у обрыва. Вниз к реке вела крутая тропинка. Я обошла автомобиль и открыла дверцу, приглашая Ирэн присоединиться к совместному созерцанию окружающего пейзажа.

По берегам реки росли высокие ивы, грациозно раскинувшие мощные ветви. Вода перекатывалась по камням и то сверкала на солнце, то мерно бежала в тени деревьев. От реки веяло прохладой и спокойствием. За рекой простирались поля и фермерские угодья. Прямоугольники и трапеции пшеницы, подсолнухов, кукурузы расчерчивали пологие склоны, уходящие в небо.

Если бы Ирэн только знала, что это одно из моих самых любимых мест на свете.

Но я не могла понять, нравится ей это место или нет. Она тоже молчала. Хотя не отрывала взгляда от горизонта. Затем вдруг произнесла:

- В такие моменты хочется быть художником.

- Моя бабушка умеет рисовать, - ответила я, чтобы не оставить её фразу без ответа и не выглядеть при этом невеждой.

Мисс Льюис повернулась ко мне. Я продолжала любоваться пейзажем.

- Кто-то обещал мне прогулку, - сказала она.

Странно устроены люди. Если ты пытаешься быть милейшим созданием и угодить человеку во всем, он воротит от тебя нос. Но стоит тебе только придать некоторой суровости своему облику, то тебя уже пытаются и умилостивить и развеселить.

Хотя справедливости ради надо отметить, что милейшего создания из меня никогда не получалось, как бы я ни старалась.

Я оттолкнулась от теплого крыла «жука» и жестом предложила ей ступить на тропинку вдоль обрыва. Та была достаточно широкой, и мы могли идти рядом.

- Захватить Вам шаль? – спросила я на всякий случай. Ветер был теплым, но его отдельные порывы казались достаточно резкими.

- Шаль? – удивилась Ирэн.

- Что такое? – улыбнулась я.

- Не вяжется с твоим образом.

- Это бабушкина. Я вожу её в багажнике на случай, если бабушке требуется куда-нибудь съездить.

Мы медленным шагом двинулись по тропинке.

- Разве хулиганки бывают послушными внучками? – спросила Ирэн шутливым тоном.

- Скорее наоборот. Послушные внучки бывают хулиганками.

- Кассандра пользуется огромным уважением в деревне, - заметила мисс Льюис.

- Я бы хотела Вас с ней познакомить, - неожиданно для себя произнесла я.

Мы гуляли, потом ели, расстелив на траве плед, затем опять гуляли. Если не считать, что я иногда напевала что-нибудь себе под нос, то мы много молчали, а когда говорили, то обменивались вполне дружелюбными фразами. Это давало мне надежду на то, что Ирэн простила меня, или хотя бы согласилась забыть тот инцидент в баре.

Перед тем как сесть в машину, чтобы возвращаться, Ирэн вдруг остановилась и посмотрела на меня. Я ответила ей выжидающим взглядом.

- Я бы хотела дружить с тобой, - сказала она.

Мне сложно передать всю гамму охвативших меня эмоций, но основными были ликование и празднование победы. Конечно, я бы хотела, чтобы она бросилась мне на шею и призналась в любви. Но даже такие углубленные в свою реальность люди, как я, признают иногда, что для всего требуется время. А дружба после смертельной обиды была огромным достижением.

- Я бы тоже этого хотела, - ответила я, наконец. Так как невозможно было более молчать под её взглядом, полным требовательного смущения, если такое бывает. Затем я добавила, - Если Вы ничего не потребуете от меня взамен.

- Потребую? Но чего? – искренне удивилась она. – Разве только, чтобы мы все-таки перешли на «ты».

- Это в моих силах.

Все было в моих силах, если она не требовала отказаться от моей любви.

 

Вечером за ужином я была задумчива. Никто не донимал меня расспросами, за столом витала легкая атмосфера. Джонни с Джеральдин обменивались шутками. Папа читал газету. Артур что-то оживленно обсуждал с Кассандрой. Я блуждала в своих мыслях, время от времени бросая взгляд в окно, и обнаружив там легкие летние сумерки, заполненные мягким бронзовым светом, вновь возвращалась к мечтам об Ирэн.

За прошедший месяц я почти научилась не думать о ней. И тут опять.

- Нет! Вы меня не поняли!

До меня донеслись обрывки разговора Кассандры и Артура.

Я посмотрела на них. Красавчик Артур, который до сих пор напоминал мне Джорджа Клуни, обворожительно улыбался бабушке, явно пытаясь обезоружить её своими чарами. Бабушка же выглядела неожиданно напряженной.

- Что случилось? – спросила я её скорее взглядом, чем словами.

- Мне кажется, мы должны указать мистеру Веллингтону на дверь, но у меня не хватает на это духу. Никогда еще мне не приходилось выставлять своих гостей за порог, - с достоинством произнесла Кассандра.

У меня аж глаза поползли на лоб.

- Что произошло?

Теперь уже внимание всех присутствующих было обращено на мистера Артура Веллингтона.

Жестом Кассандра попросила «Джорджа» говорить.

Он выглядел теперь виноватым и раскаивающимся.

- Я… не просто путешественник, - произнес он, наконец.

Мама вскинула бровь. Папа выглянул из-за газеты, которая вдруг сложила один угол. Джонни отложил вилку с ножом.

- Я журналист, - выдохнул Артур.

Мама нахмурилась. Папа нахмурился. Джонни некуда было деваться, и он тоже нахмурился.

- Я журналист, и пишу статью в People о Рики.

В этот момент я поразилась нашей общей семейной доверчивости. Нам никогда и в голову не приходило, что кто-нибудь из странников, находящих приют в нашем замке, может быть журналистом или охотником за знаменитостями.

- Статью о Рики? – в один голос удивленным тоном спросили папа с мамой.

Я готова была придушить Артура своими руками.

- Ваша дочь – известная на весь мир певица! – воодушевленно воскликнул он, - лица которой не видел ни один поклонник, потому что вживую она выступает только в местном баре, где завсегдатаи даже не представляют, кто перед ними! Мы же должны довольствоваться лишь звуковыми записями и клипами на YouTube, с текстом вместо изображения! Она не явилась ни на одну церемонию вручения наград, не ответила ни на одно приглашение на интервью.. Её личность является самой большой тайной современного шоубизнеса!

- Рики? – папа повернулся ко мне, требуя объяснений и одновременно прерывая излияния журналиста.

- Мистер Веллингтон преувеличивает, - ответила я, прокручивая в голове возможные варианты событий и все ближе приближаясь к тому, чтобы впасть в панику.

Неужели моему размеренному существованию пришел конец? Если в Саммервилль нагрянут журналисты вперемешку с туристами, что я буду делать?

Затем я несколько успокоила себя мыслью, что Веллингтон один такой сумасшедший, и на самом деле мало кого может настолько волновать моя персона, что он двинется на край света в один из самых заброшенных уголков земли.

- Рики, можно подробнее? – повторил папа.

- Я не знаю, что тебе сказать. Я просто пою песни и выкладываю записи в сеть. И все эти приглашения, о которых говорит Джордж...

- Джордж?! – это был общий возглас.

- Ну Артур, какая разница. Согласитесь, что он похож на Джорджа Клуни?

- Кто такой Джордж Клуни? – повернулась ко мне Джеральдин.

Вот за это я любила свою семью. Они принадлежали нашему маленькому миру.

- Рики, не переводи тему. Что за приглашения на интервью? – произнес Ричард.

- Мне они не интересны. Вот и все, - отмахнулась я.

- Так вот чем вы с Джонни занимаетесь в студии наверху! – воскликнула мама, словно на неё снизошло озарение.

- Мама, я всегда тебе честно говорила, что мы записываем песни, - изумилась я. – И это домашняя студия звукозаписи.

- Я никогда не воспринимала твои слова всерьез, - призналась она.

- Пожалуйста, не переставай этого делать, - попросила я её. – Мистер Веллингтон. Я надеюсь, вы понимаете, что мы категорически против того, чтобы вы публиковали свою статью.

- Но почему? – он искренне не мог этого понять.

- Потому что последствия этой статьи не являются ценностями нашей семьи, - ответила я после некоторого раздумья.

- И что же мне делать? Я провел здесь столько недель и получается, все зря? – теперь Артур казался раздраженным.

- Почему зря? – не согласилась я. – Вы провели время в потрясающем месте среди довольно милых и гостеприимных людей. Вам повезло с погодой, у вас не было недостатка в прогулках на свежем воздухе, неужели эти вещи для вас ничего не значат?

Я понимала, что не могу его остановить, мне нечего было ему предложить, и ощущение собственного бессилия вгоняло меня в ступор.

- Мистер Веллингтон, - Ричард поднялся, отложив газету. – Прошу пройти вас в мой кабинет.

Мне оставалось уповать только на папу и божью помощь.

- Наверное, в этом нет ничего удивительного, - пробормотала Джеральдин, глядя им вслед.

- В чем? – спросил Джонни.

- В том, что Рики поет. Она росла в атмосфере любви к прекрасному.

- Не просто поет, Джерри. А как выяснилось..

- Довольно сносно, - закончила я за бабушку, чтобы избежать вынужденных комплиментов.

 

Глава 7

Мы с Джонни сидели в маленькой студии, которая располагалась на мансардном этаже замка. Было утро. Было лето. Я поставила на повтор Summertime Дженис Джоплин, и сердце мое разрывалось от звуков, доносившихся из колонок. Джонни с абсолютно невозмутимым видом производил вычисления в блокноте. Ему не мешала громкая музыка.

Из окон открывался потрясающий вид на поля внизу. За ними начиналась деревня, а вдалеке за деревней в утренней дымке виднелись башни северного замка. Но мои мысли полностью были заняты плавно льющимися начальными аккордами композиции (песня успела в шестой раз закончиться и опять начаться), а так же той неповторимой свежей зеленью, которой щеголяла природа этим летом. Ночами часто шли проливные дожди, и листве и траве и всему зеленому хватало влаги, чтобы не быть высушенными до желтизны палящим июльским солнцем.

С нашей последней встречи с Ирэн, на которой мы умудрились стать друзьями, прошла неделя. И этот результат казался мне столь важным, что я не хотела заставлять мисс Льюис сожалеть о нашей договоренности и ушла в тень. Паузы иногда бывают спасительными. В моей жизни вновь появилось все то, что наполняло её до встречи с этой женщиной: музыка, природа, люди, и снова музыка.

Я не сразу услышала, когда в дверь постучали. Если честно, сначала я увидела возмущенное лицо матери, а только затем поняла, что она уже несколько минут пытается прорваться к нам в комнату. Не дождавшись ответа, Джеральдин решилась нарушить неприкосновенность территории самодельной студии и распахнула дверь. Я убавила громкость.

- Мама?

- Рики! – таким тоном, словно намерена устроить мне выговор, начала Джеральдин.

- Твой папа - богач, а матушка – красавица. О, она так хороша! Ш-ш, детка, детка. Нет, нет, не плачь... – запела я вслед за Дженис Джоплин, чтобы сбить маму с толку.

- Это твой папа богач, а мама красавица! – тут же нашлась, что ответить мне Джеральдин.

- И не поспоришь, - я развела руками. - И до той поры, дитя мое, - ничто не навредит тебе. Так что - нет, нет, не плачь.

- Тебя к телефону, Рики.

Со мной и в обычной ситуации непросто было спорить, а уж когда душа моя пела и не слышала ничего другого, так и вовсе невозможно.

- К телефону? – я вскинула брови, беря телефон из её рук.

- Доброе утро, Джонни! – обратилась мама к великому математику, который не замечал происходящего вокруг.

- Джеральдин! – Джонни вскочил, вернулся к реальности и поцеловал её в щеку.

- Рики Саммервилль, - произнесла я в трубку голосом, полным любопытства.

Мне нечасто звонили. Жители деревни предпочитали встречаться и заходить в гости, к тому же наш замок всегда слыл гостеприимным местом.

- Рики, это ты?

Глаза мои распахнулись от изумления. Мама, заметив реакцию, сказала:

- Ах, юность, - и вышла.

 

- Ирэн? – произнесла я. – Какой приятный сюрприз.

- Я надеялась, что ты так скажешь.

- Эмм.. – иногда я теряла все свое красноречие. Она надеялась, я сказала, круг завершен?

- Если ты занята или я не вовремя, скажи…

- А сколько сейчас времени?

- Полдевятого утра, - ответила Ирэн, несколько сбитая столку.

- Ты вовремя, - заверила я её.

- Хорошо.

Она вдруг замолчала.

- Продолжай, пожалуйста. И будь уверена, что у меня нет более важного и радостного занятия, чем разговор с тобой.

- В таком случае, - вновь заговорила она и вновь замолчала.

- В таком случае? – подтолкнула я.

- Мы ведь друзья?

- Абсолютные друзья, с перспективой стать лучшими, - честно ответила я.

- Тогда пригласи меня куда-нибудь.

Я кинула взгляд на Джонни, который вернулся к своим загадочным уравнениям. И прекрасная мысль зародилась в моем опьяненном музыкой и счастьем мозгу.

- Ирэн, можно я приглашу тебя к себе домой? Потому что именно так я обычно поступаю с друзьями.

- Домой? – в её голосе послышалась некоторая неуверенность.

- Да, хочу познакомить тебя со своей семьей. Папа, мама, бабушка, тетя, дядя, Джонни, - я запнулась.

Моя семья не ограничивалась перечисленными лицами, но Ирэн пока рано было это знать.

- Сначала мы пойдем гулять, можем зайти к соседям и покататься на лошадях, или отправиться в лес за ягодами, или просто бродить по пояс в пшенице, натыкаясь на перепелов. Затем я устрою тебе экскурсию по замку, поверь, это очень увлекательно. А после обеда мы всей семьей будем играть в скрабл или, если хочешь, в шахматы.

- В шахматы тоже всей семьей? – удивилась Ирэн.

- Ни папа, ни бабушка не могут удержаться от комментариев, - пожала я плечами, - и сразу предупрежу, что с Джонни играть бесполезно. Он просто хладнокровная машина без надежды на ошибку.

- Хорошо, - ответила она. – Я принимаю твое приглашение.

- Обычно, друзья сами добираются до замка, поэтому мне неудобно предлагать забрать тебя, - задумчиво произнесла я, - к тому же на скутере.

Ирэн рассмеялась.

- Я тебя поняла. Я возьму такси.

 

Через пять минут весь замок ходил ходуном. Мне казалось жизненно необходимым оповестить всех о том, что у нас высокопоставленные гости.

- Тетя Саманта, дядя Клаус, ужинайте, пожалуйста, дома сегодня! – неслась я в их покои.

Едва завернув за угол, я наткнулась на дядю, стоявшего в полном рыбацком обмундировании на пороге и уже готового выходить.

Дядя был высок и худощав. Его умное, доброе лицо обрамляла короткая седая борода. В глазах всегда сверкали искорки веселья.

- Дядя, ты на рыбалку? – опешила я.

- Погода прекрасная для карпа, - ответил он, поправляя кепку.

- Но я тоже хочу на рыбалку.

- Так в чем же дело?

- Не могу. Я жду гостей. И мне нужны вы все, чтобы произвести впечатление.

- Неужели мисс Льюис пожалует? – дядя шутливо прищурил глаз.

- Именно, - отрапортовала я.

- Что ж, - он вздохнул. – Тогда мне придется уделить карпу не так много времени, как хотелось бы.

- Спасибо, дядюшка! – я бросилась ему на шею.

- Тетя Саманта сейчас в церкви и будет через пару часов, - сообщил он, уходя.

После этого я бросилась вниз по лестнице. Меня вновь охватило волнение.

- Бабушка, бабушка! Этот день настал! И намного раньше, чем я предполагала.

Я влетела в гостиную. Кассандра дремала у камина в кресле-качалке с вязанием на коленях. Несмотря на июль, мы топили в гостиной, так как каменные стены отлично сохраняли не только тепло, но и наоборот. На цыпочках я подошла к бабушке, не уверенная, стоит ли её будить. Морщинистые руки покоились на недовязанном шарфе из розовой мохеровой пряжи. Лицо, спокойное во сне, хранило следы величия и красоты, а еще душевной щедрости и доброты. Я обожала бабушку. Опустившись на ковер около кресла-качалки, я прислонилась головой к жесткому плетеному краю и тут же почувствовала, как меня легонько стали гладить по волосам.

- Рики, ты чего не спишь? – прокряхтела Кассандра.

Я не ожидала такого вопроса.

- Уже утро, я не сплю по утрам, бабушка.

- Конечно, утро. А я-то старая, подумала, что ночь. Что стряслось, кузнечик мой?

- Ирэн! Ирэн сегодня приедет к нам в гости! Это именно то, о чем я мечтала!

- Ах, юность, - вторя Джеральдин, вздохнула Кассандра.

- А о чем мечтаешь ты? – поинтересовалась я вдруг, всего лишь на мгновение предположив, что кто-то может мечтать не о любви.

- О Царствии Небесном, о чем же еще, - ответила бабуля.

И, видимо, заметив мое погрустневшее лицо, добавила:

- Не стоит об этом грустить.

Я хотела было возразить, но Кассандра перебила меня:

- Вот именно об этом не стоит.

- Не хотите ли вы сказать, что читаете мои мысли? – изобразила я возмущение.

- Как открытую книгу, дитя мое, - в том же шутливом тоне ответила бабуля.

- И что же? – я села поудобнее, запрокинув голову так, чтобы Кассандра могла беспрепятственно перебирать мои волосы.

-  И тебе не стоит печалиться о том, что, как тебе кажется, в тебе нет качеств, которыми необходимо обладать, чтобы попасть туда.

- Как же об этом не печалиться, бабушка?

- Очень просто. Туда попадают не за свои заслуги, а по милости Господа Бога нашего Иисуса Христа. А на Его милость мы всегда можем уповать.

- И все же, не быть же подлецом, - это все никак не могло составить стройную картину в моем представлении.

- Старайся не быть, старайся, - Кассандра гладила мои волосы, словно вкладывая эти мысли мне в голову.

Спустился папа. Застав сию умилительную картину, он подошел к нам и посмотрел на меня сверху вниз.

- Еще десять минут назад, мне казалось, замок пошатывает до самых основ.

- Тебе не казалось, Ричард, - улыбнулась Кассандра.

- Что случилось? – поинтересовался он. – Успевшие разлететься слухи один невероятнее другого.

- Расскажи! – я поднялась и прошла к камину расшевелить затухающие угли.

- Поговаривают, будто бы к нам в гости пожалует сама мисс Льюис!

- Невероятно, правда! – воскликнула я, поглядывая на отца. – В прочем, учитывая, что неделю назад мы стали друзьями, почему бы ей не пожаловать к нам в гости?

- Так это не выдумки? – Ричард заложил руки в квадратные карманы твидового пиджака большими пальцами наружу.

- Чьи выдумки? Мои? – удивилась я.

- Твои или мисс Льюис, - ответил он.

- Папа!..

- Я не настаиваю на своей гипотезе, - ретировался он. – Так во сколько состоится визит?

- Ожидаю с минуты на минуту, - сообщила я, вытирая черные от сажи руки влажными салфетками, упаковка с которыми всегда лежала на каминной полке и смотрелась там, как сотовый телефон в гнезде птеродактиля.

 







Список комментариев:

Re: Однажды в Саммервиле - Незарегистрированный пользователь  Jenea (Гость)
2016-11-10 в 08:42

Не красивых цветов не бывает. Любой цветок украшает растение на котором он расцветает. Твои вновь рожденные главы, расцветают как цветы. И украшают твои романы. И чем их больше, тем красивее. Продолжайте их писать, милая Джорди Риверс.

Re: Однажды в Саммервиле - Незарегистрированный пользователь  Jenea (Гость)
2016-09-29 в 21:10

Когда-то при советской власти, у нас были почти везде большие очереди. Мы вынужденны были в таких очередях стоять и ждать. И это было. Но вот власть поменялась очереди ушли. Я этому была очень рада. И подумала, что больше нигде не буду ждать. Но вот появился интернет, я стала читать. И именно, то что мне очень нравиться. Но это надо тоже ждать. Милая Джорди Риверс. Я очень закалилась, когда раньше ждала. И этому очень рада. Приходиться ждать. Очень понравилось как происходят события.

Re: Однажды в Саммервиле - Незарегистрированный пользователь  Jenea (Гость)
2016-08-15 в 17:28

Хочется, чтоб читать было много)))) А особенно когда так бурно развиваются события. Сразу понятно легко начинается, но самое трудное конечно впереди. Даже и предположить не могу, что будет дальше. Но читается очень и очень захватывающе.

Re: Однажды в Саммервилле - Зарегистрированный пользователь  jadina1331 (jadina1331)
2016-07-28 в 22:12

По порядку )) Саммервилль - прекрасное место,очень живописное и прям хочется там оказаться, унестись в эту безмятежность маленького городка, окунуться в его чистоту и простоту. Семья Саммервиллей тоже очень притягательна, провести лето в их обществе было бы крайне приятно )) особо покорила моё сердце Касандра!!!!! Эта женщина меня вызывает у меня восхищение, восторг, уважение и безмерное почтение! А вот главная героиня Рики пока не вызывает у меня таких эмоций. Да она прямая, открытая, любит жизнь, умеет ею наслаждаться, но для меня её бесшабашность слишком эгоистична. Ну и пока ещё персонаж-загадка Ирэн?) Она у меня вызывает надежду ) и надежду как не странно на яркого злодея! Вы уж извините, Джорди, но последнее время мне категорически не хватает в ваших произведениях именно обоятельного, харизматичного, абсолютно непредсказуемого,вызывающего любовь и ненависть одновременно. И по скольку имя Ирэн вызывает ю меня подобные ассоциации, в моей голове пока она именно такая )) а вот на сколько оправданы мои надежды, с удовольствием узнаю из последующих глав;) вдохновения вам, Джорди)))

Re: Однажды в Саммервилле - Зарегистрированный пользователь  reboot178 (reboot178)
2016-07-26 в 22:22

Не знаю, Рики вгоняет в краску такими откровениями. У меня пока нет к ней и ее чувствам доверия.

Re: Однажды в Саммервиле - Незарегистрированный пользователь  Jenea (Гость)
2016-07-25 в 19:54

Как же интересно, что они встретились в кафе и Рики так огласила свою любовь. А после и песни)))) Ох как романтично. Неужели так можно?

Re: Однажды в Саммервилле - Зарегистрированный пользователь  reboot178 (reboot178)
2016-07-03 в 13:40

Смело со стороны Рики так утверждать) Посмотрим, что из этого выйдет)

Re: Однажды в Саммервиле - Незарегистрированный пользователь  Jenea (Гость)
2016-06-27 в 10:56

Милая, Джорди. Я опять нашла у Вас интересное выражение, которое я применю к себе. Да кислородное голодание. Так и есть, когда я долго не читаю, то что вы так прекрасно пишете, это как кислородный голод. Вот так.

Re: Однажды в Саммервиле - Незарегистрированный пользователь  Jenea (Гость)
2016-06-21 в 08:43

Милая Джорди Риверс. Безумно рада увидеть новый роман. Да ещё сразу читается о дворце))) Это Ваш стиль, который я очень люблю читать. Начало очень интригующее. Чтож ждём следущие главы.

Re: Однажды в Саммервилле - Зарегистрированный пользователь  dav (dav)
2016-06-06 в 18:31

Энергичное начало).Чувствуется, может получиться отличная приключенческая история. "Красной авторской меткой" появилась и здесь пожилая задорная тётенька- в данном случае бабушка. Повествование идёт от "я", такого раньше, по- моему, не было.





Введите текст на картинке

Обсудить на форуме