www.krokod.ru

Ну почему то единственное, что мы не имеем, мешает нам наслаждаться всем тем, что мы имеем?

(с) Секс в большом городе


 

Архив цитат
Для тех, кто ищет увлекательную и качественную тематическую прозу
Обсудить на форуме

Опасное влечение. Swan Queen Fanfic . Автор Ариадна.

Оглавление (свернуть/развернуть)

опасное влечение ариадна

Глава 1

Холодные серые стены, исписанные маркером, замазанные дешевой краской и снова исписанные, местами с трещинками и сколами, оставленными моими предшественниками. Они давят на меня, готовые сомкнуться и поглотить, стереть с лица земли факт моего существования. А может они уже слились со мной в единое целое? Сколько я уже здесь? Месяц, год? Как бесконечно длятся дни в камере предварительного заключения.  Суд назначен на субботу, а это значит еще целых четыре дня. Или всего лишь четыре дня. А потом… Пустота и покой, долгожданный покой. Я уже давно потеряла надежду на оправдание. Меня лишили всего – семьи, дома, денег, власти, карьеры, репутации. Но разве это главное? Я лишилась смысла самого существования. Вера - сложная штука. Я много лет запрещала себе верить людям. Неужели жизнь слишком мало пинала меня и опрокидывала, заставляя подниматься и становиться сильнее? Я думала, что уже ничто не сможет застать меня врасплох. Но я ошибалась. Я же всегда знала, что нельзя поддаваться чувствам и эмоциям. Видимо, это и есть расплата за мои прошлые победы. Где теперь эти лавры? Погребены под руинами и присыпаны пеплом. Ни одна из моих предыдущих пассий так и не пришла навестить меня. Никто не пролил не единой слезинки над моей участью. Газеты каждый день пестрят интервью с моими бывшими любовниками, друзьями семьи и слугами: «Эта холодная и расчетливая стерва получила по заслугам. Она убила его, можете даже не сомневаться». На экранах телевизора моя бледная физиономия и заголовки: «Кровь на руках у королевы», «Диким кошками место за решеткой». Мои брат и сестра еще долго пытались вытащить меня под залог, нанимали лучших адвокатов. Но потом, видимо, рассудили, что для их собственного будущего проще держаться от меня подальше. Кто бы мог подумать, что дойдет до такого? Но даже это не давило на меня таким тяжелым бременем, не разрывало меня на части, не сжигало заживо. Смертная казнь теперь представлялась мне наградой. Все это было ничем по сравнению с болью, которую принесла мне она. Даниэлла стала самым большим моим наслаждением и счастьем и самым сильным моим ударом. Я так и не смогла распознать, что все это время она вела свою собственную игру.

  

***

Пол года назад. 

Полуденный зной давно сменился приятным, обволакивающим вечерним теплом. Я мчалась на своем любимчике «Рикки», как я называла свой черный Бентли с открытым верхом. Ничто не мешало мне наслаждаться звуком его двигателя, похожего на рычание дикого зверя. Когда-то у меня был шикарный любовник по имени Рикки, высокий, мускулистый и опасный. Мне показалось, что это отличное сравнение, хотя свою машину я, пожалуй, ценила побольше, чем таланты моего ухажера.

Мимо проносились высокие пальмы, дорожки, на которых рассекали роллеры и любители вечерней пробежки, а за кромкой песчаного пляжа виднелась сверкающая в лучах вечернего солнца поверхность океана. Его цвет сейчас был таким насыщенным, ярко-синим, но время от времени водная гладь, задетая очередным порывом ветра, переливалась разными оттенками голубого. Волны сегодня достигали нескольких метров, позволяя серферам взбираться на самую вершину и развивать невероятную скорость, проносясь в эпицентре образующихся коридоров. Поднажав на педаль газа, я ускорилась, наслаждаясь соленым свежим ароматом. Это было единственное место, где я могла полностью расслабиться. Как же давно я перестала замечать красоту океана в янтарных лучах заката.

 

Ворота беззвучно открылись, впуская мой кабриолет. Проехав вдоль ухоженных дорожек, я остановилась около главного входа двухэтажного здания в Викторианском стиле. Здесь жили несколько поколений моих предков, а теперь оно принадлежало мне.

- Алана, ты опаздываешь! Ты хоть знаешь, сколько времени? Через час мы должны быть на приеме! – звонко прокричала моя младшая сестра, сбегая по мраморной лестнице. Вот уж не думала, что увижу ее у себя дома.

- Мэнди, успокойся. Что ты тут делаешь?

- Я решила, что, если поеду с тобой, то это будет эффектнее! Но только если ты не опоздаешь!

 - Я никогда не опаздываю. Я все делаю вовремя, и кто сказал, что мы должны явиться туда к самому началу? – улыбнулась я ей, открывая дверцу и выходя из машины. За счет высоких каблуков, я была на голову выше Аманды. Поцеловав ту в щеку, я приобняла ее за плечи.

- Ты просто не хочешь туда ехать! – забавно сморщив губы, проныла она.

- Ты меня раскусила! Не вижу смысла делать реверанс еще одному Мэрдоку,- ответила я, проходя мимо нее и поднимаясь по лестнице.

- Но там будет весь высший свет! Тем более тебе пора уже налаживать деловые контакты с новым мэром города, - настаивала сестра.

- С каких это пор ты стала интересоваться полезными связями? Ты для этого приехала с другого конца города? Убедить меня быть благоразумной? – от такого неожиданного заявления семнадцатилетней девчонки я даже остановилась и пристально посмотрела на нее.

- Дядя Роджер….

- Ну, конечно. Кто еще, - перебила я ее, махнув рукой, и продолжила подниматься. Мой дядя всегда стремился оказать влияние на неокрепшие умы. Когда со мной у него этого не вышло, он взялся за мою сестру и брата.

- Дело не только в нем! – Мэнди схватила меня за руку, заставив вновь посмотреть на нее. Я терпеть не могла, когда меня так бесцеремонно хватали. Даже близкие мне люди. Стараясь сдержать себя, я процедила:

- Тогда объясни мне, наконец, чего ты хочешь, а не ходи вокруг да около.

- Там будет Дэн, - смущенно сказала она, опустив голову. Только этого мне не хватало.

- Вот и иди туда одна. Заодно выполнишь обязанность Маккейнов присутствовать на важном мероприятии.

- Послушай, Алана, я конечно еще много не понимаю, но неужели ты думаешь, что там ждут именно моего появления? – выражение ее лица моментально стало серьезным. К сожалению, в этом она права. На открытии модной картинной галереи жены новоизбранного мэра должна присутствовать глава семьи, чей суммарный доход оказывал серьезное влияние на финансовое положение всего города.

- К тому же, я не хочу, чтобы Дэн возомнил о себе невесть что! Все должно выглядеть, как будто мы случайно там встретились, - с гордым видом заключила сестрица, чем вызвала мой смешок. Чем бы дитя ни тешилось…

- Хитрый ты жучара, Мэнди. Ладно, хватит меня уговаривать. Я буду готова через полчаса. И предупреди Саймона, что ему тоже не помешало бы присутствовать там. Можешь как раз наплести ему про «деловые контакты», - крикнула я вдогонку повизгивающей от радостного предвкушения сестре.

  

Для нашего не слишком большого города, такое событие, как открытие картинной галереи, определенно являлось событием года. Прибавьте сюда тот факт, что владелицей являлась загадочная жена нового мэра, которую еще никто не видел, и можно смело сравнивать мероприятие по меньшей мере с вручением «Оскара». Сюда съехались все важные деятели, бизнесмены, представители шоу-бизнеса и богемы, журналисты, светские львицы, местные плейбои и еще много кто, кого я не знала. Приглашение мне пришло еще неделю назад. Сначала у меня было безумное желание ответить что-нибудь едкое, давая понять, как я отношусь ко всему этому шоу. Мэрдоки уже много лет были нашими, если не злейшими врагами, то, как минимум, соперниками. Наши прадеды когда-то развернули настоящие бои на улицах города, стремясь поделить каждый дом, каждое дерево. Конечно, со временем мы стали играть по правилам, изображая из себя добропорядочных граждан, которые умеют цивилизованно вести дела. Но мой дед всегда предостерегал меня на их счет: «Запомни, девочка, эти булочники не так просты, как могут показаться. Они попортили нам много крови. Никогда не доверяй им. Никогда не поворачивайся к ним спиной». Он всегда звал их «Булочниками», хотя их бизнес столетней давности по выпечке сдобы давно не являлся основным.

Я на своем опыте убедилась в их нечестной игре, когда стала иметь дело со стоящим во главе их семьи, Сэмюэлем Мэрдоком, отцом нынешнего мэра. Вредный старикашка. Уолтер на первый взгляд отличался от отца. Я иногда думала, что если бы не его фамилия, возможно, я бы даже могла к нему нормально относиться. Но, к сожалению, наши дороги всегда будут расходиться. Когда он победил на выборах, я поняла, что времена наступают сложные. Но разве мне не приходилось справляться с задачами и потруднее? Поэтому я все-таки решила принять это приглашение. Раз я не могу избежать общения с этим семейством, по крайней мере, я попробую делать вид, что налаживаю наши отношения. А там посмотрим.

Итак, отдав парковщику ключи, я вступила на ковровую дорожку под вспышки камер вездесущих папарацци. Мэнди тут же скрылась в толпе, а брата я пока не увидела. Я решила, что вовсе не обязана сегодня вести важные переговоры или заключать контракты. Я приехала развлечься. Последний раз я устраивала себе тайм-аут больше месяца назад. Взяв с подноса у проходящего официанта бокал шампанского, я поднесла его к губам, медленно делая глоток, одновременно обводя взглядом собравшуюся публику. Охота началась.

 

Глава 2

К своим тридцати пяти я привыкла к тому, что притягиваю мужчин, как огонь мотыльков. Мне не составляло труда заполучить в свою постель любого представителя сильного пола, будь то неотразимый спортсмен, респектабельный политик или верный семьянин. Любила ли я когда-нибудь? Возможно. Может, я даже любила их всех, я не могу оценить. Но дольше, чем на несколько свиданий, меня не хватало. После смерти моего деда, на меня обрушился хищный мир конкурирующего бизнеса, акций, деловых переговоров, а вместе с ним интриг, заговоров и закулисных игр. Вот что было моей страстью, самой настоящей, которая распаляла меня и доводила до наивысшего удовольствия. Но это пришло не сразу. Мои родители старались оградить нас с братом и сестрой от семейных проблем, надеясь вводить нас в жестокий мир бизнеса постепенно. Поэтому нам позволялось вести совершенно свободный, полный всяческих радостей образ жизни. Я помню, как постоянно зависала на вечеринках с друзьями, пропадала то у одного дружка, то у другого, меня мало интересовала учеба или будущая карьера, и меня мало волновали какие-то там «дела». Укатив как-то раз на байке вместе с очередным ухажером в его загородный дом, я два дня не выходила на связь с семьей. А когда вернулась, то узнала, что родители разбились в авиакатастрофе. Я помню, как стояла в углу кабинета моего деда, пока он по телефону договаривался об отправке тел домой и других мероприятиях, связанных  с похоронами. После этого, он положил трубку и долго, молча, смотрел на меня, прожигая взглядом во мне дыру. Как же тогда мне хотелось сбежать, куда глаза глядят. Но дед всегда оказывал на меня какое-то гипнотическое действие. Спустя несколько долгих мгновений он, наконец, заговорил:

- Сейчас тебе нужно будет принять самое важное решение в твоей жизни, Алана. Ты можешь и дальше продолжать курить травку, не вылезать из чужих постелей и скакать до утра на ночных тусовках. Если ты сделаешь такой выбор, я не стану тебя переубеждать или обещать золотые горы. В нашей семье хватит денег и на твое поколение. Сможешь и дальше гробить свою жизнь, ни в чем себе не отказывая. Но я все же предложу тебе другой вариант. Если ты хочешь узнать, что это, приходи завтра ко мне в офис, я все тебе объясню.

Столкнувшись с суровой реальностью, в которой, оказывается, случаются и трагические события, я все еще никак не могла прийти в себя. Мучила ли меня совесть? Наверное, да. Но больше всего меня терзал страх. Страх, что теперь все будет иначе. И слова деда сначала показались мне пугающим предречением. Я увидела свою жизнь его глазами. Как же тогда мне захотелось стереть брезгливость в его взгляде. Именно поэтому я пришла к нему в офис на следующий день. Я зашла в высокое здание, принадлежащее нашей компании, поднялась на самый последний этаж и прошла в его кабинет, куда меня проводила секретарша. С того дня все изменилось. Дед объяснил мне, что теперь главной его наследницей являюсь я. Но доверить мне свое дело он сможет только тогда, когда увидит, что я готова. Если я согласна учиться всему, что он может мне дать, то он соглашается тратить на меня свое время, иначе я могу «выметаться ко всем чертям». Так началась моя новая жизнь.

Сначала было очень трудно. Дед специально кидал меня, как котенка, туда, где поглубже. Я пару раз запорола ему важные сделки, будучи уверенной, что он выгонит меня с позором. Но он просто смотрел на меня равнодушным взглядом, как будто давая понять, что ничего другого от меня и не ожидал. И именно это больше всего сводило меня с ума. Я поняла, что главная цель моей жизни, это доказать ему, что я чего-то да стою. Долгие бессонные ночи, адский труд без отдыха, без перерыва. В конце концов, я добилась своего и стала его замом. Перед смертью он оставил мне лишь несколько строк, которые значили для меня больше, чем любые теплые объятия: «Ты готова. Я всегда в тебя верил».

Со временем, я поняла, что могу планировать свое время так, как мне будет угодно. Нужно всего лишь расставлять приоритеты. Бушующая во мне натура, унаследованная от испанских предков матери, требовала выхода. Я наслаждалась возможностью подавлять конкурентов или очаровывать партнеров. Я умела так же хорошо вызывать страх, как и восхищение. Это была моя стихия. И все же самым лучшим способом выпустить зверя была сексуальная разрядка. Выделять время на постоянные отношения я не считала нужным. Поэтому предпочитала завязывать разовые романы, которые ни к чему не обязывали. Я заранее предупреждала своих избранников, что это лишь на одну ночь. Если любовник был слишком хорош, я допускала еще одну или несколько встреч, но только на моих условиях.

Сегодня, стоя в окружении самых видных представителей этого города, я была настроена найти себе на ночь кого-нибудь особенного. Думаю, что это не составит особого труда. Весь мой вид как будто кричал: «огнеопасно!». Мои темно каштановые волосы спадали игривыми волнами, открывая доступ к соблазнительной шее. Мои глаза сияли как два огромных черных алмаза, обрамленные длинными ресницами и подчеркнутые вечерним макияжем. Мое стройное смуглое тело было облачено в черное шелковое платье, которое открывало гладкие плечи. Ассиметричный разрез почти от самого бедра открывал длинные красивые ноги, которые казались еще длиннее за счет высоких каблуков на шпильке. Пантера на охоте, по-другому и не скажешь.

Долго пребывать в одиночестве мне не удалось. Ко мне стали подходить знакомые, требуя исполнить долг вежливости, изобразив на лице приветливую улыбку и  обменяться парой ничего не значащих фраз. Конечно, повод тоже обязывал. Время от времени кто-то завязывал разговор с целью обсуждения очередного художественного шедевра. Работы и правда были хороши, и если бы не мой настрой, возможно, в другой раз я бы уделила картинам больше внимания. Дед учил разбираться меня не только в биржевых сделках и финансовых отчетах, но и в искусстве. Он считал, что настоящий руководитель, должен быть подкован в любых вопросах. Поэтому я невооруженным взглядом определила, что  собранная здесь коллекция, это настоящие произведения искусства. Очень талантливые и свежие, непохожие ни на что, виденною мною прежде. Пожалуй, стоит прикупить что-нибудь для себя. Мысленно я даже присмотрела одну картину, которая, как мне показалось, очень неплохо смотрелась бы у меня в кабинете.

Распрощавшись с очередной парочкой, которая уже начала мне порядком надоедать рассказами о своем новом загородном доме на берегу Средиземного моря, где-то во Франции, я, наконец, получила возможность осмотреться. Навстречу мне как раз шел высокий красивый, очень аппетитный брюнет, ведя под ручку, буквально виснущую на нем, рыжеволосую девицу. Она была почти с него ростом и что-то усиленно шептала ему на ухо, видимо пытаясь таким образом затащить того в постель. Но вот его взгляд встретился с моим, и я успела заметить мелькнувшую там скуку, прежде чем она сменилась плотоядным созерцанием моей фигуры. Когда они поравнялись со мной, он уже пожирал меня взглядом, а я одним взмахом ресниц дала ему понять, что он, так уж и быть, может подойти ко мне, когда отделается от своей спутницей. Улыбнувшись про себя, я решила, что можно было бы присмотреть запасной вариант, если вдруг наш герой окажется слишком вежливым и не решиться распрощаться со своей пассией так скоро.

В другом конце зала я заметила плотную группу журналистов, облепивших нашего новоиспеченного мэра. Видный мужчина, ничего не скажешь. Крепкого телосложения, густые темно-русые волосы с легкой проседью, пронизывающий, располагающий взгляд серых глаз, обаятельная улыбка.  В какой-то момент, тот отвлекся от камеры и посмотрел, как мне показалось прямо на меня, своим тем самым особым взглядом. Этого мне еще не хватало. Меня даже передернуло от осознания, что еще пару секунд назад я рассматривала его, как мужчину, а не как представителя ненавистного мне семейства. Демонстративно развернувшись, я уже решила было отправиться на поиски моего брюнета, когда откуда не возьмись передо мной материализовалось что-то белое, буквально налетевшее на меня. И как не прискорбно, мое шампанского моментально стало новым оттенком на белоснежной ткани платья врезавшейся в меня девушки. На мое платье тоже попало несколько капель, но его цвет явно смягчил катастрофу, чего не скажешь об обладательнице белого одеяния. Она на удивление не потеряла самообладания и задумчиво рассматривала расплывающееся пятно. Ее сдержанность даже меня вывела из себя:

- Послушайте, мне очень жаль. Но вы сами налетели на меня. Давайте, я провожу вас в дамскую комнату, и мы попробуем что-то предпринять, - старалась я быть вежливой. Хотя, на мой взгляд, наряд был безвозвратно испорчен. Оторвавшись, наконец, от созерцания мокрого пятна, девушка подняла голову и посмотрела на меня. У нее были такие удивительные глаза, они сразу напомнили мне про океан в ясную, солнечную погоду, насыщенного сине-зеленого цвета. И почему в голову пришел такой странный образ?  Стряхнув с себя наваждение, я придала лицу наиболее бесстрастное выражение и повторила свое предложение:

- Так что на счет дамской комнаты? Или, если хотите, я могла бы компенсировать вам стоимость вашего платья, - сказала я снисходительно, так и не дождавшись ответа.

- Это всего лишь платье, - только и сказала она, явно собираясь развернуться и продолжить путь.  Вот уж чего я точно не ожидала.

- Подождите! Вы что, так и пойдете? – обескуражено спросила я.

Она на какое-то мгновение остановилась и повернулась ко мне вполоборота, одарив меня легкой улыбкой. Я невольно отметила про себя, что девушка была определенно хороша. Странно, что я раньше ее не видела. В конце концов, я знаю в этом городе всех потенциальных соперниц. У нее были светлые волосы, собранные в замысловатый хвост. Отдельные пряди спадали вдоль шеи, обрамляя красивое лицо. А платье, как влитое, облегало атлетичную фигуру.  Мне даже стало жаль, что я подпортила такой ансамбль. Мне показалось или ее улыбка была слегка насмешливой?

- Не беспокойтесь, мисс Маккейн, я собираюсь переодеться у себя в кабинете. И к слову сказать, это не я, а Вы налетели на меня, - этим она дала мне понять, что разговор исчерпан, и грациозной и, я бы даже сказала величественной, походкой направилась к выходу из презентационного зала.

Вот это номер! Мало того, что она знает, кто я, а я понятия не имею, кто она, так эта выскочка еще и дерзит мне! Я даже посмотрела по сторонам, пытаясь понять, слышал ли кто-нибудь наш разговор. Почему-то в этот момент, несмотря на идеальное платье, именно я чувствовала себя не в своей тарелке.

 

Глава 3

Стараясь не терять лица, я неспешной походкой направилась в сторону дамской комнаты. Как ни странно именно мне она понадобилась сейчас больше, чем моей недавней знакомой. Я не привыкла сбегать с поля боя, но даже главнокомандующие иногда берут тайм-аут перед новым сражением. Поймав себя на мысли, что уже рассматриваю возможную встречу с надменной блондинкой в предвкушении желанного реванша, я стала продумывать свой следующий ход.

Распахнув двери дамской комнаты,  я увидела стоящую перед зеркалом спиной ко мне фигуру. К моему великому разочарованию это была не та, кого бы мне хотелось здесь видеть. Ну что за наваждение? То же мне нашла себе развлечение препираться с непонятной высокомерной особой. Нужно взять себя в руки и выкинуть лишивший меня спокойствия образ из головы. Я встала перед зеркалом и встретилась взглядом со своим отражением, отмечая расширенные и потемневшие от бушевавшего внутри меня раздражения зрачки. Спокойствие, Алана, это всего лишь мелкая неприятность, ничего более. Так я простояла некоторое время, практически полностью вернув себе самообладание, пока не услышала сбоку странные всхлипывающие звуки. Переведя взгляд со своего лица на источник непонятного шума, я наткнулась на заплаканное лицо той самой девушки, что уже была в комнате, когда я вошла. Это оказалась моя недавняя приятельница, высокая рыжеволосая девица. Она безуспешно пыталась утереть салфетками размазанную по лицу тушь. Судя по ее несчастному виду, мой брюнет все-таки сделал то, что от него требовалось. Путь свободен, можно брать его горяченьким. Только вот незадача, почему-то сейчас меня это совсем не радует? Я все еще хотела заняться безудержным сексом, но представив в своей постели томного красавчика, мое возбуждение тут же угасало. Как досадно, придется искать кого-то другого. Но факт того, что я все-таки произвела на парня должное впечатление, поднял мне настроение. Усмехнувшись своему отражению, я уже готова была направиться к выходу, когда услышала приглушенное:

- Все мужики козлы! – всхлипнула рыжая, смачно высморкнувшись в салфетку.

- Так и есть, милая. И спасибо им за это, - расплывшись в улыбке, я открыла дверь, чтобы вернуться в зал, уже полностью готовая ко второму акту.

Оказавшись вновь среди толпы разношерстной публики, я уже хотела было отправиться на поиски кого-нибудь знакомого, как вдруг заметила того самого брюнета, с довольным видом приближающегося ко мне с двумя бокалами шампанского. Я еще раз внимательно его осмотрела с ног до головы, как товар перед покупкой, оценивая и взвешивая. Но с сожалением окончательно убедилась, что, несмотря на всю свою смазливость, для меня он утратил всяческую привлекательность.

- Вы божественны, мисс. Не согласитесь ли вы выпить со мной? – проговорил он приятным голосом. Неужели трудно было придумать что-нибудь менее банальное и скучное?

- Благодарю, но я не испытываю жажды, - я постаралась вложить в свои слова как можно больше двусмысленности. Как же забавно было наблюдать, когда с его самодовольного лица сползала плотоядная улыбка. Он определенно такого не ожидал.

- Но… Мне показалось… - промямлил он.

- Вам показалось ,что? – изобразила я на лице искреннее недоумение, чем ввергла горе-любовника в еще большее смущение.

- Извините, я лучше пойду, - пробормотал он и тут же затерялся в толпе, оставив меня вновь наслаждаться моим одиночеством.

Но разве можно остаться наедине с собой в такой обстановке?

- Эй, привет, сестренка! – налетел на меня оболтус двадцати лет, по-хозяйски обнимая за талию и целуя в щеку. Я, конечно, люблю своего брата, но иногда его манеры выводят меня из себя. Я тут же убрала его руку от своего тела, награждая осуждающим взглядом, который он как всегда проигнорировал.

- Здравствуй, Саймон. Я смотрю, ты сегодня настроен решительно? – поддела я его, осматривая небрежно одетый пиджак прямо на футболку. Обычно он предпочитал спортивно-развязный стиль в одежде. Поэтому пиджак выглядел непривычно и даже вполне аккуратно на нем. Правда вылезти из своих любимых джинс он так и не удосужился.

- Ты про мой прикид? – усмехнулся он, делая театральный разворот на триста шестьдесят градусов, расставив в стороны руки. - Нравится? Это дядя Роджер посоветовал. Сказал, что сегодня ты можешь познакомить меня с нужными людьми, - гордо заявил он, от чего я даже поморщилась.

Брат моей мамы, дядя Роджер, не был прямым наследником империи Маккейнов, но всегда принимал живое участие в делах семьи. В целом он был неплохим малым, но относился к тому типу людей, которые считают, что по-настоящему компанией руководить может только мужчина. Поэтому он уже давно вбивает в голову моему братцу, что как только он наберется опыта, то сможет заслуженно занять мое место, потому что мне, якобы, как женщине, эта ноша тяжеловата. Этот бред настолько мне претил, что я даже не считала нужным обращать на него внимание. Брата я бы и не против ввести в курс дела. Но мне казалось, он был слишком ненадежным. Сегодня он с радостью присутствовал на собрании совета директоров в качестве наблюдателя, а завтра, когда предстояла поездка на склады, он уже находил себе более интересное увлечение. Я списывала все на возраст и отсутствие мозгов.

- И с кем же ты хочешь, чтобы я тебя познакомила? – усмехнулась я. Его рвение меня даже забавляло.

- Конечно, с Сэмюэлем Мэрдоком! – невозмутимо заявил он.

- Очень смешно, Саймон? Сначала отрасти клыки, а то рискуешь остаться без головы. Потренируйся на ком попроще. Пойдем, я лучше представлю тебя одному бизнесмену, с которым у нас несколько партнерских соглашений.

Перемещаясь от одного «полезного» лица к другому, я заметила, что Саймону, как обычно становится скучно, и он все чаще стал засматриваться на проходящих мимо красоток. До чего же он еще мальчишка. О каком бизнесе может идти речь, если всего его мысли ниже пояса.

- Думаю, на сегодня с тебя хватит, - решительно заявила я. В конце концов, это нужно не мне, а ему.

- Ты права, сестренка. А то у меня уже в глазах рябит! Пожалуй, мне пора охладиться, - радостно воскликнул он и направился прямиком в сторону бара.

Мой настрой на прекрасный вечер таял на глазах. Вместо того, чтобы проводить время в компании какого-нибудь сексуального красавца, я успела пообщаться с кучкой скучных чиновников и толстосумов, обменяться парой колкостей с одной блондинкой и преподать урок одной рыжей, отделаться от одного ухажера и выполнить сестринский долг. Отлично, Алана, ты была на высоте.

Уже начав подумывать о том, как бы мне по-тихому ретироваться отсюда и отправиться домой, раз уж все равно не удается найти себе компанию, я услышала у самого уха:

- Как это мило, что ты решила посетить мероприятие, организованное моей невесткой, - проговорил противный голос. Его ни с кем не спутаешь. Нацепив на лицо дежурную улыбку, я обернулась и поприветствовала главу семьи Мэрдоков:

- Сэмюэль, вот уж не думала, что тебя интересуют такие сборища прожигателей жизни.

- Ну что ты! Здесь собрались все, кому не лень. Ты не представляешь, сколько всего полезного можно извлечь из таких вот торжеств,  - ехидно рассмеялся он. Я терпеть не могла эту его улыбку, похожую на маску Джокера. Его длинные до плеч кудряшки подергались в такт его хихиканью, чем вызывали еще большее мое раздражение.

- Даже не сомневаюсь в ваших способностях извлекать выгоду в любых обстоятельствах, - подметила я, уже намереваясь закончить это неприятное общение.

- Дорогая, а почему бы тебе тоже не попробовать извлечь выгоду для себя? – начал он.

- И какую же? – зачем-то поинтересовалась я, хотя прекрасно понимала, что ничего хорошего он не предложит.

- У меня есть для тебя отличное деловое предложение, - продолжал хитрый паук плести свою паутину.

- Мистер Мэрдок, я не думаю, что вы сможете мне предложить что-то действительно привлекательное . Тем более, мы с вами оба хорошо осведомлены о ваших талантах подставлять своих же собственных партнеров. Я не горю желанием оказаться в их числе, - проговорила я, чеканя каждое слово.

- Как на счет доков в южном порту? – неожиданно проворковал он.

А вот это было уже любопытно. Дело в том, что когда-то нашей семье принадлежали все доки в портах. Это приносило отличную прибыль. Но обманным путем Мэрдок выманил у моего деда контракт, в котором был один хитрый пункт. Если мой дед вовремя не выполнял обязательства, то доки южного порта отходили именно Мэрдоку. Мой дед был уверен, что ничто не помешает ему выполнить обязательства. Но все сложилось не в его пользу. Маленькая оплошность одного сотрудника и сделка сорвалась, а наши доки были безвозвратно утеряны. Жалко было не столько денег, сколько репутации. Уже долгие годы я искала способ вернуть себе нашу собственность. И вот теперь этот сатир пытается вновь втянуть меня в свою игру. Ставки, конечно, очень заманчивы… Но вот какой ценой?

Пока я собиралась с мыслями, краем глаза я увидела, что к нам кто-то подходит:

- Папа, не стоит надоедать нашей гостье! О делах будете говорить потом. А здесь все отдыхают и созерцают прекрасное, - проговорил голос нашего нового мэра. Учитывая, как пагубно действует на меня старший член их семейства, я была, пожалуй, даже благодарна его сыну за то, что он прервал наш разговор. Я должна была слишком хорошо обдумать все.

- Добрый вечер, господин мэр, - поприветствовала я его, слегка кивнув.

- И вам доброго вечера, мисс Алана. Позвольте представить вам мою супругу, Даниэллу. Вы ведь еще не знакомы? – и с этими словами он протянул руку куда-то в сторону, и я увидела, как в его ладонь ложится другая. Длинные пальцы, нежная кожа, изысканный маникюр, кольцо из белого золота с брильянтом. Мне казалось, я целую вечность изучала эту руку, прежде чем поднять взгляд и встретиться с глазами цвета океана. Еще не видев ее, я уже догадалась, что это будет именно она. Мой мозг, как компьютер обработал информацию, прибавьте сюда аромат духов, который я почувствовала еще в прошлый раз, и я уже не сомневалась, кто же будет стоять передо мной в следующее мгновение. Она все так же насмешливо улыбалась:

- Мы познакомились с мисс Маккейн чуть ранее. Очень приятное было знакомство, - проговорила она. Ах, как же мне хотелось стереть эту ее улыбку. Я отметила, что теперь на ней был белый брючный костюм, который, как назло шел ей ничуть не меньше, чем платье.

- Да, я уже имела честь повстречать вашу супругу, правда тогда на ней не было штанов, - выдала я. Брови мэра поползли вверх от удивления, а Сэмюэль издал звук, похожий на кряканье, что вероятно было смешком. Блондинка же осталась такой же невозмутимой, не отводя взгляда, лишь слегка приподняв одну бровь.

- Дорогой, мисс Маккейн, видимо имеет в виду то платье, которое ты подарил мне, - уголок ее губ дрогнул, выдавая, как же она наслаждается перепалкой. Честно говоря, мне не хотелось себе в этом признаваться, но я наслаждалась не меньше.

- Тогда понятно, - неуверенно сказал Уолтер, глядя то на меня, то на жену, мы же продолжали неотрывно смотреть друг на друга. По всей видимости, ему как раз ничего не было понятно. Так и не добившись от нас разъяснения, он внезапно хлопнул в ладоши и продекламировал:

- Дорогая Алана, мы будет рады видеть тебя сегодня после закрытия на нашем небольшом торжественном ужине. Будут только самые важные персоны. Надеюсь, ты не откажешься составить нам компанию.

В это время во мне боролись два чувства. С одной стороны, самодовольный вид Сэмюэля, с другой равнодушный Даниэллы. Было бы самым благоразумным отказаться и утереть нос обоим, но… Сегодня, определенно вечер совершения глупостей:

- С удовольствием принимаю ваше предложение, господин мэр, - улыбнулась я своей самой очаровательной улыбкой, глядя при этом вовсе не на Уолтера. Компенсацией за необдуманный шаг мне был заинтересованный, пронизывающий взгляд сине-зеленых глаз.  

 

Глава 4

Банкет был запланирован на девять вечера, сразу после торжественного открытия. В самой галерее были оставлены управляющие и распорядители, продолжающие развлекать гостей и журналистов, а семейство Мэрдоков и их, так называемый избранный круг, направились в свою резиденцию. Вот уж не думала, что окажусь в логове врага. Пару раз у меня мелькнула мысль передумать под каким-нибудь благовидным предлогом, но когда я вспоминала, как на меня смотрела жена мэра и его отец, я тут же выкидывала недостойные мысли из головы. Никогда не пасовала перед трудностями, тем более перед назойливыми неприятностями.

Помимо меня на ужин были приглашены также семейная пара Гамильтоны, которые докучали мне своими рассказами про новое поместье, одна пожилая вдова какого-то, кажется, барона Фон Рэйхен со своей внучкой, начальник местной полиции Милтон, еще трое  крупных бизнесменов, два представителя политической элиты с женами, отец того самого предмета воздыхания моей сестры и местный судья Гордон. Честно говоря, это были все самые влиятельные люди нашего города. Конечно, после смерти предыдущего мэра ходило много разных слухов. Джон Фаррэл был хорошим другом моего деда, всегда поддерживал и направлял меня. Я никак не могла поверить в то, что такой сильный духом человек скончается от сердечного приступа. Но чему тут удивляться, с такой-то работой. После этого случая пост мэра пустовал почти полгода. За него боролись несколько человек, присутствующих в этом зале, но в конечном счете победил именно Уолтер Мэрдок не без помощи своего папочки, конечно. Теперь, видимо, он считает своим долгом задабривать всех потенциальных врагов и соратников. А открытие галереи – отличный повод собрать всех вместе. Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

Я старалась как можно меньше смотреть в сторону девушки в белом костюме, хотя это оказалось довольно сложно, учитывая, что она была, чуть ли не в центре всеобщего внимания. Сначала мы собрались в зале для приемов, нам подали напитки, играли приглашенные музыканты, довольно неплохо играли. Судья Гордон, уже изрядно выпивший еще на открытии, теперь пытался, видимо, подкатывать ко мне, что выглядело бы забавно, если бы не было так противно. Совершенно не в моем вкусе, низенький, кривоногий, к тому же с ужасным запахом изо рта. Был еще один из бизнесменов, не такой отталкивающий, но все же не слишком приятный, который постоянно скабрезно шутил и сам же громко смеялся над своими шутками. Неужели сегодня вечер никудышных ухажеров? Еще меньше мне хотелось общаться с женской половиной этого странного сообщества. Куриное царство. Я уже начала было нервно поглядывать на часы, когда ко мне подошел Рональд Милтон, высокий худощавый с аккуратной бородкой. Я всегда считала его привлекательным, даже по-своему сексуальным, хотя между нами никогда ничего не было. Лучше не заводить любовников среди полицейских, потом проблем не оберешься. Мы не всегда совпадали с ним во мнениях и частенько  вступали в легкие перепалки, но в целом наши взаимоотношения были ровными, неконфликтными. Хотя как представитель власти, без отсутствия главного аргумента власти, а именно денег, он слишком недолюбливал нашего брата.

- Эти Мэрдоки, как всегда, устраивают все с размахом. И все ради чего? Продемонстрировать всем свою жену или толщину кошелька? – спросил он, как всегда в прямолинейной манере.

- Понятия не имею, - ответила я ему. Хотелось бы мне знать.

- Черт, терпеть  не могу такие сборища, - пробурчал он, делая большой глоток виски.

- Зачем тогда поехали? – съязвила я.

- Лучше уж присутствовать лично, чем потом услышать из третьих уст, - недовольно сказал он.

С этим, как ни крути, я была  согласна. В этот самый момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Он так и буравил меня, готовый прожечь насквозь. Я слегка повернула голову и столкнулась с глазами цвета морской волны. Даниэлла стояла в сторонке рядом со своим свекром, который ей что-то тихо говорил, и, не мигая, смотрела прямо на меня. Уж не знаю, меня ли они обсуждали или она смотрела на меня просто так, машинально, но почему-то от этого взгляда мне стало жарко.

-  И откуда она только взялась? – сказала я неожиданно для себя вслух. Милтон тут  же проследил за моим взглядом и пробормотал:

- Да уж. Она точно не местная. Младший Мэрдок откуда-то ее привез, говорят из столицы. Надо бы мне порыться в ее биографии.

Порыться в биографии – это отличная идея. Стоит и мне навести свои справки.

- А хороша, чертовка. Лакомый кусочек он себе отхватил. Но что-то в ней есть подозрительное, - задумчиво продолжал начальник полиции. Это уж точно. Наметанный глаз копа ничто не обманет. Видимо, отсутствие информации и было главной причиной, по которой я все еще не могла выкинуть эту девушку из своей головы. В своем городе я знаю все обо всех, и даже побольше начальника полиции. А про нее пока что не знаю ровным счетом ничего. Я даже почувствовала облегчение от найденного мной простого объяснения моего непонятного взбудораженного состояния.

Я все еще продолжала стоять и смотреть на нее, когда совершенно неожиданно та мне слегка улыбнулась. Ее улыбка была… Черт, она была…  Я никак не могла подобрать подходящего слова, но к своему ужасу я почувствовала, что начинаю краснеть, чего со мной не случалось со школьной поры. Тут же отведя взгляд, я уставилась на своего собеседника, воспользовавшись его обществом, как предлогом. От удивления у него даже бровь дернулась:

- Что это с вами? Смотрите на меня, как будто я голый, - крякнул он.

- Милтон, не мелите чушь. Я просто подумала, что это отличная идея навести справки про жену нового мэра. Все-таки она теперь играет немалую роль в жизни нашего городка, - выкрутилась я, стараясь вернуть себе самообладание. Эта женщина уже который раз лишает меня равновесия.

- Ааа, - протянул он, - только не стоит об этом распространяться. Все-таки она не кто-то там с улицы. Не хотелось бы, чтобы это дошло до мэра и его папаши.

- Не волнуйтесь. От меня они точно ничего не узнают, - уверила я его, уже полностью вернув себе хладнокровие.

В этот самый момент я отчетливо поняла, что хочу знать про загадочную блондинку все, что только можно. Я не привыкла быть неподготовленной. Меня слишком часто за один вечер заставали врасплох. Пора было начать наступление. Повернувшись вновь к Даниэлле, я увидела, что она уже общается со своим мужем. Вдруг девушка снова повернулась ко мне, и теперь уже я демонстративно смотрела на нее, выражая полное пренебрежение и давая понять, что готова принять ее вызов. Она даже запнулась на полуслове, слегка наклонив голову в знак удивления. Кажется, мне удалось пошатнуть ее чувство превосходства. Приготовься к войне,  милочка.

Через несколько мгновений музыка прервалась, и в центр зала вышел Уолтер Мэрдок:

- Дамы и господа, прошу вас пройти к столу! Вы, наверное, уже заждались! – улыбнулся он и указал в сторону открытой двери, ведущей на террасу. Гости неуверенно переглянулись, с любопытством ожидая, что же ждет всех дальше, и стали продвигаться в указанном направлении.

Вечер был довольно теплым, несмотря на то, что солнце уже село. Терраса в поместье была внушительных размеров и на ней легко смог поместиться длинный стол со стульями, способными уместить нашу немаленькую компанию. Развешанные повсюду фонари освещали все пространство не хуже, чем в дневное время. Дом был огромным и старым, времен гражданской войны, построенный еще дедом нынешнего главы семьи. Трехэтажное белое здание, с колоннами, террасой, длинной мансардой, подъездной дорожкой, к которой спускалась мраморная лестница. Территория, принадлежащая Мэрдокам, была огромная. Вид, открывающийся перед нами, мне чем-то напоминал сады Версаля, за исключением отсутствия фонтанов.  Уходящая вдаль дорожка, окруженная аккуратными, подстриженными деревьями и клумбами упиралась в гигантский бассейн. Сейчас весь сад освещали яркие, высокие фонари. Во всем чувствовалось роскошь и богатство, которыми так любили кичиться Мэрдоки.

После того, как все расселись, и официанты начали подавать первые блюда, за столом постепенно начались разговоры.

- Господин мэр, расскажите нам, как вы познакомились с вашей очаровательной супругой? – неожиданно громко спросил один из чиновников. Уолтер тепло улыбнулся и взглянул на жену, которая в это время так же тепло смотрела на него. И почему меня так раздражают эти сантименты?

- Мы познакомились в Вашингтоне, когда я ездил туда по делам. Мы встретились совершенно случайно на одном официальном мероприятии, и я понял, что это моя судьба! – гордо заявил он.

- И как давно это было? – теперь уже жена этого чиновника вступила в разговор.

- Полгода назад, - заявил мэр.

- Так недавно? И когда же вы сделали предложение? - не унималась дама.

- На следующий же день, - рассмеялся мэр.

- Вот это любовь! – мечтательно воскликнула она.

- Сумасшедший, - услышала я бурчание Милтона.

Вот уж точно. Я знала Уолтера почти с рождения. Он всегда был достаточно сдержанным и дальновидным. Не таким наглым и расчетливым, как его отец, но и не безрассудным юнцом. Влюбиться за один день! Это никак не было на него похоже. Насколько я знаю, у него даже не было одновременно двух подружек. Иногда мне казалось, что женщины его вообще не интересуют. А тут на тебе! Я даже не сдержалась и еще раз внимательно посмотрела на предмет его воздыханий, хотя дала себе зарок этого не делать. Слава богу, она продолжала смотреть на своего мужа, и у меня появилась возможность разглядывать блондинку, не привлекая ее внимания. Конечно, она была невероятно привлекательна, честно призналась я себе. Но я знала многих красивых женщин, которые не добивались таких легких побед.  Да что он в ней нашел?

- И что же, она сразу согласилась? – спросила внучка баронессы.

- К моему величайшему изумлению, да, - радостно сказал он.

- Просто мне еще никогда не делали такого формального предложения руки и сердца, - усмехнулась Даниэлла, демонстрируя ямочки на щеках.

- То есть это была любовь с первого взгляда? – спросила очередная дама.

- Определенно, - проговорила Даниэлла, широко улыбаясь. А вот этому я сразу не поверила! Было в ее любящем взгляде, обращенном на мужа, что-то фальшивое, ненастоящее. Ты что-то скрываешь, дорогая! И я выясню, что именно.

После ужина народ начал постепенно разъезжаться по домам. Сэмюэль вместе с Уолтером провожали гостей, как и полагается хозяевам дома. Мэр даже произнес торжественную речь:

- Дорогие дамы и господа, спасибо вам за то, что приняли наше приглашение. Надеюсь, в дальнейшем нас ждет плодотворное сотрудничество в самых разных областях!

Я все надеялась, что повод для этого ужина будет каким-то более значительным. Но к моему разочарованию, все прошло спокойно и даже скромно. Где-то внутри меня закралось странное ощущение, как будто все затевалось не для демонстрации жены мэра нам, а наоборот.

Когда я прощалась с членами семейства Мэрдок, Уолтер распинался в любезностях, а Сэмюэль многозначительно проговорил:

- Я бы хотел переговорить с тобой, Алана, в ближайшее время. Наш прошлый разговор еще не окончен.

- Он окончен, мистер Мэрдок, - отрезала я.

- Ты ошибаешься, дорогая, - хихикнул он, расплываясь в своей хитрой улыбочке. - Это мы еще посмотрим.

Уже собираясь, наконец, направиться к выходу, я была внезапно остановлена прохладной ладонью, которая опустилась мне на плечо. Мелодичный голос произнес:

- Мисс Маккейн, я надеюсь, что вы еще заглянете в мою галерею? Я успела заметить, что вас заинтересовало несколько работ. Я могла бы уделить вам время, когда вам будет удобно, - проговорила жена мэра. И как она умудряется каждый раз лишать меня спокойствия. Когда она только успела заметить что-то там в галерее? И главное, что ей от меня нужно?

Опустив взгляд на покоившуюся все еще на моем плече руку, я слегка дернулась, давая понять, что мне это неприятно. Рука тут же упала с моего плеча.

- А я-то думала, что вам было не до этого. Благодарю покорно за приглашение, миссис Мэрдок, - выделила я последние два слова, - но у меня слишком много дел. Все расписано на несколько недель вперед.

 Не хватало еще мне снова встречаться с этой особой. Глаза бы мои ее больше не видели. Как же приятно было лицезреть мелькнувшее в ее глазах разочарование.

- Что ж, если передумаете, дайте мне знать, - сказала она и снова вернула на лицо маску безразличия.

- Непременно, - улыбнулась я ей своей самой обезоруживающей улыбкой. Но глаза мои при этом излучали полнейшее равнодушие. Не ты одна умеешь играть в игры.

 

Глава 5

С момента открытия галереи прошло уже пять дней, и я, как могла, старалась загружать себя делами по самую макушку. Краем глаза я замечала, как мои подчиненные вжимались в стену, когда я проходила мимо. Да уж, я готова была загрызть любого, кто попадался под руку. Меня переполняла нерастраченная энергия, и одновременно меня распирало копившееся внутри возбуждение. Я не хотела анализировать ни свое нынешнее состояние, ни то, что произошло несколько дней назад. Главной причиной мне виделось то, что все пошло не по моему сценарию. Да, именно так. Всего лишь небольшой раздражающий фактор. Я старалась не думать ни о женщине со светлыми волосами, ни о наших с ней спорах. Я игнорировала воспоминания о том, что когда она прикасалась ко мне, то мне вовсе не было неприятно… Проклятое наваждение. Я намеренно избегала любых тем, которые хоть отдаленно могли мне напомнить о ее существовании.

На столе внезапно раздался звонок телефона. Нажав кнопку внешнего динамика, я услышала голос своей секретарши:

- Мисс Маккейн, к вам ваш дядя. Мне попросить его подождать?

Его еще не хватало! Я не настроена была с ним общаться о делах, поэтому последние дни сознательно не отвечала на его звонки. Видимо, он расценил, что проще прийти и поговорить лично. Если я и сейчас его отправлю восвояси, он, чего доброго, заявится ко мне домой. Лучше уж разделаться с этим вопросом сейчас. Глубоко вздохнув, я ответила:

- Проводи его сюда, Магда.

Дверь открыла миниатюрная брюнетка в аккуратных очках в тонкой оправе, пропуская вперед высокого темноволосого мужчину с гладковыбритым лицом.

- Алана, дорогая, тебя невозможно поймать! Вся, как всегда в делах, - широко улыбнулся он, разводя в сторону руки в знак приветствия.

- Дядя Роджер, у меня очень мало времени. Говори уже, зачем пришел, - отрезала я.

- Ух! А слухи и правда подтверждаются! Ты, я смотрю, сама любезность, - усмехнулся он и бесцеремонно уселся в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу.

- Итак, у тебя есть пять минут, время пошло, - холодно проговорила я, проигнорировав его замечание.

- Хорошо, хорошо. Я пришел поговорить с тобой о сделке, которую предлагает Сэмюэль Мэрдок, - растягивая слова, произнес Роджер.

Мне стоило догадаться, что этот хитрый лис найдет способ добраться до меня через моих родственников. Первым моим желанием было бросить в сидящего напротив мужчину тяжелый степлер. Я уже серьезно обдумывала эту мысль, когда дядя продолжил:

- Прежде чем ты выгонишь меня за дверь, выслушай, что я скажу. Ты же дала мне пять минут,- быстро проговорил он, видя, как потемнели мои глаза.

Я ничего не сказала, а просто откинулась на спинку стула и продолжила смотреть на него строгим взглядом.

- Я точно также как и ты терпеть не могу это семейство. Уж, поверь мне, я тоже знаю, на что они способны. Но бизнес есть бизнес. А на кону наши доки. А ты знаешь, как это выгодно! Тем более, они принадлежали еще твоим предкам.

- Тебе то что с этого? - не выдержала я. Предки действительно были мои, не его. И доки, если уж на то пошло, тоже будут принадлежать мне, а не ему.

- Все просто дорогая. Мы давно ведем переговоры с японцами. Если все выгорит, то у нас в городе появятся несколько фирм, торгующих своими товарами и отстегивающих нам неплохой процент. Я всего лишь хочу небольшую долю, пару процентов, только и всего, - мурлыкал дядя, как ленивый кот, схвативший мышь  за хвост.

Конечно, что еще могло его интересовать. Деньги. Много денег. И ему не важно, какой ценой они попадут в его карман.

- Давай ближе к делу. Что хочет Мэрдок? – не выдержала я. Мысленно-то я уже приготовилась к решительному отказу.

- Сущие пустяки! Он готов отдать нам доки, если мы позволим кое-каким судам заходить в наши воды с упрощенной системой проверки грузов, - закончил дядя, сложив руки перед собой в замок.

- Что ты хочешь этим сказать? - недоумевала я.

- Что тут непонятного? Мэрдок пообещал нескольким своим партнерам упрощенное разрешение на ввоз грузов. А, как ты знаешь, это можем осуществить только мы, - вымолвил он.

- Упрощенное, то есть без проверки? – разумно расценила я его условия.

- Что-то вроде того. Для нас ведь это сущие пустяки? – вопросительно посмотрел он на меня.

Это было правдой. Все разрешения и проверки проводились через целый ряд бюрократических процедур, осуществляемых лицами, работающими на наши юридические конторы. Так уж было заведено много лет, что все права по юридическим и другим процедурам принадлежали нам. Никто не мог их обойти. Еще у моего прадеда была собственная юридическая компания, которая вела всего его дела. Со временем мы получили право вести абсолютно все сделки, происходящие в порту, в том числе выдавать разрешения на въезд, на осуществление торговли и так далее. Все вполне законно. Вы могли оформлять все дела и через другие юридические фирмы. Но окончательную печать всегда ставили в «Маккейн и партнеры».

Так значит, старый хитрец решил обойти все проволочки и взамен пожертвовать несколькими доками…

- И зачем же ему все это? – поинтересовалась я.

- Ты же знаешь, что получение разрешения занимает несколько дней, а иногда затягивается даже на несколько месяцев. Люди теряют много времени. А время, это деньги. И именно эти деньги собирается стрясти со своих партнеров Мэрдок. Подробнее я не узнавал, да и какая разница?  – проговорил дядя, подавшись вперед.

Вопрос был интересный. С одной стороны, это была выгодная сделка. Всего лишь упрощенная процедура. Но! Выдавая разрешение, мы рисковали подписаться под проверкой нелегальных грузов. А зная Мэрдока… Он никогда не делает ничего себе в ущерб.

- Позвони ему и скажи, что мы отказываемся от его предложения, - окончательно выдала я, выпрямившись в кресле.

- Ты с ума сошла, Алана? Отказываться от такой выгодной сделки? – побагровел Роджер.

- Ты свободен дядя! – я не собиралась ничего ему объяснять. Мне казалось, что это бесполезное занятие. За те несколько мгновений, что мы сидели молча, я успела все взвесить, увидеть возможные риски, просчитать прибыль и потери и прикинуть, что оно того не стоит. Я нажала кнопку громкой связи и сказала:

- Магда, мой дядя уже уходит.

У Роджера даже сосуд в глазу лопнул от злости. Он вскочил, опираясь руками на стол, и нагнулся вперед:

- Ты думаешь, что самая умная! Но рано или поздно ты оступишься! Подумай, как следует, пока не поздно, - прорычал он.

- В отличие от тебя, я всегда сначала думаю, - криво усмехнулась я, наслаждаясь тем, как краснеет его лицо. Больше не сказав ни слова, он вылетел в только что открытую моей секретаршей дверь.

Оставшись одна, я подумала, что, возможно, была немного грубовата. Самую малость. В целом, мы с дядей ведь были в хороших отношениях, несмотря на его вечную жажду прибыли. Но напряжение последних дней сказывалось и давало нехорошие результаты.

Взглянув на часы, я увидела, что уже было почти семь вечера. Пожалуй, на сегодня хватит. Взяв сумочку, я отправилась к лифту. Мне определенно нужно расслабиться. Стоя в лифте, я закрыла глаза и представила, как было бы хорошо сейчас оказаться дома, с бокалом хорошего вина, сидя в уютном кресле и слушая приятную музыку. Сегодня я никого не хотела видеть. Пожалуй, по дороге стоит заехать к Лерою. Это магазин элитных вин, владелец которого был француз, поставляющий в наш городок самые лучшие вина со всех уголков мира. Он всегда умел подобрать что-то, подходящее моему настроению.

Припарковавшись около его магазина, я заметила, что на парковке было сегодня много машин. Пятничный вечер, ничего удивительного. Открыв дверь, я уже готова была выйти из машины, дожидаясь, когда мимо проедет другой автомобиль. Вдруг я услышала скрежет металла, и поняла, что зеркало другого автомобиля слегка задело мою дверь. Каким идиотом надо быть, чтобы так облажаться! С каким же удовольствием я сейчас отыграюсь на этом неудачнике. Автомобиль как раз затормозил, когда я, наконец, вышла и решительно направилась к двери водителя:

- Какого черта вы садитесь за руль, если не умеете водить! – выпалила я, наклоняясь к раскрытому окну. И тут же осеклась, уставившись в сердитые сине-зеленые глаза. На мгновение я даже забыла, по какому поводу сейчас готова была разорвать на части владельца этого несуразного желтого мини купера. Сидящая в машине Даниэлла Мэрдок была в высшей степени возмущена. Рывком открыв дверь, она чуть было не сбила меня с ног. Смерив меня взглядом, от которого по телу пробежали мурашки, она выпалила:

- Это я-то не умею водить? А вам никогда не говорили, что прежде, чем открывать дверь машины, нужно посмотреть в зеркало?

На миг растерявшись, я тут же перешла в наступление:

- А вам что, места мало? Обязательно нужно было прижиматься ко мне вплотную, - прорычала я.

Она вдруг хитро улыбнулась и опустила взгляд, пройдясь по мне снизу вверх.

- Прижиматься вплотную, это ваша привычка, а не моя, - произнесла она низким, мурлыкающим голосом, от которого у меня внезапно пересохло во рту. Только сейчас я поняла, что именно я практически прижалась к ней. Нас разделало буквально каких-то пару сантиметров. Наши глаза еще пару минут назад метали молнии, а наши позы напоминали диких кошек, готовых вот-вот броситься друг на друга в борьбе за территорию. Теперь же мы были похожи скорее на… Я осеклась и тут же сделала шаг назад, возвращая себе таким образом способность спокойно и ровно дышать.

Это действие, как назло, очень позабавило блондинку.

- Я смотрю, что вам как раз это очень нравится, миссис Мэрдок, - прошипела я, выгибая бровь. Усмешка сползла с ее лица.

- Мечтать не вредно, - буркнула она и, развернувшись, вернулась обратно в машину, захлопнув за собой дверь.

- А кто будет мне компенсировать царапину на машине? – возмутилась я ее бегству.

- Если у вас ко мне какие-то претензии, обращайтесь к моим адвокатам, - съязвила она и завела миникупер.

Мои готовые вырваться наружу гневные реплики утонули в шуме резкого рывка ее двигателя. Мне оставалось только наблюдать, как ее машина стремительно удаляется с парковки.

 

Глава 6

Время было уже позднее. Я сидела в своем офисе, откинувшись в кресле, и смотрела на загорающиеся огни вечернего города в широкое панорамное окно. Секретаршу я давно отпустила, как, впрочем, и других работников. Не то чтобы у меня накопилось много работы, мне просто не хотелось никуда идти. Мой план с вином и музыкой провалился, а предпринимать какие-то другие меры мне не представлялось интересным. Я видела, как внизу проезжали машины, оставляя за собой шлейф из светящейся пыли. Темные точки спешащих домой человечков суетились, то сближаясь, то разбегаясь на фоне ярких неоновых вывесок.

Взглянув на свое отражение, я отметила, как сверкают мои глаза, сколько в них было неприкрытого желания. Моя поза внешне казалась расслабленной, словно у львицы, прилегшей отдохнуть. На самом деле внутри все было натянуто, как струна. В стекле отражался позади меня свет в дверном проеме от приоткрытой двери в приемной. В моем же кабинете свет был выключен. Вдруг на фоне ярко-желтого пятна я увидела образовавшуюся тень. Уборщица или задержавшийся работник? Никого не хочу видеть. Резко крутанув кресло, я уже было собралась послать ко всем чертям любого, кто бы ни стоял на пороге моего кабинета. Но, как это уже не раз случалось за последние дни, слова застряли у меня в горле. Это была она. Стройная фигура, облаченная в потертые джинсы и белую обтягивающую футболку. Ее белокурые волосы разметались по плечам, а ярко-синие глаза выражали настороженность. Я все еще молчала, ожидая от нее первого шага. Она слегка облокотилась на дверной косяк, сложив руки на груди:

- Поздновато вы работаете, - раздался в ночи ее насмешливый голос.

- Что вы тут делаете? -  вопрос был не очень оригинальным, зато вполне логичным.

- Я пришла извиниться, - тихо сказала она после небольшой паузы. Ее взгляд, сначала направленный на меня, теперь смущенно метался по обстановке в моем кабинете.

- И за что именно вы пришли извиниться, миссис Мэрдок? - мой голос предательски срывался на хрип. Я все еще не могла поверить, что она тут.

Даниэлла, наконец, вновь сфокусировалась на мне, заставив меня утопать в синеве ее глаз. Она слегка оттолкнулась от своей опоры и мягкой, грациозной походкой направилась ко мне.

- За все, - так же тихо произнесла она, остановившись всего в метре от моего кресла.

Ее действия вызывали у меня не просто шок, они переворачивали все мое сознание. Я не понимала, чего она хочет. Во рту у меня все пересохло, ладони же наоборот были влажными, мне стало тяжело дышать, каждая клеточка в моем теле испытывала невероятное возбуждение. Сама же я была не в силах пошевелиться. Я медленно прошлась взглядом снизу вверх, начиная от ее ботинок, далее любуясь ее длинными ногами, слегка задержавшись на ее бедрах, на которых низко, слишком низко сидели джинсы. Я видела, как натянута ее футболка на плоском рельефном животе, как она красиво облегает высокую, округлую грудь, как пульсирует жилка на ее шее... Ее лицо было словно нарисовано талантливым художником, ее губы были слегка приоткрыты, а глаза… глаза сияли синим пламенем.

- И что же вы хотите? – еле смогла вымолвить я.

- Вас… - выдохнула она, и мир словно перевернулся, открывая мне свои самые потаенные горизонты. Все как будто встало на свои места. Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с накатившими на меня эмоциями. Сердце стучало, как сумасшедшее, заставляя пульсировать и все мое тело. Я никогда такого раньше не испытывала.

Открыв вновь глаза, я увидела, что она подошла ко мне уже вплотную. Подняв голову, я встретилась с ней взглядом. Ее глаза сейчас были почти черными из-за расширенных зрачков.

- Ты же тоже меня хочешь, я знаю, - произнесла они почти шепотом.

Да, я хотела ее, безумно, страстно, как никого прежде. Но я не могла заставить себя даже пошевелиться. Все это было настолько непонятно и дико для меня, что я не знала, как поступить.

- Давай же… - попросила она меня.

Я больше не могла сдерживаться. Медленно подавшись вперед, я осторожно положила руки на ее бедра. Мои руки неуверенно прошлись по ее талии, опускаясь чуть ниже, потом каким-то образом оказались на ее ягодицах, и я слегка притянула Даниэллу еще ближе. Она издала легкий одобрительный вздох и опустила ладони на мои плечи, ища опоры. Я искала в ее глазах подтверждения, она слегка улыбнулась мне и кивнула. Мягкая грива волос обрамляла ее наклоненное лицо, создавая поистине невероятно притягательное зрелище. А мои руки уже расстегивали ее ремень и вытягивали футболку из джинс. Первое прикосновение к обнаженной коже чуть не лишило меня последнего самообладания. Твердый и одновременно нежный живот притягивал к себе, и я не удержавшись, поцеловала область чуть выше пупка, вдыхая ее сладкий аромат. Теперь уже наградой мне был ее тихий стон. Она выгнулась в моих руках, напрягая мышцы, от чего по моему телу побежали мурашки. Потом она наклонилась и прошептала мне на ухо:

- Не останавливайся, Алана… - как же эротично звучало мое имя в ее устах.

После чего она прикусила мне мочку уха и впилась теплыми губами в мою шею, оставляя на ней влажный след. Она не спеша перемещалась от участка у основания шеи до уха и обратно, вознося меня на пик блаженства. Мои руки в это время уже забрались под ее футболку, поглаживая бархатистую кожу на спине. К своему удивлению я обнаружила, что белья на ней не было.

Вот ее губы уже на моей щеке, опаляют меня горячим дыханием. А она все шепчет:

- Мисс Маккейн… Мисс Маккейн…

- Алана, называй меня Алана… - шепчу я ей в ответ.

Мои губы уже саднят, ожидая ее поцелуя, но она почему-то упорно продолжает звать меня. И в какой-то момент, я осознаю, что это не ее голос. Пытаясь вынырнуть из чарующих ощущений, я встряхиваю голову и судорожно начинаю хлопать глазами.

В первую секунду я ничего не понимаю. Мой кабинет, я сижу в кресле и передо мной темное панорамное стекло, а в его отражении на фоне освещенного дверного проема стоит какая-то фигура. Я резко поворачиваюсь в кресле и упираюсь взглядом в перекошенное лицо уборщика. Его глаза сейчас были размером с два яблока, он переминался с ноги на ногу, держа в руке швабру.

- Ээээ, мисс Маккейн… - запинался он. Так вот, чей голос настойчиво звал меня во сне! Во сне… Черт, это был сон, всего лишь сон.

Господи, что он слышал? Надеюсь, ничего, иначе мне придется его убить!

- Какого черта тебе тут надо? – раздраженно спросила я, выпрямившись и поправляя пиджак.

- Я, это… хотел спросить, нужно ли тут убираться? – пробубнил он, отчаянно ища глазами, где бы спрятаться от моего разъяренного взгляда.

И все-таки жаль, что я не держу в офисе оружие.

- Выйди отсюда и закрой за собой дверь! – прорычала я. Потом, немного остыв, добавила:

- Уберешься в моем кабинете завтра утром.

Уборщика как ветром сдуло. После того, как за ним захлопнулась дверь, я уронила голову себе на руки и зажмурила глаза. И как все это называется? У меня поехала крыша на фоне неудовлетворенных сексуальных фантазий и уязвленного эго? Эротический сон с участием женщины, причем не просто с женщиной, а с той, кого хочется придушить или на худой конец просто оградить себя от общения с ней. Боже, но как же все было реально во сне… Я до сих пор испытывала дикое возбуждение. Ее прикосновения казались таким обжигающими, ее кожа такая гладкая, ее запах… Так, стоп! Надо будет поговорить с моим психологом, что означают такие сны. Думаю, что этому найдется вполне достойное объяснение. Ведь сны всегда имеют скрытый иносказательный смысл. Только и всего. А еще мне срочно нужно заняться с кем-нибудь сексом. Срочно! Я даже резко выпрямилась, как будто прямо сейчас собиралась бежать на поиски страстного любовника.

Посмотрев на часы, я увидела, что было уже ближе к полуночи. Искать себе компанию на ночь было поздновато. Значит завтра. Но на всякий случай я откопала на своем столе визитку одного знакомого. Я называла его «экстренный случай». Мы встречались редко, но каждый раз проведенная с ним ночь была просто фееричной! Сейчас мне нужен именно он. Набрав указанный номер, я нервно слушала в трубке гудки. После четвертого или пятого, наконец, раздался недовольный голос:

- Алло, - кажется, я была не вовремя. Ну и плевать.

- Грэг, это я. Ты мне нужен завтра, - выпалила я без всяких предисловий.

- Алана? – Голос тут же взбодрился и, по-моему, обрадовался, - конечно, никаких проблем! Я заеду за тобой, сходим в «Магнус»!

«Магнус» – это самый шикарный ресторан в городе. Столики там бронировались за месяц, если не больше. Но для Грэга не было никаких проблем заявиться туда в любой день, в любое время суток. За это он мне и нравился. С ним можно было расслабиться и ни о чем не думать.

- Договорились, завтра в семь, - сказала я и повесила трубку. Только после этого я протяжно выдохнула.

Завтра это наваждение закончится. И все снова вернется к привычному ритму. Я продолжала себя уговаривать, хотя в глубине души я уже знала, что больше ничто не будет как прежде.

 

Глава 7.

Весь следующий день я посвятила приготовлениям к вечернему свиданию. Я отнеслась к нему, как к стратегически важной встрече, которая должна принести неоценимую пользу моему слегка взбаламученному сознанию. Я устроила глобальный шопинг и купила себе дорогое сексуальное платье без бретелек, насыщенного темно-бардового цвета, туфли на высоких каблуках, подчеркивающие мои стройные ноги, и, конечно, соблазнительное, невероятно эротичное, кружевное белье. Я успела побывать в салоне, где на мне не оставили ни одного необработанного участка, начиная от кончиков волос, заканчивая ногтями  на ногах. Макияж, духи, крема, украшения – можно было смело идти на прием к Королеве, хотя, пожалуй, к Королеве, так идти все же неприлично.

Осмотрев себя оценивающе в зеркало, я пришла к выводу, что перестаралась. Грэг определенно не стоит таких трудов. Я выглядела, не побоюсь этого слова, ослепительно. С другой стороны, что уж скрывать, я прихорашивалась так не ради него, и даже не ради любого другого мужчины, я делала это в первую очередь для себя. Я отчаянно нуждалась в том, чтобы почувствовать себя на высоте, как это всегда и было. Услышав звонок в дверь, я еще раз придирчиво себя осмотрела, и, захватив, сумочку отправилась к выходу.

Мой кавалер, конечно, не мог затмить моей красоты, но, тем не менее, не разочаровал. Модный, дорогой смокинг, небрежно расстегнутый ворот рубашки, начищенные до блеска, а скорее просто новые, ботинки, часы, стоимостью с хороший автомобиль и наглая похотливая улыбка - отличное сочетание лоска, мужественности и стиля. От него так и веяло тестостероном, пожалуй, он был все же очень хорош.  Я уже предвкушала незабываемый вечер и ночь в объятиях этого страстного сердцееда. В руках у него была красная роза, которая скорее дополняла идеальный образ, нежели была действительно подарком мне. Но ритуал был выполнен, я оставила цветок на тумбе у входа, захлопывая дверь.

- Алана, ты божественна, нет, ты дьявольски хороша! Может, забудем про ресторан и останемся у тебя? – шутливо проговорил Грэг низким возбужденным голосом.

- Нет, уж. Давай выполним все требуемые пункты. Десерт оставим на потом, - обворожительно улыбнулась я, прошествовав мимо него и оставляя шлейф от духов. Эффект был достигнут. Настроение, определенно, начало подниматься!

Мерседес Грэга остановился прямо у входа в ресторан. В таком заведении было принято подавать руку дамам, а у кавалеров забирать ключи, чтобы припарковать автомобиль. Под ручку со своим спутником я вошла в «Магнус», сопровождаемая несколькими заинтересованными взглядами. Вечер уже успел окупить затраченные усилия. Нам был предложен столик в зоне для особых гостей. Сам ресторан располагался на возвышенности, откуда как на ладони был виден практически весь город. Наш столик как раз находился на открытой веранде, позволяя нам наслаждаться потрясающим видом ночного города. Приятное освещение, вышколенные официанты, шикарный интерьер, легкая музыка…

- Итак, красавица, расскажи мне, что заставило тебя вспомнить о старине Грэге? Последний раз ты звонила мне, дай-ка вспомнить, кажется, год назад? – с довольной улыбкой проговорил Грэг, делая глоток вина. Он откинулся на стуле, положив локоть на стол, от чего его поза приобрела небрежно-расслабленный вид. Неужели уже прошел год с момента нашей последней встречи? А мне казалось, это было в прошлом месяце. Стараясь не показывать своего удивления, я ответила:

- Ты же понимаешь, как у меня много дел.. – начала, было, я.

- Но сейчас же ты здесь? – вставил он.

- Сейчас я решила устроить себе небольшой перерыв. И я подумала, что ты, как никто лучше, подходишь для этой цели, - соблазнительно улыбнулась я, взмахнув ресницами на манер роковых красоток.

- Что ж, это очень лестно. Вчера, когда ты позвонила мне, я был, мягко говоря, удивлен, приятно удивлен, - он подался вперед, плотоядно окинув взглядом сначала мою шею, потом мое декольте. Казалось бы, еще год назад от такого неприкрытого желания в его глазах, я бы испытала как минимум легкое возбуждение. Но сейчас мне требовалось нечто большее. Жаль только я сама не знала, что именно. Но не будем терять надежду. Помня о талантах Грэга, я решила, что он-то точно найдет способ удивить меня.

Спустя примерно полчала, я к своей досаде обнаружила, что начала скучать. Подробный рассказ о том, какой выгодный бизнес можно вести с Латинской Америкой или, что нефтяные вышки уже не являются стратегически прибыльным делом, вогнал меня в меланхолию. Рассеянно продолжая вполуха слушать, о чем вещает  мой собеседник, я стала разглядывать сидящую вокруг публику. Одни и те же лица. Все-таки маленький город имеет не слишком толстую верхнюю прослойку. А посетить это место есть возможность далеко не у каждого, цены тут кусались. Пожалуй, поход в ресторан, не был такой уж хорошей идеей. Это мероприятие обязывает вести великосветские беседы, на которые сегодня я не была настроена. Я уже начала обдумывать вариант закончить побыстрее ужин и отправиться домой, где можно было бы перейти к более приятным процедурам, нежели общение, когда услышала:

- Надеюсь, ты не против, Алана, - раздался голос Грэга, заставляя меня вынырнуть из задумчивости. Кажется, я все же упустила пару фраз из нашего диалога, или вернее монолога.

- Прости, что? – изобразила я на лице заинтересованность.

- Я уже понял, что ты меня не слушаешь, - рассмеялся он, а я не стала его разубеждать, - я предлагаю сбежать отсюда и продолжить в более уединенной обстановке. Только отлучусь ненадолго, если ты не против?

- О, ты читаешь мои мысли! - несколько более радостно, чем хотелось, сказала я. Похоже, он еще не растерял своих способностей угождать женщинам.

- Тогда я оставлю тебя буквально на пару минут, - сказал он, поднимаясь из-за стола и направляясь в сторону уборной.

Полностью расслабившись, я сделала очередной глоток вина, и тут же чуть не отправила красноватую жидкость обратной в бокал, когда увидела, кто входит в вип-зону. Я не могла поверить своим глазам. Рука непроизвольно сжала ножку бокала. Неужели это мое вечное проклятье теперь?! Господи, только бы они меня не заметили! Я даже прикрылась картой элитных вин, стараясь не поднимать голову.  Я все еще очень надеялась уйти по-тихому и как можно скорее, но к моему великому сожалению звезды, видимо, решили иначе.

- Добрый вечер, мисс Маккейн, - проговорил глубокий бархатистый голос, от которого по моему телу предательски забегали мурашки. Век бы мне его не слышать.

- Алана, какой приятный сюрприз, - вторил ему другой не менее раздражающий меня голос мэра. Ну, конечно! Разве могло быть иначе!

- Добрый вечер, Уолтер, миссис Мэрдок, - кивнула я им и снова уткнулась в карту, надеясь, что эти двое поймут намек и пройдут мимо. Но такие люди совсем не знакомы с чувством такта.

- Я смотрю Вы тут одна?  Мы можем составить вам компанию, - великодушно проговорил Уолтер. Нет, какая наглость предположить, что я пришла в ресторан в одиночестве! И если бы кто-то был повнимательнее, то заметил бы второй бокал вина, стоящий на столе. Боже, дай мне сил оставаться вежливой и не обрушить на эту семейку все свое негодование!

- Очень мило с вашей стороны, господин мэр, но я здесь вовсе не одна. Тем более, мы собираемся уже уходить, - процедила я, намеренно не поднимаю голову. После последних событий, я уже не отвечала за реакцию своего организма на присутствие одной особы. Поэтому я всячески избегала ее взгляда. Мне нет до них никакого дела.

- А так и не скажешь. Вы так старательно изучаете карту вин, будто собираетесь заказать как минимум пару тройку бутылок лучшего вина, - произнес наглый, насмешливый голос.

Последняя капля моего терпения была развеяна по ветру, и я с силой захлопнула злосчастную папку. Я медленно подняла голову, намереваясь поставить надменную блондинку на место, но меня встретил странно игривый и усмехающийся взгляд ярко-синих глаз. Создавалось впечатление, что она испытывает удовольствие. Только вот непонятно от чего. Но как бы там ни было, по моему телу сразу стало разливаться тепло, наполняя каждую клеточку живительным эликсиром. Я не знаю, как долго я сидела и неотрывно смотрела на нее. Может, это было всего пару мгновений, а может несколько минут. Я не замечала ничего, что происходило вокруг. На ней было длинное голубое платье, которое придавало Даниэлле какую-то нежность и эфемерность.  Она будто была соткана из лунного света и морской волны. Какие глупости приходят в голову, когда не спишь почти полночи накануне. Вспомнив, что было причиной моей бессонной ночи, я почувствовала, как меня бросило в жар. В реальности Даниэлла была еще притягательнее, как бы я ни старалась этого не замечать.  В это время, как раз вернулся мой кавалер, спасая тем самым меня от неловкой ситуации.

- Милая, надеюсь, ты готова ехать, - сказал он, галантно подавая мне руку и по-свойски обнимая за талию. В другой раз я, пожалуй,  не позволила бы ему такой фамильярности, но сейчас его поведение было мне на руку.

Даниэлла удивленно перевела взгляд с меня на Грэга и обратно. Улыбка тут же сошла с ее лица, сменившись какой-то другой эмоцией, которую я никак не могла определить. Ей точно не понравился мой спутник, чему я несказанно порадовалась.

- Дорогой, думаю, ты знаком с нашим новым мэром. А это его супруга, Даниэлла. Грэгори Стайн. Что ж, приятно было повидаться. А теперь нам пора. И кстати, рекомендую Шато Петрюс, восемьдесят первого года. Отличное вино, - с этими словами я всучила папку в руки растерянной жены мэра и королевской походкой прошла мимо, одаривая девушку самодовольной улыбкой.

Оказавшись на улице, я внезапно почувствовала холод, нестерпимый холод, что было так необычно для летнего вечера. Я обхватила себя руками, пытаясь сбить озноб.

- С тобой все в порядке? Ты дрожишь, - взволнованно спросил Грэг, тут же снимая с себя пиджак и накидывая его мне на плечи.

- Все в порядке, просто поехали, - сказала я, садясь в поданный мерседес. Почему-то теплее от этого мне стало. Перед глазами все еще стояло ее лицо.

Добравшись до дома, мы расположились в гостиной. Я была слишком озабоченной, слишком задумчивой и слишком уставшей. Не таким я представляла себе этот вечер.

- Алана, я вижу, ты чем-то расстроена, - участливо спросил Грэг, после того, как налил себе бокал виски.

- Все в порядке, - произнесла я, стараясь придать голосу чуть больше уверенности.

- Ты так твердишь уже битый  час с тех пор, как мы вышли из ресторана. Знаешь, я ведь не секс-машина. Мне важно и твое участие тоже. А сейчас я не вижу, что тебе все еще интересно мое пребывание у тебя дома. Я, пожалуй, поеду. Позвони мне, как будешь в более подходящем настроении, - он мягко улыбнулся, сделав один большой глоток и, поставив бокал на столик, направился к выходу. Я не стала его останавливать. Я лишь медленно опустилась на диван, поджимая под себя ноги, и обхватила руками подушку. Да что со мной такое происходит? Думаю, пора уже всё раз и навсегда прояснить, иначе я так и буду каждый раз срывать свои планы под влиянием непонятных эмоций.

 

Глава 8.

Провести еще одну бессонную ночь я не собиралась, поэтому, несмотря на бушевавшие внутри ураганы, я целенаправленно отправилась в постель. Как и Скарлетт О’Хара, я решила, что утро вечера мудренее, и обо всем я буду думать завтра. Очистив насколько это возможно свой разум от каких-либо мыслей, я погрузилась в сон без сновидений. К сожалению, даже проспав до полудня, я не избавилась от гнетущего чувства внутри. Если мне не удается преодолеть последствия проблемы, то нужно попробовать найти и устранить ее причины.

Итак, что меня беспокоит? Все началось с того самого вечера, когда состоялось открытие галереи. Ходить вокруг да около не имело смысла, источником моих волнений без сомнения является жена нашего мэра. Мне нужно прекратить отрицать тот факт, что она никак не выходит у меня из головы. Если не удается игнорировать факт ее существования, может, тогда стоит изменить тактику? Чем она отличается от любого другого человека, который чем-то привлекает меня? По сути, только полом. Ну еще статусом. И то и другое не такое уж серьезное препятствие. С мужчинами я привыкла действовать по своему усмотрению, то есть чаще всего я их соблазняла и выбрасывала, как использованный одноразовый стаканчик. Что, если мне попробовать такую же схему с Даниэллой? Не то чтобы я собиралась спать с ней, вовсе нет. Но ведь совсем не обязательно тащить кого-то в постель, если хочешь  повлиять на него, или ее… Следует просто сблизится с ней… Необычная мысль, как  давно досаждающая мне оса, наконец, пронзила жалом мой разум. Что мне даст близкое знакомство с этой особой? Во-первых, есть вероятность, что, как и все, что увлекает меня вначале, интерес к ней пропадет также быстро, как и появился. Мне может стать скучно. Во-вторых, как говориться, держите своих врагов на расстоянии вытянутой руки. То, что она является моим врагом, почему-то не вызывало у меня сомнений. В-третьих, часто так бывает, мы придаем слишком большое значение тому, что скрыто завесой тайны. Если же покров снят, то на деле, оказывается, все не так уж и важно.

Перемещаясь по своей гостиной с чашкой кофе в руках, я стала шаг за шагом продумывать дальнейшие действия.

И вот, спустя несколько часов, я сидела в своем «Рикки» на парковке у входа в картинную галерею. По моим расчетам до закрытия оставалось около часа. Я даже позвонила, чтобы узнать у менеджера, будет ли на месте миссис Мэрдок, мне было сказано, что директор будет здесь и дольше. Я подготовилась к этой поездке досконально. Рассматривая внушительных размеров двухэтажное здание в современном стиле, я задумалась, что еще неделю назад не допускала и мысли оказаться здесь вновь. Посмотрев в зеркало, я поправила и без того идеальную прическу и подкрасила губы. Зачем я это делала, я и сама не знала, но  выглядеть я хотела безупречно. Открыв дверь, я вышла из машины, машинально расправляя полы пиджака и складки на юбке. Мой вид должен был говорить о силе, власти и неприступности. Жертва переходит в наступление. Расправив плечи, и придав себе королевскую осанку, я решительно направилась к стеклянным дверям, наблюдая в зеркальных стенах за своим отражением.

У входа меня встретил навязчивый администратор, который наметанным взглядом определил во мне потенциального покупателя с неограниченным бюджетом. Он стал всячески рекламировать мне некоторые работы, рассказывая про историю их создания и тому подобную чепуху.

- Послушайте, молодой человек, тренируйтесь в своем красноречии на ком-нибудь другом. Меня интересует конкретная работа, и ничего, кроме нее, - безапелляционно прервала я поток его разглагольствований.

- О, конечно! Прошу прощения. И какая же картина вас заинтересовала, позвольте узнать? – расплылся он в приторной улыбке.

- «Опасное влечение», – улыбнулась я, скорее себе, чем ему.

- Ааа, вы уверены, что только она? – растерянно пробормотал он.

- Еще как уверена. Какие-то проблемы? – я видела по лицу мужчины, что он не слишком рад моему выбору. И догадывалась, почему.

- Видите ли, эта картина… Впрочем, мне нужно посоветоваться. Простите, я отлучусь буквально на минуту, - сказал он и тут же испарился. Я же не стала тратить время и направилась в ту часть галереи, где видела интересующее меня полотно.

Я заметила его еще в прошлый раз. Картина произвела на меня особое впечатление. На ней была изображена девушка, влекомая неведомыми силами. Она заходила в воды бушующего океана. Водная поверхность была необычного завораживающего цвета, она манила и звала. Вдали все еще горел последний луч скрывающегося за грозными тучами солнца. И именно он подсвечивал воду словно изнутри, делая ее удивительно насыщенной, сине-зеленой. Девушка была изображена сбоку, но художник удивительно точно передал эмоции на ее лице. Она шла вперед, словно в водах океана ее ждало самое прекрасное и светлое будущее, и неважно если будущим этим будет погибель. Девушка была похожа на сумасшедшего мотылька, летящего на огонь. Все это было выполнено в необычной технике, смесь импрессионизма и экспрессионизма. Что еще я отметила, так это то, что на картине не было цены. На всех остальных стоимость была указана, а эта работа была как будто сама по себе. В интернете она тоже не числилась. Что ж, попробуем узнать, что хранит в себе первая Ваша тайна, миссис Мэрдок.

Остановившись напротив холста среднего размера, я словно тоже стала погружаться в пучину разыгравшейся стихии. Спустя пару минут я услышала позади себя легкие шаги, которые стали замедляться по мере приближения. Я же продолжала рассматривать картину, не предпринимая попыток повернуться.

- Почему именно эта картина? - услышала я за спиной тот самый голос, от которого у меня уже привычно заметались бабочки в животе.

- А почему бы и нет? – спросила я, не двигаясь с места.

- Она не продается. Выберите что-нибудь другое, - также спокойно сказала Даниэлла.

- Меня не интересует ничто другое, - произнесла я и все же развернулась к собеседнице, усмехнувшись. Ее лицо тоже тронула легкая улыбка, как будто она была рада меня видеть.

- Я, честно говоря, не ожидала, что вы все-таки придете, - мягко произнесла она.

- Вы же сами меня настойчиво приглашали, - я сделала шаг навстречу, от чего на ее лице отразилось легкое замешательство.

- Не так уж и настойчиво. Тем более вы ясно дали понять, насколько я не вписываюсь в ваше расписание. То есть, я хотела сказать… - запнулась Даниэлла, видимо, осознав, как двусмысленно звучит ее фраза. Меня позабавило ее смущение.

- А вы бы, значит, хотели вписываться в мое расписание? И зачем же вам это? - задала я прямолинейный вопрос. Я понимала, что действую слишком настойчиво, но на то у меня были свои причины. Лучший способ преобладать над человеком, это вывести его из равновесия. Пошатнуть его уверенность в себе. А для этого все средства хороши.

- Вы пытаетесь сейчас поставить меня в непонятное положение? – растерянно спросила она.

- Ну, что вы, я вовсе не пытаюсь вас ставить ни в какое положение, ни в какую позу и даже ни в какую позицию, - усмехнулась я, видя, как на ее лице появился легкий румянец.

- Чего вы хотите? - спросила она, обхватив себя руками в защитной манере.

- Если вы помните, то я пришла купить картину, - изобразила я удивление на ее реакцию.

- Я уже сказала, что она не продается. Я могу помочь вам выбрать другую, если хотите, - она вновь вернула себе хладнокровие.

- Но мне нравится именно эта. Что же в ней такого особенного для вас? - спросила я, неотрывно глядя на владелицу галереи, как кобра, гипнотизирующая свою жертву. Она на секунду прервала наш зрительный контакт и взглянула на картину у меня за спиной, потом снова обратилась ко мне, отражая в своих глазах необычный цвет океана.

- Эта картина не принадлежит мне, - ответила она, как бы давая понять, что на этом разговор окончен.

- Надеюсь, вы ее не украли? – спросила я, намеренно придавая голосу насмешливый тон. К моему удивлению, она сделала резкий рывок вперед, оказавшись почти нос к носу со мной.

- Вам-то какая разница? Вы же пришли сюда не ради картины, верно? Что вам нужно? – угрожающе спросила она. В ее словах было столько страсти и силы, что я даже залюбовалась. Умная девочка. На мгновение вынырнув из своего образа ледяной статуи, она показала свой истинный облик. Ее взгляд вдруг переместился чуть ниже, задерживаясь на моих губах. Она тяжело вздохнула, а ее приоткрытые губы слегка подрагивали. Я не могла оторвать взгляд от такой красоты. Перед глазами снова стали мелькать образы из моего сна, обдавая меня волной жара. Воздух между нами был словно наэлектризован. Я смогла лишь выдохнуть:

- Отодвиньтесь от меня.

Она внимательно посмотрела на меня и улыбнулась:

- А иначе что? – спросила она с вызовом.

 Ох, зря она это сказала. Копившаяся внутри нерастраченная энергия и сдерживаемое возбуждение, рвались наружу, срывая последние защитные барьеры. Продолжая смотреть в упор на нее, я стала медленно приближаться, от чего на ее лице внезапно появился испуг и волнение.

- Не надо…, - прошептала она за долю секунды до того, как мои губы накрыли ее.

Между нами словно прошел разряд электрического тока, пронзая насквозь и вонзаясь в землю. Ее губы были такие мягкие, горячие и нежные. Мы обе застыли словно в невесомости, пытаясь свыкнуться с ощущениями. Еще никогда я не испытывала таких противоречивых чувств.  Я полностью отдалась эмоциям, ощущая сладкий и такой невероятный вкус на своих губах. Через мгновение я отстранилась, глядя в ее ошарашенные глаза. Сначала мне даже показалось, что поцелуй возымел мистическое действие, превращая девушку в соляной столб, но спустя секунду я услышала звук громкой пощечины, и обжигающая боль пронзила мою щеку. Я, конечно, ожидала шока и даже возмущения, но чтобы такое... Медленно поднимая руку, я дотронулась до горящей щеки, неотрывно глядя на Даниэллу. Испуг в ее глазах говорил о том, что она сама от себя такого не ожидала. Не сказав ей больше ни слова, я развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Меня трясло всю дорогу, пока я ехала домой. Я даже была вынуждена остановиться на обочине, чтобы руки перестали дрожать. Какой же дурой я была, проводя все эти эксперименты. Чего я этим добилась? Больше никогда и ни за что я не предприму ничего подобного!

 

Глава 9.

К тому времени, как я вернулась домой, мои растерянность и нервозность сменились другим чувством: я была очень зла. На себя, на Даниэллу, на всех и вся. Еще никогда я не оказывалась в таком идиотском положении, никогда я не ощущала себя такой слабой и униженной. Но хуже всего то, что это внутреннее напряжение до сих пор подпитывало мое возбуждение. Закрывая глаза, я все еще видела перед собой чуть приоткрытые губы, я слышала тихий, глубокий голос, я ощущала дыхание на своей щеке. Кстати, насчет щеки! Я прошла к зеркалу в холле и внимательно посмотрела на свое отражение. Черт! Щека была красноватой, не хватало еще, чтобы завтра она посинела, и тогда все мои сотрудники будут судачить за моей спиной, что их леди-босс с кем-то подралась. Не долго думая, я отправилась на кухню и достала из холодильника пакет со льдом. Обмотав его полотенцем, я приложила компресс к ноющему участку на лице, поморщившись от неприятных ощущений. Уж не знаю, поможет ли мне эта штука, или прошло много времени и все бесполезно. Поздравляю, Алана, ты провела еще один чудесный вечер!

Приняв душ, я немного успокоилась. Налив себе бокал красного вина, я села в кресло у камина и постаралась расслабиться, насколько это было возможным. Но мое уединение было недолгим, вскоре раздался телефонный звонок, вырвавший меня из нирваны. Взглянув на часы, я удивилась, было уже около десяти вечера. Брать трубку было лень, поэтому я решила дождаться сообщения автоответчика. После привычной фразы и звукового сигнала, я услышала голос брата:

- Где это ты так поздно гуляешь, сестренка? Я тут сегодня встречался с одной девчонкой, исключительно по деловому вопросу! Знаю, знаю, что ты считаешь меня непроходимым бабником, но я учел твои уроки, поэтому решил пойти на свидание с дочерью нашего потенциального партнера и объединить приятное с полезным. Так вот, я узнал одну любопытную вещь. Хотел с тобой ее обсудить. Не могу дождаться утра, очень уж странные дела творятся! Позвони, как сможешь! Чао-чао! – на этом сообщение закончилось. Можно было бы, конечно, взять трубку и узнать, о чем таком важном хотел рассказать Саймон, но настроения решать деловые вопросы не было совершенно. Все это может подождать до завтра.

Делая глоток уже из третьего по счету бокала, я подумала, что так недолго и спиться. Пожалуй, на сегодня пора заканчиваться заниматься самобичеванием и психоанализом. Хорошо, что завтра рабочий день, а значит, еще почти целую неделю я смогу не забивать себе голову эротическими фантазиями. Подумав, как звучит последняя фраза, я снова сделала большой глоток, стараясь подобрать не такой вульгарный термин для царившего в моем голове беспорядка.

Когда на дне бутылки жидкости оставалось не более чем на полбокала, я все же заставила себя подняться, намереваясь отправиться в постель. Внезапно тишину в доме нарушил звонок, который в первую секунду я приняла за трель телефона. Мой не совсем трезвый мозг дезориентировал меня, как мог. Как и в первый раз, ожидая реакции автоответчика и не дождавшись, я поняла, что трезвонит вовсе не телефонный аппарат, а дверной звонок. Вот уж это было совсем странно в такое время суток. Если это Саймон, придется бесцеремонно выставить его за дверь. Принимать гостей я была совершенно не готова. Тем более учитывая, что сейчас на мне была лишь шелковая ночная рубашка. Возможно, если бы я была чуть более трезвая, то потрудилась бы надеть хотя бы халат, но сейчас меня распирало раздражение. Почему я не могу ходить, в чем мне удобно у себя дома? Пусть неловко будет тому, кто за дверью. С этими мыслями, не выпуская бокал из рук, я резко дернула входную дверь, намереваясь обрушить на незваного гостя поучительную тираду.

На пороге в свете ночного фонаря стояла девушка, глаза которой сейчас были расширены от охватившего ее удивления. Она прошлась по мне своим ошарашенным взглядом, хватая ртом воздух в попытке что-то сказать. Странно, но я была абсолютно спокойна. Может потому, что в глубине души догадывалась, все это - очередной сон. Простояв так еще с минуту, мой мираж, наконец, выдавил:

- Я пришла поговорить, - раздался ее голос, взгляд синих глаз при этом, наконец, сконцентрировался на моих глазах, а не других участках тела.

Не хватало мне еще во сне вести какие-то задушевные беседы с этой собой.

- Иди к черту, - сказала я и захлопнула перед ее носом дверь. Вернее, попыталась захлопнуть, но мне помешал это сделать ее вовремя подставленный ботинок.

- Подожди, прошу тебя, - произнесла она, вновь открывая дверь и проскальзывая внутрь.

- Что тебе надо? Разве мы уже не все выяснили? Оставь меня в покое! – возмущалась я ее напору. Бокал вина при этом метался у меня в руках, роняя на паркет бордовые капли.

- Я должна оставить тебя в покое? А кто все это начал? Не ты ли проходу мне не даешь в последнее время? – рассерженным тоном чеканила Даниэлла.

- Что за чушь ты несешь?

- Сначала открытие галереи, потом магазин, ресторан, а сегодня ты еще явилась ко мне на работу, неся какую-то ахинею про картину. Ты просто повсюду! И хуже всего, что ты уже засела у меня в голове. Это все нужно прекращать, - заявила она. Я же от такого бреда только непонимающе хлопала глазами. Сон был слишком реалистичным, хотя чтобы дотянуть до достоверности ему определенно не хватало логики.

- Ты совсем из ума выжила? Зачем мне преследовать тебя? – я даже немного протрезвела от таких эмоций. Но зато алкоголь лишил меня последних остатков вежливой сдержанности. Я даже не замечала, что мы вдруг перешли с Даниэллой на «ты».

- Откуда мне знать? У меня, конечно, есть догадка, - вдруг запнулась она, - Но она совершенно безумная. И никак не вяжется с тем, что я слышала про тебя.

- И что же ты слышала про меня? - это уже было любопытно.

- Что ты прожорливая акула в мире бизнеса и в мире закулисных постельных интриг, - выпалила она и тут же осеклась, пряча свой взгляд. Это было дерзко и даже как-то обидно, вино явно не идет мне на пользу.

- Тебе лучше уйти отсюда, - проговорила я сухим, слишком спокойным голосом.

- А дальше что? Так и будем бегать друг от друга? – внезапно усмехнулась она и сделала шаг мне навстречу. Мое затуманенное сознание мешало мне понять ход ее мыслей, поэтому я просто молчала, стараясь сохранять хладнокровие.

- Мы обе большие девочки. Причем довольно неглупые. Неужели мы не можем найти способ избавить друг друга от наваждения? Я же не слепая и вижу, что не одна я попала в западню, верно? – мягко и насмешливо говорила она, продолжая приближаться ко мне. Ее взгляд пронизывал меня насквозь, заставляя мою ледяную глыбу плавиться и закипать.

- И что же ты предлагаешь? - спросила я внезапно осипшим голосом, когда она вплотную подошла ко мне.

- Вот это…  - и в следующую секунду ее пальцы зарылись в мои волосы, притягивая меня к себе. Ее губы впились в мои, не давая возможности увернуться. Хотя, кому я вру, я и не думала отстраняться и сопротивляться. Бокал вина со звоном упал на пол, разлетевшись на осколки. Последняя осознанная мысль, посетившая мою голову, была: «Если это все-таки сон, то завтра пойду к психиатру».

Не помню даже, что было на ней надето, на ощупь, кажется, кожана куртка, которая первая полетела на пол, за ней последовала футболка. Руки беспорядочно гладили, царапали, прижимали… С ремнем ее джинс я тоже быстро справилась. Но стащить их с себя она мне не позволила, накрывая мои пальцы и немного отстраняясь, чем чуть было не вызвала мой стон неудовольствия. Не хватало еще, чтобы в такой момент она пошла на попятную. Но ее дикий, горящий взгляд говорил об обратном.

- Ты поранишься, - прошептала она мне на ухо. И прежде, чем я поняла, о чем идет речь, я оказалась в горизонтальном положении в ее сильных руках. Этого я точно никак не ожидала от девушки, всего на пару сантиметров выше меня. Она очень бережно несла меня в сторону гостиной, наступая на рассыпавшиеся повсюду осколки, которые с сухим хрустом измельчались под ее ногами. Осторожно уложив меня на диван, она снова завладела моими губами, но теперь поцелуй был нежный, чувственный. Сладкая нега растекалась по всему телу. Кожа воспламенялась под ее ладонями. Ее рука плавно перемещалась от бедра все выше, поднимая невесомый материал. Я выгнулась, как кошка, позволяя ей завладеть моей шеей и спуститься еще ниже. Мои ногти царапали ее обнаженную спину, натыкаясь на препятствие в виде нескольких полосок ткани. Мои пальцы принялись искать застежку, но проклятая конструкция никак не хотела поддаваться. Тогда, как будто услышав мои мольбы, Даниэлла приподнялась и молниеносно стянула с себя и джинсы и остатки белья, представ передо мной совершенной нимфой. Я ласкала взглядом каждый изгиб ее тела, не в силах прикоснуться. Она казалась мне совершенством, таким недоступным и в то же время принадлежащим именно мне. Не сказав ни слова, девушка подала мне руку и я немного приподнялась, чем она воспользовалась, чтобы медленно избавить меня от моей сорочки. Опустившись на колени, она очень нежно провела рукой вдоль моей шеи, опускаясь ниже и пропуская сквозь пальцы мой сосок, описывая круг по моему плоскому животу и стремясь еще ниже, от чего по телу пробежала крупная дрожь. Что же она творит? Подавшись вперед, она прижалась ко мне обнаженной кожей и, захватив зубами мочку уха, процедила:

- Я хотела тебя с той самой секунды, что впервые увидела…

Почему от этих слов у меня окончательно снесло крышу? С тихим рычанием я подалась вперед, заставляя ее опуститься на пушистый ковер, а сама оказалась сверху, наслаждаясь хотя бы таким превосходством. Как же горят ее глаза, сколько в них неприкрытого животного желания. Какая же нежная ее кожа, какие сладкие губы, какой же у нее невероятный вкус…

 

Очнулась я от осознания, что мне стало прохладно, несмотря на то, что каким-то частям моего тела было очень даже тепло. Еще не открывая глаз, я уже поняла, что лежу на полу, закинув свою ногу на чужую, моя рука обнимает чью-то талию, а голова покоится на чьем-то плече. Спустя пару мгновений воспоминания сплошным потоком нахлынули на меня, заставляя резко подняться, чтобы убедиться в их состоятельности. Практически подо мной мирно спала девушка, приобнимая меня одной рукой за плечи. Оглядевшись, я заметила разбросанные повсюду вещи. Огонь в камине давно погас, поэтому и стало немного прохладно. Вновь вернувшись взглядом к Даниэлле, я невольно залюбовалась ее прекрасным лицом. Она была похожа на безмятежного ангела, укутанного шалью из золотистых волос. Приподнявшись на одном локте, я стала изучать ее тело, такое совершенное и притягательное.

- Нравится? – вдруг раздался насмешливый голос. Я, немного смутившись, встретилась с ней взглядом и тоже усмехнулась.

- Вполне. Может, переберемся в спальню? - продолжая улыбаться, предложила я.

Она потянулась, прижимая меня ближе к себе. Поцеловав мое плечо, она вдруг освободилась от моих объятий и поднялась на ноги, начав собирать вещи:

- Прости, но мне уже пора, - только и сказала она, как будто забежала исключительно на чашечку чая. От такого заявления я даже дар речи потеряла. Хотя собственно сколько раз я сама так говорила своим любовникам. Боже, какое это мерзкое ощущение, оказывается. Чтобы не терять чувства собственного достоинства окончательно, я тоже схватила ночную рубашку и накинула ее на себя. Раньше я никогда не смущалась своей наготы, но сейчас мне казалось, что я обнажила не только тело, но и душу. И эта демонстрация оказалась дешевым, пошлым и никому не нужным шоу.   

- Так значит, вот зачем ты приходила? Удовлетворить свою похоть? – не выдержала я.

Она вдруг застыла с только что поднятой курткой в руках и посмотрела на меня совсем не тем нежным и полным желания взглядом:

- Разве не этого ты хотела? Или, может, ты мне руку и сердце сейчас предложишь? – ее голос так и резал по живому, обжигая щеки сильнее, чем сотни оплеух. Неимоверными усилиями мне удалось сохранить спокойное и не выражающее никаких эмоций выражение лица. Что же, пусть будет так. Я не позволю тебе видеть, что у меня внутри. Губы сами сложились в насмешливую улыбку:

- Ты совершенно права. Мы неплохо провели время. Каждый получил то, что хотел. Передавай привет мужу, - а вот последнее явно было лишним, но слова уже слетели с языка.

В ее взгляде мелькнул стальной блеск, придавая и без того воинственной позе опасный оттенок.

- Какая же ты все-таки…, - тихо произнесла она и, одарив меня презрительным взглядом, пронеслась мимо, оставляя за собой холодный, снежный шлейф.

 

Глава 10.

Прошло всего несколько часов с того момента, когда за Даниэллой закрылась дверь, а я уже думала, какой будет наша следующая встреча. То, что нам предстоит встретиться вновь, не вызывало сомнений, как бы я ни пыталась себя обмануть. Правда, надеюсь, это случиться не раньше, чем я буду полностью к ней готова. После страстной и непохожей ни на что ночи, я думала, что сойду с ума от терзаемых меня ощущений. Но некоторые события, произошедшие на следующий день, заставили меня вынырнуть из своих романтических грез и погрузиться в совсем другие проблемы, далекие от сентиментальных. 

Зайдя в свой офис позже, чем планировала, так как заснуть удалось лишь под утро, я обнаружила на столе стопку бумаг, письма, свежие газеты и журналы. Я не знаю, когда бы все же приступила к работе, в голове творился полнейший хаос. Опустившись в кресло, я более получаса сидела и глядела в одну точку. Потом мой взгляд рассеянно прошелся по кипе макулатуры, разложенной передо мной. Письма я сразу решила отложить на конец дня. Бумаги стоит поручить моему заму. Хотя кое-что все же придется разгребать мне. Кучка газет и журналов готовилась уже отправиться на отдельный стол, как мало интересующая меня сегодня, но внезапно в голове мелькнул образ, который был мне хорошо знаком. Надоедливая картинка никак не выходила из головы, и я стала блуждать взглядом по тому, что меня окружало. Это оказалась первая страница ежедневной местной газеты, которая  лежала у меня на столе. С нее на меня смотрело улыбающееся весьма привлекательное лицо мужчины слегка за сорок. Надпись под фотографией заставила меня тут же схватить газету и прочитать следующее: «Сидни Фаррэл возвращается в родной город». Что за черт? Сын бывшего мэра решил-таки вернуться из Нью-Йорка, откуда он не выбирался последние лет семь? Он даже не явился на похороны отца, что не удивительно, учитывая, какие разногласия были у них. Хотя, на мой взгляд, можно было и оставить свои обиды ради такого дела. Когда-то Сидни был милым, веселым и ужасно обаятельным парнем. Помню, сколько раз он уговаривал меня пойти с ним на свидание, но по мне так он был слишком уж положительным и домашним, что ли. Такой скучный, мальчик-одуванчик. Мне казалось, что если я встречусь с ним хоть раз, то совесть не позволит отказать ему и во втором свидании, а там и до свадьбы не далеко. Такие перспективы меня как-то совсем не прельщали. Потом Сид решил избрать карьеру журналиста, чем сильно испортил отношения с отцом, который уже в то время был видным политическим деятелем и терпеть не мог «писак». Дошло до того, что отец пригрозил лишить сына наследства, что вызвало протест последнего, и, не сказав на прощание ни слова, Сидни собрал чемодан и уехал покорять большой город. Позже мы слышали, что он стал очень популярным журналистом, ведущим какие-то расследования и тому подобное. У него была своя передача на телевидении, а его блог по разоблачению известных личностей стал чуть ли не первым в десятке по популярности. Милый скромный мальчик превратился в настоящую акулу пера. И все же мне было совершенно непонятно, что же в итоге заставило его явиться в город, в котором у него не осталось ни родных, ни близких? В это самое время раздался звонок телефона и после того, как я рассеянно нажала кнопку громкой связи, моя секретарша объявила:

- Мисс Маккейн, к вам ваш брат. Мне проводить его?

Сначала я хотела отказаться от столь раннего общения с родственником, что-то зачастили они в последнее время. Но потом вспомнила о его вчерашнем звонке и решила все же выслушать, что же он готов мне сообщить. Хотя почему-то мне казалось, что я уже догадываюсь.

Саймон влетел в кабинет, чуть не сбивая с ног бедную секретаршу, и с разбегу плюхнулся на кресло посетителя. Я выжидательно смотрела на него, приподняв одну бровь.

- Ты так и не перезвонила мне вчера! – начал он с упрека.

-Я была занята… - пространно ответила я и тут же запнулась, стараясь прервать поток воспоминаний, который стремительно начал поднимать температуру моего тела.

- Тогда ты сама виновата! Он уже здесь! – воскликнул Саймон немного несдержанно.

- Ты про Сидни Фаррела? – спокойно уточнила я.

- Так ты уже в курсе? От тебя ничто не скроется, да? – усмехнулся брат. Я же, состроив недовольную гримасу, лишь приподняла газету, показывая ему разворот.

- О, ну тогда ясно. Короче, я узнал об этом еще вчера. Но ты не соизволила уделить мне свое драгоценное время. Хотя, может, ты еще и знаешь причину его приезда? 

- Просвети меня, - откинулась я на спинку кресла, облокотившись на подлокотники и сцепив руки в замок.

- А что мне за это будет? – с хитрицой во взгляде спросил братец.

- Не играй со мной, Саймон. Ты сам пришел сюда. Выкладывай уже или уходи, - отрезала я.

- Похоже, ты как всегда в прекрасном настроении? Ладно, ладно. Короче, он заявил в своей программе, что у него есть новый сюжет для громкого разоблачения. И это связано с его отцом. Что он не будет открывать карт раньше времени, но мол, в деле замешаны большие люди. Отец моей девушки говорит, что от этого приезда не стоит ждать ничего хорошего! Этот тип очень любит копаться в грязном белье известных людей и потом выставлять его на всеобщее обозрение.

- И что с того? Мне лично наплевать на него, - равнодушно сказала я, ничуть не заинтересовавшись новостью.

- Как знаешь, сестренка. Но он уже заявил, что первый, с кем он встретиться, будет новый мэр города. А дальше на очереди самые близкие друзья и враги, - многозначительно сообщил Саймон.

- К чему ты клонишь? – спросила я.

- Подумай сама. Он из всего устраивает шоу. Его расследования всегда идут чуть ли не в онлайн режиме. Тебе нужно такое пристальное внимание публики? А еще он очень любит действовать исподтишка, тогда, когда ты совсем не ждешь этого. Ты очень напрасно недооцениваешь его талант,  – настаивал он. И тут я задумалась, ведь самым близким человеком Джона была я. Ну еще несколько его друзей. Да уж, не хватало мне журналиста на хвосте. Пусть даже когда-то мы питали друг к другу вполне нежные чувства. Надо срочно разузнать, что ему нужно…

- Организуй мне личную встречу с ним! – решительно заявила я.

- Какая ты шустрая! Вставай в очередь! Тут знаешь, сколько желающих играть в наступление, - усмехнулся мне брат.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Сегодня у него аудиенция с мэром, завтра он идет к шерифу Милтону. Может, послезавтра он готов уделить тебе минутку другую, - издевался Саймон.

А Сид, похоже, времени даром не теряет. Что ж, я не привыкла ждать и уж тем более стоять в очереди. К тому же, мне тоже любопытно, о чем он хочет говорить с мэром и начальником полиции.

- Я сама разберусь. Ты сможешь достать мне номер его телефона? – спросила я, уже рисуя в голове план дальнейших действий.

- Найду, - судя по тону брата, он был доволен моим решением.

И вот, ближе к вечеру, я сидела дома и вертела в руке трубку. Номер телефона был записан у меня на клочке бумаги, и я никак не решалась его набрать. С одной стороны, не было ничего проще, с другой… Была одна причина, по которой я не слишком стремилась делать этот шаг. Сделав глубокий вдох, я все же набрала заветные цифры и стала слушать гудки.

- Я вас внимательно слушаю, - раздалось на другом конце. Какой любопытный способ приветствия. Человек определенно любит себя преподносить.

- Здравствуй, Сид, - сказала я как можно более томно.

- Кхе, - кашлянул голос, а потом усмехнулся, - я знаю только одну женщину с таким сексуальным голосом. Неужели это Алана Маккейн?

- Не забыл еще? А ведь прошло не много ни мало…

- Ох, не напоминай! Но разве можно тебя забыть?

- Я тут наткнулась на статью в газете. Оказывается, ты в городе? И до сих пор не соизволил пригласить меня на ужин? – произнося все это, я ощущала себя какой-то развратной девицей. Но было уже не до приличий.

- Ого! Вот уж не думал, что мое скромное общество будет Вам интересно! А то бы сразу прислал за Вами лимузин!

- Присылай, - просто сказала я.

- Хехе, прямо сейчас? Ты знаешь, у меня на вечер намечен один важный ужин. Отменить его я уже не могу. Но я предлагаю тебе присоединиться ко мне, если ты не против! – вот этих слов я и боялась. Вернее я их ожидала. Подавив внутри небольшой приступ паники, я продолжила:

- Так уж и быть, составлю тебе компанию.

- Надеюсь, ты не против камер? – рассмеялся он. Кажется, вечер обещает быть совершенно безумным…

К таким событиям я всегда готовлюсь основательно. Вот и сейчас, когда раздался звонок, и я открыла входную дверь, то сразу получила подтверждение тому, что приготовления были не напрасны.

- Ты знаешь, когда я уезжал в Нью-Йорк, то считал, что красивее тебя, не найти женщины на свете. И теперь, спустя семь лет, я убежден в этом даже больше! Ты бесподобна! – присвистнул Сидни, оглядывая меня восхищенным взглядом. Надо отдать ему должное, сам он тоже похорошел. То ли слава и уверенность в себе, то ли деньги и обретенный вкус, но мужчина, стоявший передо мной, был настоящим франтом.

- Ты как всегда преувеличиваешь, Сид, - мило улыбнулась я, разыгрывая невинное очарование.

- Боюсь, все как раз наоборот. Мне не хватает всего моего журналистского красноречия, чтобы выразить тебе свое восхищение.

После обмена любезностями и недолгой поездки к одному уединенному и очень хорошему ресторану, нас проводили к VIP кабинкам, отгороженным специальными ширмами. Мой пульс начал учащаться, когда я подходила к отведенной для нас зоне. Но когда я оказалась внутри, меня постигло огромное разочарование, хотя, не скрою, и облегчение тоже. Мэр сидел и читал меню в одиночестве. Завидев нас, он поднялся и удивленно посмотрел на меня, потом на Сидни, и неуверенно улыбнувшись, протянул руку последнему в приветственном жесте.

- Добрый вечер, мистер Фаррел и мисс Маккейн. Вот уж не думал, что вы придете вдвоем!

- Добрый вечер, господин, мэр! Дело в том, что Алана моя давняя подруга, и я не мог не предложить ей составить мне компанию. Надеюсь, Вы не против? – проговорил Сидни, положив руку мне на спину. Надеюсь, под термином «подруга», мэр не станет подразумевать что-то более интимное. Странно, что меня вдруг это озаботило. Учитывая обстоятельства, такие мысли мэра были бы мне даже на руку. Черт, опять странные мысли…

- Ну, что вы! Я только рад! Прошу вас, присаживайтесь, - и он, как настоящий джентльмен отодвинул мне стул. Что ж, неплохо.

Когда все расселись, я все же не удержалась. Укладывая салфетку себе на колени, я как бы невзначай поинтересовалась:

- А где же ваша супруга, Уолтер?

- Она… - начал было он, но потом вдруг перевел взгляд куда-то в сторону и улыбнулся:

- А вот, собственно, и она!

 Все мое уверенное хладнокровие тут же начало плавиться и испаряться, когда я услышала за своей спиной стук каблуков и мягкий голос:

- Простите, я опоздала, пробки… - сказала она и осеклась, видимо, заметив мою фигуру.

 

Глава 11.

Очень трудно сохранять напускное спокойствие и расслабленность, если сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

- Дорогая, я уже начал беспокоиться, - Уолтер осторожно взял в свои ладони безвольно повисшую руку жены. Сама Даниэлла как будто застыла на месте, буравя меня взглядом.

- С тобой все в порядке? У тебя такая ледяная рука… – обеспокоенно спросил мэр. Это заставило девушку на время оторвать от меня взгляд, и, превозмогая усилия, она одарила его любящей улыбкой:

- Конечно, дорогой! Просто на улице немного прохладно. Я так понимаю, что у нас что-то вроде парного свидания? – язвительно усмехнулась она. О, это даже забавно!

- Гхм, боюсь, это громко сказано, - смущенно оправдывался Сид.

- Мистер Фаррел любезно предложил мне сопровождать его на эту встречу в честь наших с ним давних очень теплых отношений, миссис Мэрдок, - намеренно слащаво произносила я, наблюдая за ее реакцией.

- Что ж, очень мило с его стороны. Рада, что вы к нам присоединились, мисс Маккейн, - сказала она, натянув на себя улыбку.

- Думаю, что мы уже достаточно близко знакомы, чтобы называть друг друга по имени, Даниэлла, - поддела я ее, с наслаждением отмечая, как ее щеки тронул легкий румянец. Она пронзила меня взглядом, собираясь, видимо, сказать мне что-то не менее едкое, но положение спас ее муж:

- Кстати, отличная идея. Я и сам хотел предложить. Учитывая, что сейчас мы в такой камерной обстановке, давайте перейдем на «ты»!

- Что ж, я только за! В моей профессии, чем проще и радушнее отношения с объектом, тем лучше, - поддержал его Сидни.

Даниэлла демонстративно ничего не ответила, взяв со стола меню и уткнувшись в него, как будто меня здесь и не было.

Когда все расселись и сделали заказ официанту, мэр, наконец, откинулся на спинку стула и заговорил:

- Итак, Сидни. Ты очень настойчиво приглашал нас на этот ужин, собираясь сообщить что-то сверх важное. Мне, конечно, приятно находиться в вашем обществе, но хотелось бы узнать об истинных мотивах этого торжества.

- Ты, как всегда, человек дела, Уолтер? Что ж, я расскажу вам одну любопытную историю, - начал Сид, тоже приняв расслабленную позу.

Я тем временем не сводила взгляда с блондинки, которая, по всей видимости, решила меня показательно игнорировать. Похоже, ее искренне заинтересовало то, что собирался говорить журналист. Оторвавшись от изучения меню, которое было уже прочитано ею вдоль и поперек, она с нескрываемым любопытством посмотрела на мужчину.

- Собственно, скоро об этой истории станет известно всем, но пока я не хочу афишировать всех деталей. Как некоторые из вас, должно быть, знают, я давно не общался со своим отцом. Он был сложным человеком, поэтому ему было также трудно сделать первый шаг. Я же уже давно понял, что сказать мне ему нечего. Выбор свой я сделал и не собирался ничего в своей жизни менять ему в угоду. Когда он умер, то я в это время был в дальней командировке и не смог даже приехать на похороны. И, если честно, не слишком-то переживал по этому поводу. Будучи уверен, что отец не оставил мне ни цента, я был крайне удивлен, когда неделю назад ко мне обратились юристы из фирмы, ведшей его дела, и сообщили, что я должен явиться для оглашения завещания. Мне было сказано, что такова была его воля, не оглашать завещание сразу, а по прошествии определенного срока. Отец оставил мне все свое имущество, за исключением кое-каких мелочей. Но на одном условии! Я хочу, чтобы вы понимали, наследство, конечно, было приятным обстоятельством, но не исключительным. Я вполне обеспеченный человек. Выполнять прихоть старика мне было совершенно не с руки. Но, тут следует элемент любопытства! Все обстоятельства были указаны в письме. Письмо это весьма длинное и не все его содержание будет вам интересно. Поэтому расскажу вкратце своими словами, если позволите. Отец писал, что, если это письмо попало в мои руки, значит, он умер раньше, чем планировал. Забавно, он все всегда планировал… Даже свою смерть… Впрочем, не важно. Итак, он писал, что в последнее время ведет одно очень важное расследование. О нем знают единицы только самых доверенных ему людей. Дело в том, что в этой истории могут быть замешаны очень высокопоставленные лица. Расследование связано с контрабандой и кражами на баснословные суммы. У него нет пока доказательств, но есть подозрения. Если ему не удастся довести дело до конца, значит, это должен сделать кто-то другой. И он предлагает заняться этим мне. Даже, если у меня ничего не получится, я все равно получу свое наследство. Но, по крайней мере, я должен сделать все от меня зависящее. Как вы понимаете, мое журналистское чутье не позволило мне пройти мимо. Поэтому я здесь! И намерен копать, пока не найду хоть какие-то зацепки. А теперь, дорогой Уолтер, скажите мне честно, известно ли вам что-нибудь об этом странном деле? – закончил Сид и впился взглядом в нахмурившегося мэра.

По правде говоря, я была слегка шокирована от такого повествования. Господи, я знала Джона почти всю мою сознательную жизнь! Его, конечно, с трудом можно было назвать добрым, милым стариком, но он всегда был честным трудоголиком, консервативным, строгим и очень ответственным. После смерти деда, он часто помогал мне советом или просто поддерживал по-отечески. Я считала его довольно близким мне человеком. И узнать о том, что он вел какое-то тайное расследование, было все равно, что узнать, что я не родная дочь своих родителей. Почему он ничего мне не сказал? Неужели не доверял? И в итоге, кому он поручил это дело? Своему нерадивому сыну, который давно забыл о том, что у него есть отец.  Да, это определенно был удар ниже пояса.

В это время, краем глаза я заметила какое-то резкое движение со стороны жены мэра. Обратив на нее пристальный взгляд, я увидела, что ее рука дрогнула, и из бокала на брюки выплеснулась вода.

- Боже, простите, очень неловко с моей стороны, - начала она нервно пытаться промокнуть расплывающиеся мокрые пятна. Странно, очень несвойственное ей поведение.

- Я смотрю, ваша одежда так и притягивает жидкости из бокалов, - усмехнулась я и тут же пожалела. Она резко взглянула на меня, а затем поднялась, бросая салфетку на стол:

- Простите, я отлучусь не надолго, - и с этими словами она покинула нашу компанию, направляясь, видимо в дамскую комнату. Нехорошо получилось…

- Однако, - проговорил Сид, провожая любопытным взглядом уходящую девушку.

В это время как раз откашлялся мэр. У него было достаточно времени для репетиции речи:

- Видите ли, уважаемый, Сидни. Мне доводилось знать вашего отца, как вы понимаете. Но мы не были близки. Я стал баллотироваться на этот пост уже после его смерти. Поэтому мне ничего не известно о его расследованиях. И что самое странное, после вступления мной в должность, никто не обратился ко мне с просьбой продолжить его дело. И я ничего не знаю о каких-то там кражах или контрабанде. Очень жаль, что не смог вам помочь, - проговорил он. Тон его был, как мне показалось, не слишком дружелюбным.

Мне было сложно сосредоточиться на разговоре, мысли были далеко отсюда, я никак не могла отделаться от желания последовать за Даниэлллой. Мне стало уже казаться, что из стула в мои ягодицы врастают кнопки, настолько нестерпимо было ожидание. В конце концов, не выдержав, я поднялась:

- Извините, господа, но я тоже должна вас покинуть на несколько минут, - и с этими словами, игнорируя удивленные взгляды, я отправилась на поиски блондинки.

Как и ожидалось, я нашла ее в туалетной комнате. Она стояла перед зеркалом, опустив голову и вцепившись в раковину. Рядом с ней девушка в красном платье подкрашивала губы и поправляла прическу. Когда за мной захлопнулась дверь, Даниэлла на автомате подняла голову и встретилась со мной взглядом в зеркале.

- Зачем ты сюда пришла? – холодно спросила она.

- Разве это не общественное место? – насмешливо ответила я вопросом на вопрос.

 Сколько же эмоций промелькнуло в ее глазах, отражая мои собственные. Отголоски недавней близости легко читались в наших взглядах. Видимо, пятой точкой девушка в красном почувствовала, что назревает что-то серьезное, и поспешила покинуть комнату. Продолжая наблюдать за Даниэллой, я протянула руку и закрыла дверь на защелку.

- Разве это не общественное место? – съязвила Мэрдок, наблюдая за моими действиями.

- На самом деле, я хотела поговорить с тобой, - начала я.

- А я не хочу ни о чем говорить, - она резко развернулась и направилась к выходу, намереваясь отпереть дверь и проскочить мимо меня, но я преградила ей путь:

- Да что с тобой такое? Ты сегодня сама не своя! – в моем голосе смешались раздражение и обеспокоенность.

- Тебе-то что за дело? – она отвернулась от меня, сцепив руки перед собой.

- Я так предполагаю, что причиной всему не наша прошлая ночь, - проговорила я и увидела, как расширились ее глаза в отражении. Она вновь повернулась ко мне:

- Ну, конечно, разве может кого-то волновать всего лишь какая-то случайная ночь? Вот ты, я смотрю, быстро нашла себе другое развлечение, да? – она вела себя, как подросток, чем ужасно злила меня.

- Между прочим, не я сбежала к своему муженьку! Поэтому не надо себя вести, как ревнивая любовница! – выпалила я и тут же перехватила ее руку, желавшую украсить мою щеку очередным розовым румянцем. Ну, уж нет, милочка, теперь я готова к твоим замашкам. Я резко завела ее руку за спину и прильнула к Даниэлле, впиваясь в ее губы. Это была естественная реакция моего тела, не мозга. Мысли окончательно покинули голову, когда мои губы соединились в безумном танце с ее нежными, податливыми, такими соблазнительными губами. Она даже не пыталась сопротивляться и ответила на мой поцелуй не менее страстно, прижимая меня к двери. Разве может такое быть, что ее вкус стал ее слаще? Мои пальцы стали лихорадочно блуждать по ее блузке в поисках пуговиц, расстегивая одну за другой. Одна ее рука в это время освободилась от моего захвата и проскользила вдоль бедра, поднимая подол коктейльного платья, а вторая зарылась в мои волосы, притягивая мою голову еще ближе. Как будто можно слиться с ней еще плотнее, чем мы уже были соединены. Когда ее ладонь добралась до самой пульсирующей точки, я выгнулась и издала сдавленный стон. Мне казалось, что понадобиться не более минуты, чтобы довести меня до пика блаженства. Но в это самое время ручка за моей спиной начала судорожно дергаться и сквозь дверь мы услышали голоса:

- Может, дверь сломалась? Надо позвать администратора…

Мы тут же отпрянули друг от друга, прерывая страстные объятия. В ее глазах был такой же сумасшедший голодный блеск, как и в моих. Но оказаться застигнутыми в общественном заведении полуголыми нам не хотелось. Поэтому, ничего не говоря, мы судорожно стали поправлять помятую одежду и растрепанные прически. Я так и не нашла, что сказать ей. Она тоже продолжала молчать. После чего, оглядев друг друга и убедившись, что наш вид более менее вписывается в рамки приличия, не считая, конечно, возбужденно горящих глаз, я отперла замок.

 

Глава 12.

Когда мы выбрались из дамской комнаты и прошествовали по направлению к нашему столику, то взглядом нас провожали, как минимум, пять пар глаз удивленных дамочек. Что-то объяснять и уж тем более оправдываться никто из нас не собирался. Не дойдя до нужной кабинки буквально несколько метров, Даниэлла вдруг резко схватила меня за руку и повернула к себе:

- Этого больше не должно повториться, - проговорила она тихим голосом, сверля меня взглядом.

- Тебе не кажется, что мы это уже проходили? – отметила я саркастически, невольно поглядывая на ее губы.

- Перестань, - одернула она меня.

- Тебе самой не надоело играть в кошки-мышки? – не удержалась я.

-Так будет лучше для всех, поверь мне, - произнесла она настойчивым и ровным голосом. Я посмотрела на нее внимательным, изучающим взглядом, отмечая ее решимость и убежденность. Никогда не унижалась ни перед кем и не собираюсь:

- Как скажете, миссис Мэрдок, - процедила я. Моя фраза явно резанула ей слух, судя по тому, как дернулись морщинки на ее лбу. После чего, окинув ее равнодушным взглядом, я продефилировала в сторону кабинки.

- А вот и наши прекрасные дамы, - заметил Сид, вставая в знак приветствия. Мэр, видимо, решив не отставать по галантности, тоже встал.  Я нацепила на себя свою самую очаровательную улыбку. Взмахнув ресницами, я одарила Сидни благодарным взглядом, когда он отодвигал для меня стул. Тот даже рот приоткрыл от охватившего его удивления.

- Чем вы тут занимались без нас господа? – спросила я, придавая голосу бархатистый тембр.

Остаток вечера я, как могла, источала притягательность, обаяние и  великолепие. Я намеренно не смотрела в сторону Даниэллы, делая вид, что ее просто нет за столом. В основном лавры доставались младшему Фаррелу, младший же Мэрдок тоже не был обделен моим обществом. Разговор больше не возвращался к теме тайных расследований и тому подобное. Сидни рассказывал про свои поездки и связанные с ними приключения, Уолтер восхищенно расспрашивал и говорил, что сам всегда мечтал о такой жизни, полной приключений, но в итоге стал нудным политиком. Из угла, где сидела его жена, не доносилось ни звука.

Когда ужин подошел к концу, все направились к выходу и еще какое-то время прощались на улице. Мэр пообещал всяческое содействовать Сидни в его расследовании, а тот в свою очередь обещал информировать мэра обо всем, что ему удастся выяснить. Уже собираясь садиться в машину к Сиду, я все же бросила взгляд на Даниэллу. Она стояла такая уверенная и расслабленная, а в ее взгляде читалась снисходительность. Она покачала головой и произнесла немного грустным голосом:

- Что ж, приятного вечера, мисс Маккейн.

- Вам тоже, миссис Мэрдок, - моя губы дрогнули в язвительной усмешке. И как ей удается даже в такой ситуации выводить меня из себя?

Уже в машине я откинулась на спинку кресла и стала рассматривать проплывающие мимо здания. Поддерживать разговор я была не в настроении, шоу окончено, можно перестать притворяться.

- Ну, а теперь расскажи мне, что у вас происходит? – неожиданно начал Сид, который до этого рассказывал какие-то анекдоты.

- Ты о чем? – лениво спросила я.

- О тебе и жене мэра, конечно! – заявил он с хитрой улыбкой. От такой прямолинейности я даже выпрямилась.

- Что ты несешь? Между нами ничего нет, - выпалила я, и сразу поняла, что таким ответом создала еще большее подозрение.

- Да, брось ты, я же не слепой. Между вами, как кошка пробежала, жирная такая, черная кошка. Вы мужика что ли не поделили? – посмеивался он, продолжая следить за дорогой.

- Вот еще! Было бы что делить! – возмутилась я, судорожно перебирая в голове, что бы придумать поправдоподобнее.

- Тогда может, она чем-то насолила тебе лично? – не унимался сегодняшний мой водитель.

- Послушай, мы просто не испытываем друг к другу симпатии, а проще говоря, мы недолюбливаем друг друга. С того времени, как я ее увидела, эта женщина только и делала, что раздражала меня. Терпеть таких не могу! - я говорила как можно более презрительно, почти ничего не выдумывая. Упуская всего лишь мааааленькую деталь.

Он на мгновение повернул голову и изучающее посмотрел на меня, а потом кивнул и сказал:

- Это я очень хорошо понимаю. Бывает. У меня, по крайней мере, случалось. Правда, в данной ситуации у меня создалось немного иное впечатление, - задумчиво проговорил он.

Решив сменить тему, я спросила:

- Послушай Сид, а что за история с твоим отцом? Я ведь хорошо его знала и очень удивилась, что он и словом не обмолвился об этом расследовании.

- Представь себе, я тоже несколько удивлен, - ответил он.

- И что теперь ты собираешься делать? – поинтересовалась я.

- Завтра я встречаюсь с шерифом. Уж кто как ни он должен был быть в курсе этой истории, - уверенно заговорил Сидни.

- Мне бы тоже хотелось знать, что, черт возьми, это за история такая, - проговорила я.

- Так, присоединяйся, - вот так, запросто, предложил он.

- В каком смысле? – не совсем поняла я, что он имел в виду.

- Я даю тебе возможность удовлетворить свое любопытство, а заодно помочь мне. Ты здесь всех знаешь, тебе люди доверяют. Мне не помешала бы твоя поддержка, - он говорил так, как будто только что открыл Америку. Я уставилась на него, как на полоумного. Вот уж не собиралась тратить свое время на глупые поиски иголки в стогу сена.

- Спасибо, конечно, но у меня и так дел хватает, - заявила я.

- Да, ладно тебе! Неужели не любопытно, какие тайны скрывают местные жители? Ведь кого-то он подозревал! Тебе не приходило в голову, что это может быть кто-то приближенный к тебе? – мы уже остановились у моего дома, он припарковался и теперь повернулся вполоборота ко мне, буравя взглядом.

Честно говоря, в его словах была доля логики. Не то чтобы мне хотелось играть в Шерлока Холмса или какие-то шпионские игры, но быть в курсе самых важных событий города, безусловно, не помешало бы.  

- Что ты предлагаешь? – спросила я напрямую.

- Поехали завтра на встречу к шерифу со мной, - проговорил он и чуть улыбнулся.

- Хорошо. Но как только я захочу выйти из игры, ты не будешь меня преследовать, идет?

- Слово скаута! – приложил он руку к груди, давая комичную клятву.

- Тогда до завтра, Сид, - и с этими словами я распахнула дверцу машины и направилась по дорожке к входной двери своего дома.

- Эй, а на чашку кофе разве ты меня не пригласишь? – раздался из открытого окна автомобиля жалобный голос.

- Кофе на ночь вредно, - кинула я ему через плечо, не оборачиваясь. Уже закрывая дверь, я услышала приглушенный смех.

 

Следующим утром я в сопровождении Сидни Фаррела входила в полицейский участок. Как обычно здесь царила тишина и умиротворение. У местного шерифа было всего четыре основных помощника, которые к тому же работали посменно. В нашем городе редко случаются серьезные преступления, а даже если и происходит что-то противозаконное, чаще всего, стараются не доводить дело до решетки. Если уж случилось ограбление или нападение, то вызывают дополнительную бригаду из соседнего города.

Рональд Милтон оторвался от изучения бумаг и удивленно поднял на нас голову:

- Ничего себе, процессия! Чем обязан?

- Добрый день, сэр!  Если вы помните, я Сидни Фаррел, сын предыдущего мэра, - начал Сид, протягивая шерифу руку для приветствия. Милтон медленно ответил на рукопожатие, продолжая задумчиво хмуриться, как будто копаясь в своих воспоминаниях.

- Точно, точно. Припоминаю. Ты, кажется, укатил из города много лет назад? – как всегда без лишних церемоний спросил начальник полиции.

- Именно так. Теперь я приехал в город по одному важному делу. И хотел бы, чтобы вы уделили мне внимание, - проговорил Сидни.

- Хех, ну, что ж. Даже любопытно! Присаживайтесь! А, Вы, мисс Маккейн, каким судьбами? Тоже важное дело? – посмотрел он на меня, придвигая еще одно кресло поближе к своему рабочему месту.

- Ты же знаешь, Рональд, как много для меня значил Джон. После того, как ты выслушаешь предысторию его сына, я думаю, ты поймешь мой интерес в этом деле, - сказала я, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

- Вы меня прямо заинтриговали, - поудобнее устраиваясь, сказал, шериф.

Спустя где-то полчаса, после подробного рассказа Сидни, лицо шерифа уже не выглядело таким простодушно расслабленным. Он все больше хмурился и погружался в себя. Когда в участке воцарилась тишина, мы дали ему возможность переварить информацию, ожидая реакции. Прошло некоторое время, прежде чем он проговорил:

- А вы уверены, что старик просто не разыгрывал вас? Секретное расследование? Влиятельные подозреваемые? Это все смахивает на тайны Мадридского двора, - недоверчиво спросил он.

- У меня есть все основания верить ему. Отец был сложным человеком, но шутником его точно нельзя назвать.

- Мда. Если все, как вы говорите… Боюсь, мне нечем вам помочь. Я совершенно не в курсе дела. Мэр никогда не вызывал меня к себе и не выказывал никаких подозрений. Мне об этом ровным счетом ничего не известно, - сказал он, собирая складки на лбу и разводя руками.

Я переглянулась с Сидни, который был слегка озадачен.

- Вы хотите сказать, что мой отец вел расследование без ведома полиции? И кто же, скажите на милость, были его помощниками, о которых он упоминает? – подался он вперед, вопросительно глядя на шерифа.

- Это и я хотел спросить! Потому-то мне и кажется это странным! Скажу вам честно. По мне, так старик просто выжил из ума на старости лет, - прокряхтел Милтон.

Я внимательно его рассматривала, и мне показалось, что в его, на первый взгляд, равнодушном облике промелькнула тень беспокойства. Либо он тоже слишком удивлен, либо… либо он чего-то недоговаривает.

- Спасибо за помощь, шериф, - произнесла я, поднимаясь. Сид удивленно смотрел на меня, но я незаметно подала ему знак, давая понять, что нам лучше сейчас уйти.

- Да, спасибо, - пробурчал Сид, поднимаясь.

- Было бы за что! Я всегда готов помочь, если что. Но в данном деле, боюсь, бесполезен, - пожал шериф плечами.

Когда мы уже собирались выйти из участка, я услышала у себя за спиной:

- Кстати, Алана, у меня тут есть для тебя кое-что, - произнес он.

Я удивленно обернулась. По лицу шерифа я поняла, что информация предназначена только для моих ушей.

- Сидни, подожди меня в машине, - сказала я ему.

Когда за ним закрылась дверь, я подошла ближе к Милтону, вопросительно глядя на него.

- Тут такое дело, - начал он, - помнишь, я хотел проверить нашу блондиночку? Так вот, я навел кое-какие справки.

От его слов словно тысяча мотыльков внутри меня замахала своими маленькими крылышками. Я нетерпеливо спросила:

- Что ты узнал?

- Может это все и ерунда. Сначала все было очень чисто и гладко. Воспитывалась в детском доме, потом поступила в школу искусств, закончила с красным дипломом, работала в нескольких картинных галереях и тому подобное. Все вроде прозрачно. Но есть одно странное пятно. Сразу после детского дома и до поступления в школу искусств прошло пять лет. И вот эти пять лет как будто выпали из ее биографии. То ли файл засекречен, то ли у нас призрак. Короче, странное это дело. Но, может, это просто совпадение и никаких тайн не несет. Бывает, в конце концов, что файлы стираются, архивы сгорают, бумаги теряются. Короче, я свое дело сделал, - закончил он.

- Если узнаешь что-то еще, сообщи мне незамедлительно, - настойчиво проговорила я. Похоже, пора уже и мне заняться Вами серьезно, миссис Мэрдок, или как там Вас! Но даже несмотря на все подозрительные факты, я никак не могла отделаться от мысли, что интересует меня вовсе не содержимое ее корзины для грязного белья…

 

Глава 13.

Оказавшись после разговора с Милтоном на улице, я еще какое-то время пребывала в коматозном состоянии от полученной информации. Хуже всего, что я понятия не имела, как мне эти сведения использовать и нужно ли это делать. Сами факты совершенно ни о чем не говорили, но упоминание о Даниэлле и витающих вокруг нее тайн заставляли мое сердце биться хаотично и неровно.

- Ты узнала что-то важное? - вырвал меня из задумчивости Сид, который все это время наблюдал за мной.

- Это касается другого дела, так что нет, не важно, - покачала я головой, сбрасывая сковывающую меня пелену.

- Тогда объясни мне, почему мы так быстро ушли? Я еще не задал ему все вопросы, - стал возмущаться журналист.

- Я была лучшего мнения о твоей проницательности, - снисходительно усмехнулась я.

- О чем ты?

- Неужели ты не понял, что он нам ничего не скажет? – приподняла я брови в вопрошающем жесте.

- Я не понимаю…

- Господи, Сидни! Он явно что-то знает! Но говорить нам не собирается! Я не знаю, какие у него мотивы, но он не дурак. Если он сразу нам не признался, значит, у него есть причины это скрывать.

- И что теперь? Оставить его в покое и сдаться? – с вызовом спросил Сидни.

- Конечно, нет! Но действовать придется другими методами, - мягко улыбнулась я в самодовольной манере.

- Алана, ты все-таки удивительная женщина. Конечно, у меня тоже много способов выведать информацию у того, кто не хочет открыто ей делиться, но тут мне любопытно, что же предлагаешь ты? – расплылся он в восхищенной улыбке.

- Нам нужно добыть больше улик, - сказала я.

- Каких улик? – все меньше понимал Сид.

- Сейчас у нас нет рычагов давления на него, но если мы сможем откопать что-то посущественнее письма твоего отца, то, возможно, он станет сговорчивее, - я уже направлялась мимо него к машине.

- И как ты собираешься это делать? – крикнул он мне вдогонку.

- Скажи, насколько тщательно ты изучил документы твоего отца? – спросила я, резко поворачиваясь к нему. Я знала, что после смерти Фаррела старшего, дом пустовал, постепенно зарастая мохом и покрываясь пылью. Уж не знаю, почему Сид так и не решился его продать, да и сейчас, насколько я знала, он поселился в отеле.

- Обижаешь! Я первый делом перерыл все в доме моего отца, открыл каждый ящик, заглянул за каждую статую и под каждый ковер. Но не нашел ничего, что могло бы хоть отдаленно указать на интересующее нас дело.

- А как на счет его тайника? – я знала, что мои слова должны оказать на отпрыска Джона ошеломляющее действие.

- Какого тайника? – спросил он, медленно растягивая слова.

- Ты же не думал, что у такого человека, как твой отец, все всегда лежит на виду? – отметила я.

- А тебе-то откуда знать об этом? – недоверчиво спросил он.

- Джон доверял мне, - просто ответила я и открыла дверь машины. От этих слов мне снова стало не по себе. Воспоминания о том, что его доверие, видимо, распространялось не на все сферы, больно резанули по моему самолюбию.

Оказавшись на подъездной дорожке у особняка Фаррелов, я в который раз удивилась, что это величественное сооружение простаивает без хозяина уже не один месяц. Я вспомнила, как не раз приезжала сюда повидать Джона. Иногда здесь устраивали приемы, хотя это случалось крайне редко. Предыдущий мэр не слишком любил показательные торжества, только если того требовали обязанности градоначальника.

Поднимаясь по пыльной, запорошенной листьями лестнице, я ощущала странное волнение.

- Почему ты не продал дом? – подалась я внезапному приступу любопытства.

Сидни окинул задумчивым взглядом фасад здания, потом повернулся и осмотрел заросший газон и некогда ухоженные кустарники. Сейчас все это представляло собой удручающее зрелище.

- Я никогда не любил этот дом, я не был здесь счастлив. В детстве я считал, что здесь обитают привидения, настолько часто повсюду раздавались скрипы дверей и половых досок. Здесь умерла мама. Ты знаешь, что она тоже не любила это место? Но отец не хотел никуда уезжать. Здесь была его обитель, здесь он вырос и считал, что тут его корни, что в этом доме его сила. Он любил повторять, что знает здесь каждый кирпичик, и что эти стены творят историю, - продолжал рассказ Сид, доставая связку ключей, чтобы отпереть замок.

- Тогда почему не выставил его на продажу? – поинтересовалась я.

- А вот тут в дело вступает очередная прихоть моего папаши. Он даже в этом случае не смог обойтись без своего своевольного решения. По завещанию ни я, ни мои дети не могут продавать этот дом. Только в том случае, если здание обрушится по причине ветхости. Нет, ты только послушай! Да этот дом и так на ладан дышит, так отец еще хочет, чтобы тут кто-то жил! Вот уж бред самый настоящий! – возмущался Сидни, дергая дверь, которая никак не хотела поддаваться.

- А что, если его перестроить? – осторожно спросила я, хотя понимала, что тема для него непростая.

- Я думал об этом, но пока не готов к такому серьезному шагу. Черт возьми, у меня своя жизнь в другом городе, и я не хочу покрыться плесенью и порасти бурьяном, оставаясь тут, - выпалил он, резко потянув на себя заклинившие двери и они,  наконец, подались. На нас пахнуло затхлым запахом, несмотря на то, что прошло совсем немного времени со смерти его хозяина. И все же отсутствие людей очень сильно сказывалось на атмосфере жилища.

- По-моему у тебя несколько превратное представление о жизни в этом городе, - немного резко проговорила я, оглядывая холл и завешенную простынями мебель. В пробивающемся сквозь закрытые шторы луче света танцевали пылинки, поднявшиеся в воздух от неожиданного сквозняка.

- Извини, я не хотел тебя обидеть, - смущенно сказал он.

- Разве я обиделась? Глупости. Просто ты путаешь понятия. Ты злишься на отца, а обвиняешь во всем дом, город, людей, - я прошла дальше в гостиную, отмечая, что всего лишь год назад тут горела огромная люстра и несколько светильников, освещая просторное помещение. Сейчас же здесь царил полумрак.

- Может, ты и права, но это ничего не меняет. Итак, мы здесь. Где тайник? – Сидни сменил тон, хлопнув в ладоши, как будто отгоняя непрошенных призраков.

- Я еще раз повторяю, там может ничего не быть, - начала я, направляясь в сторону библиотеки Фаррела. Несмотря на то, что мы уже давно живем в веке современных технологий, Джон всегда ценил хорошую литературу и предпочитал бумажные носители. Его библиотека насчитывала несколько сотен томов самых разных авторов, десятки энциклопедий, атласы, словари и тому подобное. Оказавшись в этом помещении, я удивилась, что здесь все было перевернуто. Я изумленно посмотрела на Сидни:

- А как ты хотела? Я провел тут целый день, перелистывая страницу за страницей. У меня просто не было времени прибраться, - развел он руками.

Осторожно переступая через валявшиеся повсюду книги, я направилась к одному из стеллажей, рядом  с которым на постаменте была установлена небольшая бронзовая статуэтка Минервы, римской богини мудрости. В ее руках было зажато миниатюрное копье. Я вспомнила, как два года назад Джон пригласил меня к себе по одному делу, мы провели в его кабинете полдня. На кону была важная сделка. А потом он сказал, что у него нет от меня секретов, а поэтому он хочет показаться мне один любопытный механизм,  о котором он узнал не так давно. Подробностей он мне не рассказывал. После чего провел меня в библиотеку и, усмехнувшись, взялся за это копье в руках у фигуры, которое повернулось на триста шестьдесят градусов. После щелчка мы увидели, как за стеллажом образуется небольшая ниша.

- Об этом тайнике не знает никто, только ты и я, - сказал мне старый хитрец.

- Зачем ты мне все это рассказал? – удивилась я.

- Придет время, и ты поймешь, - загадочно ответил он мне.

Неужели именно в этом заключалась моя миссия в плане Джона? Невелика честь… Спасибо и на этом, как говорится.

Проделав ту же процедуру, я услышала, как заработал механизм, отодвигая стеллаж. Лицо Сидни в это время вытянулось от удивления, а рот приоткрылся.

- Я в шоке, нет, я точно в шоке! Старый лис точно сдвинулся, если уже даже такое изобрел! – ахнул он, продолжая таращиться на отодвинувшийся стеллаж.

- Предлагаю все же посмотреть, есть ли там что-то, - проговорила я и решительно двинулась вперед. Младший Фаррел подскочил, стараясь не отставать.

Протянув руку в  темнеющее отверстие, я ожидала нащупать какие-нибудь документы или флешку или еще какой-нибудь носитель информации. На худой конец фотографии, но мои руки наткнулись на твердую ребристую поверхность, похожую на кусок дерева. Нахмурившись, я потянула предмет на себя и уставилась на картинную раму, увесистую, небольших размеров, но очень массивную. С резным замысловатым выступающим рисунком.

- Там больше ничего нет? – спросил Сид, отодвигая меня в сторону и шаря рукой в нише, но ничего не найдя, вновь обратил взор на странную раму.

- Похоже, это все, - вертела я в руках предмет, пытаясь найти надпись или хотя бы какую-то деталь, способную указать на его происхождение.

- Как думаешь, это относится к делу? – недоверчиво поинтересовался Сид, забирая у меня раму.

- Понятия не имею, - честно ответила я.

- Может, под эту раму есть картина? – задумчиво спросил Сидни, продолжая изучать кусок дерева.

- Может и есть. Знаешь, думаю, на сегодня хватит. Пойдем отсюда, - предложила я, снова направляясь к статуэтке, чтобы закрыть нишу. Я ожидала более серьезного улова. Уж не знаю, почему, но этот квест меня затягивал. Я успела на время забыть и о работе и о насущных делах, а самое главное, я успела отвлечься от гнетущих мыслей об одной особе, которая не выходила у меня до этого из головы ни днем, ни ночью. Но теперь я не знала, что делать дальше. Других идей у меня не было, а эта рама мне ровным счетом ни о чем не говорила.

В тот самый момент, когда стеллаж начал задвигаться, Сид случайно задел рамой одну из выступающих книг, и она неудачно упала, оказавшись в зазоре между стеллажом и нишей.

- Черт, подожди, дай я попробую ее вытащить! – сказал он, нагибаясь и дергая за край книги. Но напор был слишком мощным, в итоге механизм заклинило. Копье статуи не двигалось.

- Господи, Сид, как ты умудрился? – раздосадовалась я.

- Сейчас, я попробую чем-то ее подтолкнуть, - сказал он и начал озираться в поисках подходящего предмета. Его взгляд упал на старую кочергу, стоявшую около камина. Схватившись за кусок металла, Сидни попытался использовать ее как рычаг, навалившись телом при этом на стеллаж. Я же стояла немного в стороне, наблюдая за этим с моей точки зрения бесполезным занятием. Решив сменить тактику, Сид начал немного раскачивать стеллаж, пытаясь таким образом поддеть застрявший предмет. Не знаю, как так случилось, но внезапно с верхних полок высокого стеллажа посыпались книги, очень увесистые и тяжелые. И самое во всем этом ужасное было то, что посыпались они на меня. Закрываясь руками и пытаясь увернуться от града падающих томов, я почувствовала, как на мою несчастную голову приземлился по меньшей мере пятикилограммовый слиток,  скользнув по мне острым концом. Последнее, что я помню, прежде чем меня настигла темнота, был испуганный крик Сидни.

 

Глава 14.

Трудно было подобрать место на планете, которое я не любила бы больше, чем больницы. Уже несколько часов какие-то люди в голубой форме медработников осматривали мой ушиб, пытаясь понять, можно ли меня отпустить домой или стоит все же продержать до утра. После того, как свет померк перед моими глазами, как выяснилось, перепуганный Сидни решил вызвать скорую, испугавшись, что травма может оказаться слишком серьезной. Тем самым наделал в нашем тихом городке много лишнего шума. И вот, я, словно главная достопримечательность, лежу на кушетке, и меня облепили странными проводками, измеряя непонятно что. На мою рану было наложено четыре аккуратных шва, я почти час держала компресс изо льда, чтобы отек был не таким сильным. Как мне сообщили, на меня упала старинная книга в металлическом окладе, поэтому и удар вышел столь чувствительным. Причем пришелся он на висок, и, по словам врачей, еще бы немного левее, и последствия могли быть гораздо серьезнее. Сейчас же главное их опасение заключалось в степени сотрясения мозга. Голова у меня нещадно раскалывалась и при попытке подняться начинала кружиться, образы перед глазами размывались, словно под водой. Самым неприятным во всем было ощущение тошноты и слабости. Но даже несмотря на все это, я не хотела больше оставаться в этом заведении ни секунды.

- Боюсь, что я не имею права сегодня отпустить Вас домой, мисс Маккейн, - заключил мой лечащий врач, доктор Мэлори, довольно молодой, приятной наружности, с русыми, слегка вьющимися волосами. Он держал в руках мою карту и внимательно ее изучал.

- Вы не имеете права держать меня здесь силой, а вот выписать меня вы очень даже имеете право, - огрызнулась я, пытаясь подняться. Но моя непослушная голова никак не позволяла мне действовать уверенно и решительно, как бы мне этого не хотелось.

- Прошу Вас, давайте без самоуправства. Вы, безусловно, можете отправиться домой, но если там с Вами что-то случится, например, вы упадете в ванной комнате и ударитесь об раковину или свалитесь с лестницы, то все равно вернетесь сюда. Только к этому может прибавиться пара переломов или что-то похуже, - спокойно и цинично проговорил этот надменный индюк. Перспектива свернуть себе шею после очередного обморока меня не прельщала. Увидев мой отчаянный взгляд, доктор даже рассмеялся:

- Ну, хорошо, если у Вас есть сознательные родственники, которые готовы взять на себя миссию по ухаживанию за Вами, то я так уж и быть отправлю Вас домой, под вашу роспись об отказе от госпитализации, - проговорил он снисходительно.

- Родственники? – слабо произнесла я скорее для себя, чем для него.

- Тем более, насколько я знаю, Ваши брат с сестрой сейчас как раз едут в больницу, - утешил он меня. Я на миг представила себе, как моя сестра, которая и яичницу себе пожарить не может, или брат, который в жизни себе сам кофе не сварил, будут наперебой пытаться приготовить мне бульон или еще чего доброго отвести в душ… Мда… Перспектива, пожалуй, не самая лучшая. Можно, конечно, было нанять сиделку. Но терпеть в своем доме незнакомого человека, я хотела еще меньше. С досадой откинувшись на подушку, я на время прикрыла глаза.

- Если я все-таки останусь тут до утра, Вы обещаете, что завтра я смогу нормально сама передвигаться без ощущения качки? – наконец, спросила я у доктора. Тот слегка приподнял уголки губ, ощущая легкую победу, и постарался произнести как можно более непринужденно:

- Если не проявится никаких новых симптомов, то, скорее всего, завтра Вам будет уже намного лучше. Конечно, я бы рекомендовал дома по возможности соблюдать постельный режим. Но в целом, думаю, штормить Вас перестанет.

В это время я услышала, как открылась дверь, и медсестра тихо сказала:

- Доктор Мэлори, там родственники пришли. Мне пригласить их? – спросила она, обращаясь к моему врачу. Я со стоном откинула голову. Сейчас начнется шоу заботливых и любящих членов семейства.

- Думаю, ненадолго можно. Если мисс Маккейн, конечно, не против! И, кстати, там еще дожидается мистер Фаррел в холле. Что мне ему сказать? – многозначительно посмотрел он на меня, будто намекая на нашу близкую и интимную связь со Стивеном. Первым порывом было послать всех к черту. Но потом укор совести все же взял верх, и я проговорила:

- Стивену скажите, чтобы шел домой, я ему потом позвоню. А брата с сестрой можете пустить.

После чего в комнату влетели молодой человек и девушка, оба взъерошенные  и обеспокоенные.

- Алана, господи, ты напугала нас! – воскликнула Аманда, подходя ко мне и протягивая руку к повязке на голове.

- Глупости! Подумаешь, небольшая шишка! – успокаивающе сказала я, перехватывая руку сестры.

- А я всегда говорил, что читать книжки – вредно, - усмехнулся брат, усаживаясь на стул.

Они пробыли у меня где-то с полчаса, обещая впредь заботиться обо мне и беречь. Хотя я-то знаю, что эти двое о себе толком позаботиться не могут. Но, не скрою, было приятно и даже трогательно. Они сказали, что навестить меня рвался еще дядя Роджер, его супруга и какие-то другие близкие, словно я при смерти и вот-вот готова огласить завещание. Строго настрого проинструктировав Аманду и Саймона насчет своих неугомонных родственников, я попросила их оставить меня в покое. Раз уж мне предстояло пробыть здесь всю ночь, то я предпочитаю провести это время в одиночестве. По крайней мере, палата у меня была самая лучшая, почти, как гостиничный номер. Закрыв глаза, я постаралась расслабиться и ни о чем не думать, чтобы тупая пульсирующая боль так сильно не мучила меня.

Пребывая на грани сна и бодрствования, я вскоре услышала, как открылась дверь моей палаты. Продолжая делать вид, что я сплю, и, не открывая глаз, я очень надеялась, что кто бы это ни был, он поймет, что ничего от меня не добьется. Шаги были мягкие и осторожные. Хотя бы незваный гость не пытается меня будить, уже хорошо. Может, это медсестра зашла проверить пациентку? Похоже, этот человек явно не собирался вскоре покидать мою палату. Я услышала, как скрипнул стул для посетителей, когда на него присели. А потом я почувствовала то, от чего по телу пробежал электрический разряд, разгоняя мою кровь. Я ощутила нежное прикосновение прохладной руки к своему лбу. Пальцы, словно перышки, едва касаясь, очертили полукруг в том месте, где была наложена повязка. Потом они переместились, лаская мою щеку тыльной стороной. Боже, какой же был соблазн открыть глаза и перехватить ее кисть. Я знала, что это была она. Аромат ее духов уже распространился по комнате, легкий и дурманящий. За весь сегодняшний день, я старалась не думать о ней, не вспоминать. И события, произошедшие одно за другим, дарили мне эту возможность. Но сейчас я боролась с собой, со своим телом и эмоциями, которые снова отказывались мне подчиняться. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я услышала, как дверь палаты вновь открылась. Рука, которая до этого поглаживала мои волосы, отстранилась, и я услышала тихий голос:

- Прошу прощения, мисс, но здесь могут находиться только родственники. Для остальных существуют приемные часы.

- Конечно, извините. Я приду в другой раз, - ответил ее глубокий, такой завораживающий голос, и я услышала, как она начала подниматься со стула.

Допустить ее очередной побег я не могла:

- Пусть останется, - произнесла я властно. Теперь я могла себе позволить открыть глаза и встретиться с удивленными сине-зелеными глазами.

- Но, мисс Маккейн… - начала было медсестра, все еще стоящая в дверях.

- Это моя палата, и мне решать, кто будет здесь находиться, - тем же тоном заявила я. Женщина в голубой форме покачала головой и вышла.

Молчание затягивалось, мы продолжали изучать друг друга, словно не виделись уже год. Потом она снова медленно села на стул, усмехнувшись:

- Значит, все это время ты не спала?

- Надоело пристальное внимание к моей персоне, - ответила я, чуть приподняв уголок губ.

- Смотрю, весело провела время? – указав взглядом на мою травму, спросила Даниэлла.

- Поход в библиотеку был весьма увлекательным, - сострила я, поджав губы.

- Прости, куда? – непонимающе уставилась она на меня, приподняв брови.

- Не важно. Лучше скажи мне, что ты тут делаешь? – решила я увести разговор от опасной темы. Помня о нашей недавней находке, я подумала, что лучше пока никого в это не посвящать.

- Новости быстро распространяются по городу, - пространно ответила она, скрывая улыбку в блеске своих глаз.

- Это не объясняет твое присутствие в моей палате, - напирала я.

Она слегка замялась, повернув голову в сторону окна, словно ища там подсказку. Потом смущенно посмотрела на меня:

- Я беспокоилась о тебе.

- Да, неужели? А как же твое стремление держаться от меня, как можно дальше? – съязвила я. Хотя внутри у меня против воли все ликовало. И почему меня волнует то, что ей не все равно? Она откинулась на спинку кресла и покачала головой:

- Не можешь выключить свою ядовитость, да? Обязательно нужно вставить шпильку? Да, представь себе, я хотела убедиться в том, что с тобой все в порядке.

- Убедилась? Завтра меня выписывают, так что можешь спать спокойно, - зачем-то продолжала я цепляться к ней.

- Отлично. Была рада тебя видеть. Выздоравливай, - проговорила Даниэлла серьезным тоном, начиная подниматься. Кажется, я все же смогла вывести ее из себя, что было приятно. Но заканчивать на этой ноте я не собиралась. Чуть приподнявшись, я схватила ее за запястье, останавливая:

- Подожди, - окликнула я ее. Но от резкого движения головная боль усилилась, и я поморщилась. Она обеспокоенно сделала шаг ближе:

- Лежи спокойно. Может, доктора позвать?

- Не надо никого звать. Просто сядь обратно. Я… Извини, я не хотела тебя выгонять. Просто я все еще немного злюсь на тебя, - призналась я, вновь откидываясь на подушку.

Она медленно наклонилась надо мной и нежно, очень нежно дотронулась губами до моих губ. Чертова женщина, она понятия не имеет, какое оказывает на меня действие. Головокружение определенно усилилось, а пульс барабанил в висках, поднимая температуру тела. Если так дальше пойдет, то и правда придется звать врачей. Она слегка отстранилась, заглядывая в мои глаза, а потом улыбнулась и сказала:

- Мне и правда сейчас пора идти. Но я не сбегаю. Думаю, что уже поздно сбегать от тебя. Завтра я постараюсь вновь навестить тебя.

- Завтра я уже буду дома, - так же тихо сказала я, борясь с предательской хрипотцой в голосе.

- Тем лучше, - почему-то еще шире улыбнулась она, сверкнув своими синими глазами.

После этого она окончательно отодвинулась и направилась к выходу, оставляя меня с сумасшедшим сердцебиением и покрытой испариной лбом. Что она имела в виду? Нет, нет, думать об этом я буду завтра, а то выспаться мне точно не удастся.

 

Глава 15.

На следующее утро, я, наконец, почувствовала себя лучше. По крайней мере, вставать я могла без чьей-либо помощи. Сидни вызвался доставить меня до дома, и мне не удалось отговорить его от этой задумки. По дороге он долго распинался в извинениях, охал и ахал, как же он сильно испугался за меня. Честно говоря, я уже начала побаиваться находиться в его обществе, что-то слишком много приключений на мою голову в последнее время. Но добрались мы все же без происшествий, он помог мне дойти до дивана в гостиной и взялся приготовить что-нибудь на обед. Время от времени он что-то выкрикивал с кухни, громыхал кастрюлями и жаловался, что у меня мышь повесилась не только в холодильнике, но и в кухонных шкафчиках. Моя приходящая прислуга должна была появиться только завтра, поэтому я была ему даже благодарна за такие старания. Обычно я мало ем, да и сейчас аппетита все еще не было, в голове то и дело постукивали маленькие молоточки.

Ему какие-то образом удалось все же приготовить спагетти с томатной пастой и сыром, украсить все это зеленью и накрыть стол так, что все подозрительно смахивало на романтический ужин, а не на обед на скорую руку.

- Сидни, расскажи мне, откуда ты научился так вкусно готовить? - спросила я его, отправляя в рот аппетитную порцию.

- Ох, да ладно тебе. Подумаешь, макароны сварил, - зарделся он, пряча довольный взгляд, словно ученик, которого похвалил любимый учитель.

- Что-то раньше я не замечала за тобой таких талантов, - продолжала я его смущать, по привычке включая режим очарования. Он то и дело краснел и светился от похвалы ярче лампочки на люстре.

- Холостяцкая жизнь обязывает всему научиться, - расплылся он в глуповатой улыбке. Надо все же вести себя менее обаятельно. Не хватало мне еще одного горе поклонника. В лице Сида меня вполне устраивал друг или приятель, но уж никак не ухажер.

- Ну, что ж, ты молодец. Как продвигается расследование? – решила я вернуться к теме, которая и стала причиной моего нынешнего состояния.

- Я, если честно, думал, что ты больше не захочешь со мной об этом говорить, - сказал Сид виноватым тоном, накручивая на вилку спагетти. Я не стала ему говорить, что в целом, он почти прав. Но надо же о чем-то разговаривать, в конце концов.

- Мне думается, что обсуждение этого вопроса вполне безопасно. Но я не обещаю тебе в следующий раз разыскивать тайники и взламывать сейфы.

- Возможно, следующего раза и не потребуется, - с довольным видом заявил Фаррел младший.

- Что ты выяснил? – спросила я с любопытством.

- Я тут отправил рамку знакомому эксперту, и он мне сообщил, что рама не простая. Она с секретом. И производит такие штуки всего одна фирма, причем на заказ. Я пока не успел туда съездить, но это уже о многом говорит. Мне кажется, мы нашли ниточку к следующему шагу! - рассуждал он.

- Что ж, отличные новости. Думаю, что теперь ты справишься сам! – сказала я, делая глоток вина.

- Мне, конечно, неудобно теперь тебя о чем-то таком просить… - начал Сид, и я догадалась, что за этим последует.

- Что еще? – несколько резко спросила я.

- Все-все! Прости! Ты права, я должен справиться сам! – тут же поднял он руки в обезоруживающем жесте.

- Послушай меня, Сидни, мне уже надоели эти игры, и у меня без тебя дел полно. Давай договоримся так. Если узнаешь что-то по-настоящему стоящее, я готова тебя выслушать. Но впредь, всю грязную работу будешь делать сам, - безапелляционно заявила я.

- Договорились! Не волнуйся, я больше не буду тебя таскать на опасные мероприятия, - затараторил он, вставая и намереваясь убрать посуду со стола.

- Оставь это в мойке, завтра придет прислуга и все уберет, - мне было неудобно напрягать его еще больше.

- Ну, что ты, какие проблемы? Я сам все помою и придумаю нам что-нибудь на десерт! – он уже уносил тарелки, а я осталась сидеть и обдумывать сложившуюся ситуацию.

Неожиданно тишину нарушил звонок в дверь, заставив меня вздрогнуть. Из кухни раздавался шум воды, поэтому Сидни вряд ли услышал звонок, а, значит, открывать дверь предстояло мне. Проходя мимо зеркала, я невольно оглядела себя, с досадой отмечая бледность кожи и темный синяк в районе правого виска. Боюсь, завтра он сползет еще ниже. Повязку мне сняли, и хорошо, что волосы скрывали следы швов, но вид у меня все же был неподходящий для приема гостей. Для удобства на мне были джинсы и рубашка, которую я постаралась пригладить и расправить воротник. Вздохнув поглубже, я потянула на себя ручку двери и замерла.

- Не  думала увидеть тебя так скоро, - только и смогла вымолвить я. От ее вида у меня привычно перехватило дыхание. И было с чего. Яркое солнце осветило ее светлые волосы, убранные назад, лишь одна прядь небрежно спадала ей на лицо. Она как всегда приподняла уголок губ в подобие улыбки и склонила голову на бок, разглядывая меня. На ней были светлые обтягивающие брюки и легкая блузка, с треугольным вырезом. Собственно этот вырез выглядел так смело и так сексуально, что у меня твердо сложилось впечатление, что она пришла не чайку попить.

- Я же тебе вчера сказала, что приду, - вымолвила, наконец, она.

- Как будто твоим словам можно верить? – поддразнила я ее. И она закатила взгляд, словно я сказала что-то нелепо-оскорбительное.

- Как всегда, сама любезность, - фыркнула она, я же лишь широко улыбнулась, давая понять, что наслаждаюсь ее реакцией. Трудно признаться самой себе, но я и правда испытывала редкостное удовольствие от наших безобидных перепалок. Как же мне сейчас хотелось прикоснуться к ней.

- Так и будем стоять на пороге? Может, пригласишь меня? – спросила она томным голосом, от которого меня обдало теплой волной. И тут я вспомнила, что дома-то я не одна, и что будет довольно непросто объяснить обоим моим гостям присутствие друг друга. Завидев легкую панику у меня в глазах, Даниэлла приподняла удивленно бровь и спросила:

- Я не вовремя?

- Нет-нет, проходи, конечно, - поспешно сказала я и отстранилась немного, пропуская ее внутрь. Только сейчас я заметила, что в ее ногах стоял пакет полный продуктов. Вот теперь мне действительно стало неловко. Судорожно придумывая, как лучше себя повести, я не заметила, как она приблизилась ко мне вплотную и обеспокоенно посмотрела на мой синяк. Видимо, тень, падающая на мое лицо до этого, скрыла всю красоту, поэтому разглядеть  художество ей удалось только сейчас.

- Боже, Алана, выглядит серьезно. Тебе больно? - нахмурилась она, перекладывая пакет с продуктами в одну руку, второй она нежно провела по моей щеке, дотрагиваясь до ушиба лишь кончиками пальцев. Я так и застыла, охваченная сладкой негой от ее близости и тепла. Я тонула в ее беспокойном взгляде и не могла пошевелиться. Ее губы были уже так близко, что я почти ощущала их вкус. Я накрыла ее руку своей, чуть сжав пальцы, и произнесла:

- Уже нет, - я подалась вперед, стремясь сократить расстояние между нами, как вдруг прямо позади себя услышала какое-то громыхание и довольный выкрик:

- Алана, я все перерыл, но нашел у тебя только шоколадную пасту и старый ореховый батончик. Неужели ты такое ешь?

Я резко отпрянула от Даниэллы, успев поймать ее озадаченный взгляд. Развернувшись на сто восемьдесят градусов я столкнулась с улыбающимся Сидни. Уж не знаю, что он успел увидеть, но улыбка на его лице скорее напоминала приклеенную маску. На нем был кухонный фартук, в руках полотенце, разве только домашних тапочек в виде собачек не хватало. Немая сцена вышла в духе классического театра.

- Сидни, Даниэлла зашла меня навестить. Ты же помнишь супругу мэра? – быстро проговорила я, и сразу поняла, что оправдываться нужно было не перед ним, а перед ней. Снова крутанувшись в обратную сторону, я встретила прищуренный и вопрошающий взгляд Даниэллы. Ох, этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

- Сидни подвез меня из больницы, - мое оправдание звучало, как у школьницы. Да что со мной такое?

- Даниэлла, как приятно вас видеть, - радостно произнес пришедший в себя Сидни и, вытирая на ходу руки полотенцем, протянул ей одну в качестве приветствия.

Она внимательно осмотрела его и сфокусировалась на протянутой руке. Я на миг подумала, что свою в ответ она ему не протянет, но она все же подала ему изящную кисть с длинными пальцами.

- Мне тоже приятно. Неожиданная встреча, - она говорила вежливо, но я-то давно успела распознавать изменения в ее голосе. Сейчас там явно присутствовали стальные нотки.

- Как это мило с вашей стороны, что вы принесли продукты! Я уже отчаялся найти у Аланы на кухне что-нибудь съедобное! – обрадовался он, выхватывая пакет у застигнутой врасплох девушки. Она, кажется, собиралась что-то сказать, но Сидни уже продолжал:

- Вам непременно нужно составить нам компанию! Мы с Аланой так будем этому рады, ведь правда, дорогая? – я уставилась на него во все глаза, не понимая, что он несет. Какая  я ему «дорогая»? Стремясь хоть как-то спасти положение, я встряла:

- Сидни, мне ужасно неудобно отвлекать тебя! Тебе, наверняка, уже пора спешить делать свои чрезвычайно важные дела? Ради которых ты, собственно, и приехал сюда? – сказала я с нажимом.

- Ну, что ты! Разве я могу оставить тебя в такой момент? Сегодня я весь твой! – продолжал он нести ахинею.

Я еле сдерживала рвущийся наружу поток нелицеприятных выражений. Даниэлла с любопытством наблюдала за моим краснеющим от негодования лицом, а потом, хлопнув в ладоши, произнесла:

- Знаете, я не смею вам мешать. Забежала буквально на минуту пожелать Вам скорейшего выздоровления, мисс Маккейн! – как же резануло ухо это ее обращение. Проклятье!

Я чуть было не схватила ее за руку, в отчаянии заглядывая ей в глаза и надеясь, что она поймет истинное положение вещей. Но в ее взгляде мелькнуло лишь разочарование и холод.

- Даниэлла… - начала я.

- Не нужно меня провожать! Приятного вечера, - и кивнув на прощание Сидни, который продолжал лыбится, она покинула мой дом. Простояв с полуоткрытым ртом несколько мгновений, все еще не веря, что она ушла, я почувствовала, как во мне закипает злость. Медленно развернувшись, я посмотрела на Сидни. Судя по тому, как быстро улыбка сползла с его оторопевшего лица, сменившись гримасой испуга, мои глаза и правда метали гром и молнии.

 

Глава 16.

Оставшись наедине с Сидни, моим первым желанием было съездить ему по самодовольной физиономии. Остановило меня даже не то, что он был на голову выше, и не мое, мягко говоря, не совсем бойцовское состояние, а желание понять, какого черта только что было? В конце концов, даже приговоренным дают последнее слово.

- Итак, «дорогой», теперь объясни мне, пожалуйста, что ты сейчас устроил? – я старалась говорить спокойно, но кулак так и ныл от желания встретиться с носом одного очень вездесущего журналиста.

- Боже мой, Алана, я не хотел ничего такого! Но разве не ты мне сама говорила, как тебя раздражает эта особа? Когда я вошел, мне показалось, что вы готовы были наброситься друг на друга! – лепетал растерянный Сидни, немного пятясь назад. О да, мы определенно готовы были наброситься друг на друга… Если бы не этот субъект, возможно мы бы очень даже набросились друг на друга…

- Я всего лишь хотел, как лучше! Думал, что в твоем состоянии явно не до общения с человеком, который выводит тебя из себя. И решил дать ей понять, что она тут лишняя. Так и получилось! Я что-то сделал не так? – оторопело бормотал Сид.

Что я могла ему сказать? Да, ты все сделал не так, лишив меня возможности, наконец, побыть наедине с единственным человеком, с которым я хотела находиться рядом в этот момент? Похоже, я сама виновата, создав в голове у парня противоречивый образ. Вздохнув поглубже и постаравшись справиться с дрожью в голосе, я проговорила:

- Сидни, я благодарна тебе за твою заботу. Но давай впредь договоримся, что ты сначала советуешься со мной, а уже потом действуешь мне во благо! И никогда больше не называй меня «дорогая», тебе ясно? – последнее предложение заставило и без того побледневшего Фаррела поежиться, словно его обдало волной ледяного воздуха.

- Конечно, извини еще раз, - сказал он. Я услышала обиду в его интонациях, но мне было все равно. Я вдруг почувствовала дикую усталость от всех эмоциональных всплесков. Что-то в последнее время слишком часто со мной случаются душевные коллизии. И я даже могу сказать, с какого момента все началось. Дотронувшись до ноющего участка в районе виска, я произнесла:

- Я бы хотела побыть одна, если ты не против. Думаю, на сегодня с меня хватит визитов, мне нужен отдых.

- Да-да, ты права. Я, пожалуй, пойду, извини еще раз, - с этими словами он развязал фартук и поставил принесенный Даниэллой пакет на стол. Я не смотрела на него, просто прошла мимо и села в кресло, прикрыв глаза рукой.

- Если тебе что-то понадобиться, позвони, - услышала я его голос, прежде чем за ним закрылась входная дверь. Наверное, я была слишком груба с ним, но мое самообладание дало трещину. Что со мной происходит? Я не сплю ночами, бросаюсь на людей, схожу с ума от женщины, сплю с ней, потом готова терпеть унижения и весь этот бред, который она сваливает на мою голову, ввязываюсь в авантюру с поиском заброшенных тайников и никому не известных преступников? Еще несколько минут назад я готова была бежать следом за этой девушкой, которая нарушила мой привычный ритм жизни,  лишила меня спокойствия и окунула в безумный мир страстей. Но сейчас я чувствовала, как во мне зарождается злость, на нее, на себя, на всех вокруг. Зачем она пришла? Снова играть в свои игры? Тогда почему так просто ушла, едва на горизонте забрезжило небольшое препятствие? Даже если бы у меня и правда что-то было с Сидни, что это меняет? Разве мы давали друг другу клятву верности? Она сама, на минуточку, замужем. Подумав об этом, я вдруг ясно ощутила укол ревности. Какого черта? Я никогда в жизни никого не ревновала! Но думая о том, что эта женщина делит ложе с другим человеком… Каждую ночь… Бррр. Нет-нет! Думать об этом я не буду, меня не касается ее личная жизнь, и сама она тоже меня не касается! Мы хорошо провели время, но на этом все! Пора завязывать с этим наваждением. От этой мысли внутри образовалась странная пустота. Она обволакивала мое сердце и разум, не позволяя вырваться. Мне просто нужна перезагрузка. Я словно выключила все эмоции и закрыла душу паранджой. Как там она говорила? «Так будет для всех лучше?» Отлично, будем придерживаться такой тактики.

 

Прошло уже несколько дней с того дня, когда я последний раз видела Даниэллу, да и Сидни тоже. Никто из них больше не пытался связаться со мной, и я была этому только рада. Уже на следующий день я приехала в офис, полностью загрузив себя работой. Дядя целыми днями доставал меня новыми идеями и проектами. В итоге я разрешила ему самому принимать решение по некоторым сделкам, которые не связаны с безумными авантюрами, вроде тех, что предлагает Мэрдок. Странно, но от него я уже тоже давно ничего не слышала. Казалось бы, жизнь снова вошла в привычное русло. Разве только восприятие ее мной несколько поменялось. Приходила домой я только, чтобы принять душ и поспать. Не позволяя себе вспоминать о последних событиях, я радовалась тому душевному равновесию, что мне удавалось обрести.

Вся моя идиллия продолжалась недолго, вскоре ее нарушил нежданный визит Фаррела, который буквально ворвался ко мне  в офис с просьбой о срочной аудиенции. Зная, что он все равно не отстанет, я позволила секретарше проводить его ко мне в кабинет. Растрепанный и взъерошенный, с трехдневной щетиной, он мало напоминал того самодовольного ухоженного пижона, который обычно вещает с экрана телевизора. Отложив в сторону очередной договор, я лениво откинулась в кресле, сложив руки на подлокотниках.

- Добрый день, Сидни. Что за пожар? – спросила я его ровным голосом.

- Алана, я тут кое-что узнал и решил сразу поговорить с тобой, как мы и договаривались! – начал он, расхаживая передо мной, как заведенный.

- А телефоном ты пользоваться не умеешь? – спросила я саркастически.

- Решил, что лучше лично! – выпалил он. Я лишь приподняла брови и закатила глаза, давая знак, чтобы тот продолжал.

- Итак, съездил я в эту фирму, которая производит такие рамы. Ах, да! Забыл рассказать, что за секрет в ее конструкции. Если тебе интересно, конечно! – хитро посмотрел он на меня, ожидая реакции.

- Сядь только, пожалуйста. У меня от твоего мельтешения в глазах рябит, - он видимо, посчитал, что это была команда к продолжению, и затараторил с удвоенным энтузиазмом, плюхаясь с разбегу в кресло напротив:

- Так вот, рама имеет необычный рисунок, при определенных положениях ее деревянных шестеренок, она открывает нишу, похожую на маленький тайничок. Говорят, что такие производились еще в XV веке во Франции, и использовались для хранения мелких предметов секретного свойства, в том числе для передачи сведений. Так вот, в нашей раме, я правда ничего не нашел, но зато узнал, где ее сделали. Английская фирма «Байерс», чье представительство находится совсем неподалеку. Как я и предполагал, они не сказали мне, кто являлся заказчиком, ссылаясь на коммерческую тайну. Но мой знакомый смог покопаться у них в базе данных и выудил название фирмы. Это таинственная организация под названием «Дисфраз». Забавно, что с испанского это означает «Маскировка». Доводилось ли тебе что-то слышать про такую? – спросил разгоряченный Сид.

- Нет, первый раз слышу, - ответила я, пока не слишком заинтересованная этим рассказом.

- Честно говоря, я не удивлен. Нигде мне не удалось выяснить, кто является владельцем этой организации. Вернее несколько лиц там фигурируют, но при более тщательном изучении, получается, что эти люди практически фантомы. Ну, не совсем, конечно. Но представь себе, что некий господин управляет компанией, а на самом деле уже много лет безвылазно живет в глухой деревне. Забавно, да? Короче, фирма эта явная липа. Только вот зачем она создана? Покопавшись поглубже, мой знакомый обнаружил, что название этой организации мелькало в деле об одном подпольном аукционе. Ничего доказать не удалось и дело развалилось, но ходили слухи, что на этом аукционе продают краденые картины. Но это еще не все! Теперь самое интересное! Знаешь ли ты, что в прошлом году через наш порт переправляли товар, который досматривала твоя организация, так вот, получателем этого груза значилась наша дорогая «Дисфраз». Как тебе? – победно воскликнул Сидни, чуть не выпрыгнув из кресла.

- И что это был за груз? – недоверчиво спросила я, все еще не понимая, куда клонит журналист.

- О, ничего особенного! Все лишь деревянные доски, листы фанеры и холщевина, - загадочно сказал Сид, глаза его при этом довольно поблескивали.

- И что в этом необычного? – вновь спросила я.

- Может, и ничего. Но тебе не кажется, что совпадение странное. Рамы для картины, холщевина для холста, дерево для изготовления рам и подрамников… Возможно, это все действительно совпадение, я не исключаю. Но скажи честно, разве все это не выглядит подозрительным? – буравил он меня глазами, подавшись вперед.

- Хорошо, допустим. Что дальше? – я мысленно прокручивала в голове всю эту ситуацию, и больше всего меня беспокоил тот факт, что я не помнила такого груза. Обычно всю документацию я тщательно изучаю, прежде чем судам позволялось разгружаться в нашем порту. Но сейчас я не могла вспомнить ни одного похожего случая. Как такое могло произойти? Либо я не обратила внимания на этот товар, либо… В это время Сид продолжил:

- Пока не знаю. Я временно зашел в тупик. Следы нашей организации теряются или же заводят в непонятные дебри. А пришел я затем, чтобы ты внимательно следила за всеми поставщиками и получателями впредь. Вдруг наши ребята снова всплывут.

- Я тебя поняла, Сидни. Если что-то узнаю, дам тебе знать, - сказала я задумчиво, мысли же мои тем временем были где-то очень далеко. Мне казалось, что я упускаю нечто очень важное, но пока не понимала, что именно.

- Вот и замечательно. Ну, что ж, - пробормотал Сид, рассеянно разглядывая предметы у меня на столе. Складывалось ощущение, что у него закончился завод. Он вдруг резко сменил тон с восторженного на неуверенный, - Я вижу, что рана у тебя полностью зажила?

- Да, вчера сняли швы, - ответила я, вспоминая, как доктор Мэлори удивлялся, что у меня все так хорошо зарубцевалось, как на кошке.

- Я очень рад! Может, поужинаем как-нибудь? – продолжил он, приподняв брови в вопрошающем жесте.

- Да, может. Почему бы и нет, - нехотя отозвалась я, скорее из вежливости.

- Отлично! Я позвоню тебе на неделе? – обрадовался он, словно я дала ему надежду. Этого еще не хватало.

- Посмотрим, Сидни, посмотрим. У меня на этой неделе слишком много дел, - я решила сбавить обороты, чтобы парень поостыл.

- Брось, ты уже скоро плесенью покроешься в этом своем логове. Я все равно позвоню. Вдруг ты передумаешь! Хорошего дня, не скучай! – при этом он уже направлялся к выходу, не дав мне возможности что-то противопоставить. У этого человека точно шило в одном месте. Прилетел, взбаламутил и ускакал. Вообще-то с его стороны было наглостью заявлять такое!  Но что ни говори, пищу для размышления он мне оставил. Я дала себе зарок разобраться с тем грузом, который прошел в прошлом году не через мои руки. А на счет плесени… Тут тоже есть доля истины, как ни прискорбно. Когда я перестала испытывать прежнюю эйфорию от своей работы? Да, я все эти дни безвылазно загружала себя по самые уши, но то чувство превосходства, что подпитывало меня все эти годы, оно не грело меня больше, не возносило на вершины удовольствия.  

Посмотрев на часы, я увидела, что было уже почти семь вечера. Последние дни я возвращалась домой не раньше одиннадцати, но сегодня я не чувствовала в себе сил продолжать рутинную работу. Еще один день прошел мимо, не оставив ни удовлетворения, ни радости, ни наслаждения. Самообман давался мне не очень хорошо. Мне вдруг нестерпимо захотелось на воздух, где стены, бесконечные стопки бумаг и нескончаемые потоки букв не будут давить на меня. Отдав несколько распоряжений своим подчиненным, я взяла сумочку и спустилась вниз. Водитель поджидал меня на парковке, но мне внезапно захотелось прогуляться, тем более что дорога домой занимала не более получаса и проходила через центральный парк города.

Летний вечер постепенно забирал тепло, оставляя воздух утопать в прохладной свежести, с чистым, сладковатым привкусом океана. Сквозь густую листву высоких деревьев пробивались яркие лучи солнца, окрашивая дорожки в бронзовые и лиловые тона. В своем темно-сером деловом  костюме я немного не вписывалась в царившую кругом атмосферу беззаботного отдыха. Мои каблуки стучали по каменной поверхности, нарушая размеренную мягкую тишину. Рабочий день подошел к концу, и жители города вывалились в парк кто зачем. На лужайке какая-то семейная пара расстелила плед для пикника, пожилой мужчина выгуливал своего пса, время от времени кидая ему фрисби, две девчушки проехали мимо на розовых велосипедах, остервенело позвякивая маленькими звоночками,  отец бросал сыну мяч, а тот ловил его перчаткой для игры в бейсбол. Как же давно я не прогуливалась в этом парке, не замечала царившую вокруг умиротворяющую атмосферу. А сейчас я ощущаю внутри щемящее пронзительное чувство парения. Я словно слилась, растворилась, распалась на тысячи маленьких пылинок, поблескивающих в лучах солнца. Замечала ли я раньше, что газон в этом парке такой сочный и густой, что кусты аккуратно подстрижены, создавая причудливые формы, цветы настолько яркие, что режут глаз. На миг я даже подумала, а не съела ли я что- то галлюциногенное за обедом? Но быстро отбросила эту мысль, учитывая, что обеда у меня сегодня не было вовсе. Но если так пойдет дальше, того и гляди скоро я буду бегать за бабочками с сачком. От этой мысли меня аж передернуло.

Подходя к аллее с рядом одиноких лавочек, я почти не удивилась, увидев, кто сидит на одной из них. Видимо, звезды выстроились в нужной последовательности и решили именно сегодня устроить день внезапных встреч. Мне казалось таким естественным, что она является частью всего этого пейзажа. Эта женщина умудряется являться мне в самых неожиданных местах. Она сидела ко мне спиной, но я сразу ее узнала или скорее почувствовала. Я не видела ее уже несколько дней, не слышала ее голос. Но я будто все это время ощущала нить, натянутую между нами. Было странно, что именно на ее лавочке сидел какой-то мужчина, хотя другие лавки были свободны. Я замедлила шаг, обдумывая, как поступить.

Первым моим порывом было бежать отсюда, уйти и не оглядываться. А что, если все же подойти? Какая же я все-таки тряпка. Нет, я должна, просто обязана пройти мимо, пока она мен я не заметила. Тем более, что рядом еще этот тип. Внезапно будто прочитав мои мысли, он поднялся и пошел торопливо вдоль аллеи, словно вспомнил о чем-то важном. Так, ладно… Может, это знак? Я все еще надеялась, что она тоже может стремительно исчезнуть,  но Даниэлла продолжала сидеть, наклонив вперед голову. Вздохнув и чуть помедлив еще немного, я все же двинулась вперед, словно загипнотизированная.

Что она делает? Читает книгу или сидит с телефоном в руке? Шаг за шагом я приближалась все ближе, звук моих шагов тонул в шорохе листвы и шуршании травы под ногами. Когда до нее оставалось не более пары шагов, я увидела, что в руках у нее планшет и на нем закреплен лист бумаги. Даниэлла же выводила на нем какие-то причудливые линии карандашом, но отсюда мне не было видно, что именно она рисовала. Мне почему-то показалось таким необычным, что она умеет рисовать. Я, конечно, понимала, что она владеет картинной галереей, но чтобы она сама при этом была художником, было для меня неожиданностью. Испытывая прилив безудержного любопытства, я сделала еще шаг вперед, но внезапный порыв ветра из-за спины разметал ее белокурые волосы, и она обернулась, словно почувствовав мое присутствие. Наши взгляды встретились, и она вдруг резко вскочила, прижимая к себе планшет вместе с рисунком. У нее был такой испуганный взгляд, как у преступника, застигнутого на месте преступления. Посмотрев по сторонам, как будто ища моего сообщника, она вновь остановила свой взгляд на мне и недоверчиво спросила:

- Что ты тут делаешь?

 Звук ее голоса вмиг разрушил таинственность момента. Все это время я находилась в каком-то трансе, и мне казалось, что я опять вижу странный сон. Но вот она тут, вполне реальная, непонимающе смотрит на меня своими пронизывающими голубыми глазами. На ней были потертые джинсы и кожаная куртка, рукава закатаны до локтей. Волосы спадали на плечи беспорядочными локонами, и вся она была сейчас какая-то другая, неуловимо отличающаяся от той Даниэллы, которую я успела узнать.

- Представь себе, просто шла мимо, - ответила я, усмехнувшись. Хотя прекрасно понимала, как странно звучит мой ответ.

- Через поле, по траве на высоких каблуках? – спросила она удивленно, осматривая меня. Только сейчас я вдруг осознала, что давно ушла с дорожки и на моих дорогих туфлях налипли копья земли.

- Разве это запрещено? – только и сказала я, разводя руками.

- Ну, тебе-то точно сложно что-то запреть, - ответила она, кажется, возвращаясь в свое привычное состояние.

- А что ты здесь делаешь? – спросила я, многозначительно покосившись на зажатый в ее руке планшет.

- Я… Я часто сюда прихожу, помогает расслабиться, знаешь ли, - сказала она, немного смутившись.

- Можно посмотреть? – осторожно спросила я.

- Нет! – внезапно выпалила она, сделав шаг назад, будто защищаясь. Потом, видимо, одумавшись прибавила:

- В смысле… Он еще не готов, это просто набросок, а я не люблю показывать незаконченные вещи.

- Ну, хорошо, - меня удивила ее реакция, но я решила не заострять на этом внимание. Мы неотрывно смотрели друг на друга, и на миг мне показалось, что все вокруг исчезло, оставив нас наедине. Она приподняла уголок губ и произнесла:

- Знаешь, такое ощущение, что чем больше мы стремимся избегать друг друга, тем чаще судьба нас сталкивает.

- Я вовсе не стремлюсь избегать тебя! – возмутилась я.

- В самом деле? – ее взгляд выражал насмешку. Я, конечно, не стала вдаваться в подробности, что еще несколько минут назад собиралась сбежать. Но не сбежала ведь!  А вообще… Вспоминая все наши встречи и расставания, я вдруг ясно увидела, как все это смахивает на игру в шахматы на раздевание.

- По крайней мере, я не сбегаю трусливо после каждого нашего столкновения, особенно если сама же и назначила встречу, - съязвила я, припоминая ей последний случай у меня дома.

- Туше. Мне правда жаль, что так вышло в последний раз. Но присутствие этого журналиста меня несколько обескуражило, - она немного расслабила позу, и ее взгляд потеплел. Я смотрела на нее, и меня обуревали противоречивые чувства. Неужели мы так и будем то кидаться друг на друга в страстном порыве, то разбегаться по разным углам, как бойцы на ринге? Я грустно усмехнулась и покачала головой.

- Думаю, я лучше пойду. Рада была тебя увидеть, - сказала я и вышла на аллею, стремясь продолжить свой путь. Внутри зияла пустота. Я не сразу поняла, когда на мою руку легла ее прохладная рука, разворачивая меня лицом к себе:

- Постой, Алана… Я… Черт, я не знаю, что сказать, - она растерянно глядела на меня в немой мольбе. Я видела, что ей тоже тяжело даются решения и психоанализ. Я смотрела ей в глаза и не могла оторваться, понимая, что я могу сколько угодно убегать, обманывать себя и скрывать свои порывы, но эта девушка еще не скоро выйдет у меня из головы. Набрав в грудь побольше воздуха я проговорила:

- Знаешь, я привыкла все всегда контролировать. Мою жизнь нельзя назвать слишком размеренной или спокойной, но я всегда знала, как поступить, понимала, каким будет мой следующий шаг. Но то, что происходит сейчас между нами, это полностью выбивает меня из колеи! Это черт знает что такое! И это пугает меня, - тихо призналась я, - Я буду тебе очень признательна, если ты скажешь мне о своем видении ситуации. Если ты и дальше намерена играть в Санта-Барбару, то лучше нам и правда больше не встречаться. Конечно, город у нас маленький, но мы ведь можем научиться вести себя цивилизованно? Здороваться мы можем и без прижимания друг друга к стенке? – мой уверенный и властный вид никак не передавал метаний в моей душе. Мысленно я даже поблагодарила деда за его уроки по выстраиванию барьеров.

Даниэлла же, к моему разочарованию, надолго замолчала, будто обдумывая сказанное мной. Она пристально смотрела мне в глаза, изучая, проникая внутрь меня, гипнотизируя. Но потом все же произнесла:

- Я правда не знаю, что нам делать. Меня безудержно тянет к тебе. Но, учитывая мое положение… Ты знаешь, что я замужем. Что я могу тебе предложить? Я уверена только в том, что не могу так просто отпустить тебя,  – от ее проникновенных слов меня бросило сначала в жар, потом в холод. Все было предельно просто и невероятно сложно.  

- Тогда не отпускай, - твердо сказала я, глядя неотрывно ей в глаза.

- И тебя это устроит?… Встречи урывками?.. – спросила она, тщательно подбирая слова и борясь со смущением.

- По крайней мере я буду знать, чего ждать, - произнесла я мягким голосом. Перед тем, как уйти, я потянулась вперед и коснулась ее щеки тыльной стороной ладони. Она прикрыла глаза, чуть прижавшись к моим пальцам, наслаждаясь мимолетной лаской. Улыбнувшись ей, я развернулась и зашагала прочь.


Глава 17

Весь оставшийся день я не могла найти себе места. Я ожидала ее звонка, гипнотизировала телефон, ходила из угла в угол, прислушиваясь к каждому звуку. Разумом я прекрасно понимала, что сегодня она не позвонит, прошло слишком мало времени, но внутри отчаянно хотела верить в чудо. После того разговора я впервые задумалась о нашей связи не как о случайной ночи, а как о чем-то  более серьезном и глубоком. Мне кажется, я вообще впервые задумалась о таких вещах. И сейчас меня не заботило ни ее семейное положение, ни мои принципы, ни чье-либо мнение. Единственное, что я твердо знала, так это то, что хочу встретиться с ней вновь. Она не позвонила ни в тот день, ни на следующий. Каждый раз, когда раздавался звонок, я хватала трубку в надежде услышать мягкий тембр ее голоса, но на другом конце оказывались совершенно не те люди. К завершению подходил третий день, и мой энтузиазм пошел на убыль. Слишком много накопилось дел, несколько деловых переговоров, важных встреч отодвинули на второй план мои призрачные ожидания. Уверившись в том, что Даниэлла в своем репертуаре взяла тайм аут или просто передумала, я ответила на вечерний звонок своего сотового без какой либо задней мысли. В первую секунду мне даже показалось, что я выдаю желаемое за действительное, услышав:

- Ты уже закончила на сегодня? – начала она, без вступлений и приветствий. Я вцепилась в трубку, задержав дыхание. Я даже не стала допытываться, откуда у нее мой мобильный номер. Потом откинулась в кресле и ответила:

- Как это мило. Выдержала трехдневную паузу?

- Что? Ты о чем? – непонимающие нотки послышались в ее голосе.

- Да так, не важно, - я решила не раздувать конфликт, тем более, что я и правда была рада ее слышать.

- Послушай… Я не могла позвонить раньше, прости… - начала она.

- Нет, слушай. Давай не будем об этом. Так, по какому поводу ты звонишь?

- Я сейчас припарковалась у твоего офиса. И если ты уже освободилась, могу подбросить тебя, – она говорила уверенно и даже, кажется, радостно. Или мне послышалась эта дрожь в ее голосе? Мое сердце бешено отстукивало удар да ударом.

- Мне нужно еще несколько минут. Поднимешься? – по моему тону нельзя было понять, насколько подействовали на меня ее слова. Мои эмоции напоминали мне резкий спуск с вершины горы.

- Я подожду тебя внизу, - сказала она и отключилась.

На самом деле я могла задвинуть все дела и стремглав спуститься вниз, ничто меня здесь не держало. Но я не хотела, чтобы у нее создалось ощущение, что она способна так влиять на меня. Отсчитав положенные двадцать минут, я не спеша направилась к двери лифта, ноги словно пружинили при каждом движении. Оказавшись на улице, я сразу заметила ее желтый авто. Она не смотрела в мою сторону, я же медленно приближалась к ней, разглядывая ее задумчивый профиль. Ее волосы были забраны назад, открывая доступ к соблазнительной шее. Она повернулась ко мне и улыбнулась, как мне показалось, немного натянуто. Я отчетливо почувствовала, как ее взгляд быстро прошелся по мне, уделяя внимание каждому участку, прежде чем она придала лицу бесстрастное выражение. Не показывая ей, насколько сильно мое тело отзывается на такие вот ее взгляды, я усмехнулась и осмотрела это недоразумение, которое гордо именуется автомобилем:

- Предлагаешь мне ехать на этом?

- Предпочитаешь пойти пешком? – дерзила она, выходя из машины и, обогнув ее,  открыла пассажирскую дверь, приглашая меня занять место. Галантно, ничего не скажешь! Я нахмурилась, представляя, как буду забираться туда на каблуках и в узкой юбке. Она же предусмотрительно надела джинсы и легкую обувь. Я предприняла еще одну попытку:

- У меня тут за углом мерседес с водителем, он гораздо более просторный.

- Ну, уж нет, на своем катафалке ты еще успеешь покататься. А простор нам пока ни к чему. Если только у тебя нет «особых» планов? – она подчеркнула последнюю фразу, игриво улыбнувшись. Ее намек я демонстративно проигнорировала, хотя щеки тронул легкий румянец, когда я представила, что можно было бы устроить на заднем сидении комфортного представительского автомобиля, будь мы наедине. Изобразив на лице недовольство, я с гордой осанкой прошествовала к открытой двери. Постаравшись как можно изящнее запихнуться на сидение, я удивилась, что места оказалось достаточно, чтобы вытянуть свободно ноги, несмотря на компактные размеры этой крошки. Хотя в остальном, это сильно отличалось от того, к чему я привыкла. Она заняла место водителя и мельком бросила взгляд на мои открывшиеся колени в полупрозрачных чулках. Потом словно намеренно стала возиться с коробкой передач и другими незамысловатыми механизмами, лишь бы только не смотреть на меня. Это было забавно. Она, что, смущается или нервничает? Потом Даниэлла, наконец, завела двигатель и выехала на центральную улицу. Ее изящные пальцы лежали на ручке смены передач, а второй рукой она лихо рулила в потоке транспорта.

- Мы едем ко мне? – спросила я, борясь с искушением дотронуться до нее. Она, наконец, встретилась со мной взглядом и призналась:

- Мы можем поехать к тебе, но сначала мне придется заскочить домой. Завтра утром мне нужно быть в галерее, а я кое-что забыла. Ты не против? – я удивленно подняла брови, представляя, какая занятная встреча будет у нас с мэром и его отцом, если мы случайно столкнемся. Почему-то мне думалось, что они вряд ли поверят в нашу внезапную дружбу с Даниэллой. Она, будто предугадывая мой вопрос, сразу уточнила:

- Не волнуйся, Уолтера и Сэмюэля нет дома. Они уехали в столицу на пару дней, вернуться только послезавтра. Так, что скажешь? – она мне сейчас напоминала школьницу, у которой уехали родители, и поэтому дом свободен для вечеринки. Как ты дошла до такого, Алана? Но я ведь согласилась на ее условия, так что теперь поздно строить из себя оскорбленную невинность. Я вздохнула и сказала:

- Я так понимаю, у меня все равно нет выбора.

- Выбор есть всегда… Впрочем, это не на долго, - проронила она, и вновь погрузилась в процесс вождения. Остаток пути мы проехали молча. Когда впереди показалось очертание огромного несуразного здания, я вздрогнула, вспомнив, кто являлся владельцем этого дома. Не удержавшись, я произнесла:

- Мне до сих пор не верится, что ты тут живешь. Вид этого замка с привидениями никак не вяжется с твоим образом.

Она обернулась и с интересом посмотрела на меня, сказав:

- Я думала, что такая роскошь как раз в твоем стиле. Твой дом не сильно меньше.

- Дело не в размерах и не в роскоши. Разве у тебя нет ощущения, что он… - я пыталась подобрать слово, но она меня опередила:

- Мрачный?

- И это тоже. Он словно готов поглотить тебя, раздавить и не оставить даже воспоминания, - заключила я, сама удивившись такой характеристике.

- Мне он тоже не нравится, поэтому я предпочитаю большую часть времени проводить в своей студии, - призналась она, направляя авто по дорожке мимо центрального входа куда-то вглубь территории.

- Студии? – удивилась я.

- Сейчас увидишь, - она заговорчески подмигнула мне и припарковалась около одноэтажного аккуратного строения из светлого камня с темной отделкой. Вокруг фасада был разбит небольшой садик из роз и лилий, а по бокам раскинулись кусты душистых рододендронов. Дорожка из декоративной брусчатки вела к дубовым дверям с массивным железным кольцом в духе средневековья. На миг мне показалось, что мы оказались где-то в старой доброй Англии, настолько нереальным выглядел этот сказочный уголок.

- Это твоя студия? – удивленно спросила я.

- Ну, не совсем. Это был домик для гостей, но я использую его под студию, а заодно провожу тут время, когда хочу побыть наедине с собой, - с этими словами она открыла дверь и пригласила меня войти. Внутри дом оказался не таким уж и маленьким. Здесь была уютная кухня, гостиная, которая как раз и использовалась под студию. Тут повсюду были разложены эскизы, картины, в стаканах стояли кисти, несколько мольбертов и этюдников, также какие-то фотографии, наброски, графические работы и многое другое, отражающее важную сторону жизни художника. Также в доме были ванная и спальня с двуспальной кроватью.

- Ты ночуешь здесь? – я заметила, что спальня выглядит вполне обжитой. Покрывало было застелено, но немного небрежно, на вешалке висели какие-то вещи, на журнальном столике лежала книга. Даниэлла проследила за моим взглядом и сказала небрежно:

- Иногда. Когда Уолтер уезжает, - добавила она после небольшой паузы. Упоминание о ее муже в теме обсуждения ее будуара неприятно кольнуло меня, но я сразу постаралась отогнать от себя расплывчатый образ.

Я намеренно оставила гостиную на закуску, учитывая, сколько всего там было удивительного. Здесь все еще пахло красками и другими жидкостями, благодаря которым и создаются картины. Я словно оказалась в закулисье загадочного мира живописи, где рождаются сложные и многообразные произведения искусства.

- Это все твои работы? – я поражалась, какая, оказывается, богатая коллекция картин хранилась у нее дома, тут были полотна, написанные в разных техниках и стилях. Но что-то их всех объединяло. Чувственность, я бы сказала. Если это пейзаж, то преобладают насыщенные тона, передающие природные явления. Если идет дождь, то сквозь тучи все равно пробивается солнце, если солнце, то от полуденного зноя спасает тень деревьев или ветер, все это так естественно передается в ее сюжетах. Больше всего на меня произвели впечатления ее портреты и наброски с натуры. Четкие линии стройных тел, нежные или строгие черты лиц, отражающие характер модели. Я не могла оторвать взгляд от изящных форм и изогнутых силуэтов.

- Это так, для души. Я не профессионал, - она явно скромничала, но я не стала смущать ее еще больше, заостряя внимание на том, что эти работы явно написаны рукой талантливого художника, а не любителя. Прислонившись к дверному косяку, она наблюдала, как я расхаживаю по комнате.

- Почти все здесь мое. Есть кое-какие работы моих знакомых. Еще пара картин для будущих выставок, - мне кажется, она ожидала моего вердикта, но я все молчала и впитывала увиденные образы, изучала каждую линию, чтобы прочувствовать и понять  Даниэллу. Мне до боли хотелось за счет ее творчества узнать, какая она на самом деле, что у нее в душе. Я повернулась и встретилась с ней взглядом, она смущенно улыбнулась и, не дожидаясь того, что я могу сказать, заговорила спешно:

- Ну, может, чай или кофе?

- Нет, спасибо, - я неотрывно с восхищением смотрела на нее и мягко улыбалась, она же, кажется, неправильно воспринимала мою реакцию, поэтому засуетилась, проходя вглубь комнаты, и стала перебирать какие-то бумаги, разложенные на рабочем столе:

- Тогда я быстро, мне просто нужен один договор, - бормотала она, я же лишь покачала головой, медленно приближаясь к ней. Вдруг мой взгляд упал на перевернутый планшет, тот самый, что я видела у нее в руках. Он лежал на тумбе, мне неудержимо захотелось посмотреть, что же там скрыто под ним. Мельком глянув на увлеченную поисками Даниэллу, я подняла прямоугольник фанеры и перевернула. На плотном листе бумаги тонкими, искусными линиями был выведен силуэт женщины в строгом деловом костюме, сидящей в кресле с надменным и властным видом. Её черты принадлежали мне…

- Я готова, - услышала я у себя за спиной. Обернувшись, я увидела, как она испуганно наблюдает за мной. Как же она невинна в своей неуверенности. Неужели она и правда могла подумать, что мне может это не понравится? Я не в силах была больше сдерживать своих рвущихся наружу чувств. Положив рисунок, я приблизилась к ней. Она сжимала в руке папку с бумагами и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

- Ты самая удивительная из всех, кого мне доводилось встречать. Твои работы настолько талантливы, что мне не удается подобрать достойное определение, передающее мое восхищение, - я говорила все это, медленно приближаясь все ближе и ближе к ней, не разрывая зрительный контакт. Она взволнованно сглотнула и тихо сказала:

- Спасибо. Я… - она собиралась что-то сказать, но я положила палец ей на губы, заставив ее замолчать. Даниэлла тяжело дышала, а я ласкала взглядом ее мягкие черты лица. Проведя большим пальцем по ее нижней губе, я ощущала ее трепет. Потом мои губы заняли главенствующее положение, прижавшись к ее теплым, нежным и столь желанным губам. Сначала она застыла в нерешительности, но уже в следующее мгновение ее пальцы зарылись в мою шевелюру, притягивая меня ближе. Наш поцелуй был полон страсти, но он отличался от тех безудержных, диких, необузданных ласк, что мы дарили друг другу раньше. Я ощущала невероятное тепло и нежность, с которой она проникала в меня, сливаясь со мной в единое целое.

- Боже, как я скучала по тебе… - шептала она, отрываясь лишь для нового глотка воздуха.

Мои пальцы уже забрались ей под рубашку, когда я услышала ее неуверенное:

- Едем к тебе?

- Разве у тебя тут нет кровати? – процедила я, спускаясь к ремню ее джинс. Я не могла допустить мысль, что придется ехать еще куда-то и прерывать наши страстные объятия. Она рассмеялась, впиваясь губами мне в шею.

 

Глава 18.

Я смутно помню, как мы переместились в спальню, попутно срывая друг с друга одежду, оставляя красные отметины на коже, целуя, кусая друг друга. В первый раз мы были неопытны в своих исследованиях, нами двигала лишь страсть и разгорающееся желание. Сейчас мы изучали друг друга медленно, настойчиво. Дневной свет все еще пробивался сквозь полупрозрачные шторы, позволяя рассмотреть каждый участок ее обнаженного тела. В жизни мне приходилось испытывать возбуждение, и не раз. Случалось, что я изнывала от желания, готова была умолять. Но сейчас… все было по-другому. Тело лишь отражало малую долю того вожделения, которое охватывало мой разум. Еще никогда мне не приходилось наслаждаться знанием, видением, осязанием, осознанием того, что эта девушка подо мной парит на грани невероятного удовольствия. Я любовалась, как трепещут ее полуприкрытые веки, как она выгибается, прижимаясь ко мне бедрами. Она шептала что-то едва различимое, кажется, просила не останавливаться, а я смеялась в душе. Даже если бы сейчас на город обрушился ураган или упала бомба, я и то вряд ли бы смогла остановиться. Но торопиться в этот раз я не намерена, поэтому мои ласки были мучительными, сладкими и неспешными одновременно. Я доходила до самых изнывающих зон, а потом перемещалась к другими, которые нуждались во мне не меньше.

- Ты долго будешь издеваться надо мной? – прорычала она, когда я в очередной раз сменила траекторию, лишая ее нарастающего удовольствия.

- Также долго, как ты издевалась надо мной, - усмехнулась я, оставляя влажную дорожку из поцелуев на ее плоском животе.

- Я всегда знала, что ты жестокая женщина… - простонала она, откидывая назад голову.

Наконец, я сжалилась над ней, приблизившись к ее раскрытым в готовом вырваться наружу возмущении губам. Глядя ей прямо в глаза, я проникла в нее, ощущая, какая она внутри влажная и невероятно нежная. Не ожидая такого маневра, она вскрикнула, а ее зрачки расширились в немом удивлении. Я могла бы сейчас делать с ней, что угодно, она была моя, полностью в моей власти, но все, что я сейчас хотела, это нежно и чувственно дарить ей неземное наслаждение. Припав к ее губам, я начала медленный танец языков, рук, наших тел и наших душ, стремясь раствориться в ней без остатка. Когда ее накрыла волна блаженства, она улыбнулась и выгнулась, как кошка, обвивая меня длинными ногами, а потом перекатилась на меня и оказалась сверху. От такого сексуального зрелища у меня даже голова закружилась.

- А теперь моя очередь мучить тебя… - промурлыкала она, проведя рукой по внутренней стороне моего бедра.

 

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы ленивые и лишенные каких либо сил нежились в постели с переплетенными руками и ногами, моя голова лежала у нее на плече и я рассеянно поглаживала ее живот. Я не знаю, как у меня вырвалось такое, но это первое, что пришло мне в голову:

- Ты раньше была с девушкой? – этот вопрос был совершенно не в моем стиле. Она напряглась, и сначала я решила, что она не ответит, но она произнесла:

- Нет, а ты? - что-то в ее голосе заставило меня усомниться, а, может, она просто вспомнила о чем-то далеком.

- Нет, и никогда не думала, что меня это заинтересует, - усмехнулась я.

Она молчала, пропуская сквозь пальцы мои волосы. Я снова решила задать личный вопрос:

- А твой муж… - но в этот раз моя попытка не удалась, она тут же прекратила свои действия и сказала довольно холодным тоном:

- Я очень тебя прошу, не нужно упоминать о нем, когда мы вместе.

Несмотря на все мои обещания самой себе, на языке так и вертелись вопросы: «Ты любишь его?», «Почему ты со мной, если любишь?», «Он тебя чем-то не устраивает?», «Собираешься ли ты ему что-то говорить?». Но я знала, что если хоть один из них сорвется с моих уст, но она снова закроется от меня. Ходить по тонкому лезвию ножа я не хотела, поэтому решила сменить тему.

- Хорошо, тогда расскажи про себя. Почему ты не выставляешь свои картины? – спросила я, приподнявшись и подперев голову ладонью. Она пожала плечами:

- В них нет ничего особенного. Я рисую исключительно для себя. Это не моя основная деятельность.

- А что основное? Продавать чужие картины? – удивилась я. Она как-то замялась и поспешно произнесла:

- Я имела в виду искусство в его лучших проявлениях, изучать новые веяния, оценивать, искать нераскрытые шедевры.

- То есть свои работы ты не считаешь талантливыми?

- Да какая разница, что считаю я? И вообще, если хочешь знать, я просто не ищу известности, у меня нет желания выставляться, продавать или кому-то показывать свои картины, - она начинала распаляться, чем вызвала мое недоумение, но давить на нее я не хотела. У меня было ощущение, что с ней я хожу по узкой тропинке, ведущей вдоль болот. Как же трудно ступать по ней, рискуя вот-вот лишиться равновесия.

- Лучше скажи мне, что у тебя с Фаррелом? - внезапно спросила Даниэлла, и я заметила игривый огонек, блеснувший у нее в глазах, несмотря на ревнивый тон. Загадочно улыбнувшись, я проговорила:

- А он хорош, правда? Очень милый и обаятельный. На свидания меня зовет… - продолжить свои издевки мне не дал ее резкий рывок в мою сторону и угрожающий шепот мне на ухо:

- Ну, так сходи с ним на свидание! Что же ты? – от ее тона я почувствовала, как внутри снова разливается горячая волна.

- Может, я так и поступлю, - прорычала я в ответ и укусила ее за плечо. Я не знаю, ревность или игриво жесткий тон, но это нас ужасно забавляло. Мы рассмеялись и вновь приникли друг к другу в сладком поцелуе, который очень скоро перерос в страстный.

 

Утро ворвалось в спальню солнечными лучами, вырывая наши сонные сознания из царства Морфея. За всю ночь мне удалось поспать от силы часа два, и я недовольно поморщилась, не понимая, что заставило меня проснуться. Где-то на заднем фоне я вдруг услышала какие-то посторонние звуки и не сразу осознала, откуда они доносятся. Среди непонятных хлопков и шуршаний я отчетливо расслышала мужские голоса. Все еще плохо соображая, я поцеловала прижавшуюся ко мне спиной женщину в висок и пробурчала:

- У тебя такие шумные слуги.

Девушка молчала и я решила, что она все еще спит, поэтому расслабилась и уже почти снова погрузилась в дрему, когда она вдруг вполне бодрым голосом спросила:

- Слуги?

- Ну, да. Слышишь? – я обратила ее внимание на раздававшиеся разговоры, и она внезапно подскочила и посмотрела в сторону двери испуганным взглядом.

- Черт, - пробормотала она, с удивительной проворностью спрыгнув с кровати, и, как была в чем мать родила, подбежала к окну, осторожно раздвинув занавески. Любоваться ее обнаженной фигурой было невероятно приятно, но что-то подсказывало мне, что наша ночь подошла к концу.

- Черт! – уже во весь голос воскликнула Даниэлла и забегала по комнате, как заведенная, в спешке натягивая на себя белье, майку и джинсы.

- Что случилось? - я приподнялась и непонимающе уставилась на девушку, которая явно была в панике.

- Уолтер и Саймон вернулись, - только и сказала она, попутно поднимая с пола и мои вещи.

- Ты же говорила, что их не будет еще три дня? – я пока еще не слишком четко осознавала всю серьезность положения. В конце концов, мы же не в ее с мужем совместной спальне находимся. Может, они и не придут сюда? Но Даниэлла развеяла мои надежды:

- Я сама так думала! Но они уже почти здесь!  - она подбежала ко мне и всунула мне в руки ком моих вещей, выпалив:

- Полезай в шкаф, срочно! – вот этого я могла ожидать меньше всего! Нет, такое только в анекдотах бывает! С нерадивыми любовниками, но не со мной! Я покрутила у виска пальцем и проговорила:

- Ты совсем чокнулась? Я туда не полезу.

- Они не должны тебя увидеть здесь! Понимаешь? – она говорила так резко и властно, что у меня даже не было слов, настолько это не вязалась с ее привычным образом.

- В конце концов, я могу отправиться в ванну, - наконец, выдала я, начиная задумываться о возможных вариантах действия.

- А если они туда заглянут? Мало ли? Как я объясню это им? У тебя два варианта! Шкаф или под кровать! И быстро! – у нее был явно решительный настрой, но это не значило, что я готова ей подчиняться. Уже собравшись ответить ей все, что я думаю о ее безумных затеях, я была прервана внезапным стуком в дверь. Мы уставились на нее, как двое воришек, застигнутых на месте преступления. Даниэлла повернулась ко мне и быстро поцеловала в губы, а потом указала-таки на шкаф и шепотом сказала:

- Я постараюсь их увести в большой дом, а ты уходи через калитку в другом конце сада. Ты ее увидишь рядом с беседкой. Там кодовый замок, «6465», запомни! – и с этими словами она пошла открывать дверь, а мне не оставалось ничего другого, как залезть абсолютно голой в шкаф с ворохом собственной одежды. Большего унижения, я, пожалуй, еще не испытывала. Даже если бы я сама открыла им дверь в таком виде, я бы и то чувствовала себя менее опозоренной, чем стоя тут и глядя через образовавшуюся щель на двух вошедших в дом мужчин. Если они каким-нибудь образом обнаружат меня здесь, я уже никогда не смогу реабилитироваться и в первую очередь перед самой собой!

 

Глава 19

Как и следовало ожидать, чувствовала я себя препаршиво, кляня на чем свет стоит всю семейку Мэрдоков и свое неуемное вожделение, приведшее меня в этот дом. До меня донеслись их разговоры:

- Что вы тут делаете? Вы же собирались вернуться послезавтра? – выпалила Даниэлла, только открыв дверь. Поздороваться она, видимо забыла. Ее голос был смесью притворной радости и плохо скрываемой нервозности. Первым в моем поле зрения показался Уолтер, который как-то очень трепетно бросился обнимать жену, целуя ее в щеку, она в ответ тоже приобняла его за талию. Ну, просто семейная идиллия!

- Доброе утро, милая! Возникли срочные дела, и пришлось вернуться! В любом случае, я оставил там своего помощника, так что ничего страшного. Ты только проснулась? - он с обожанием смотрел на немного помятое после бурной ночи лицо Даниэллы. Она вымученно улыбнулась, поправляя растрепавшиеся волосы.

- Да, я работала допоздна и заночевала тут, - выкрутилась девушка. Работала она… Еще скажи, не покладая рук, губ и всего остального!

- Работа, конечно, это хорошо. Но так увлекаться… Ты не первый раз ночуешь здесь, ведь так? – размеренно и с ехидным нажимом проговорил Саймон, проходя мимо сына и невестки в гостиную, дверь в которую как раз находилась напротив моей вынужденной темницы. Сложив руки за спиной, он расхаживал по комнате и разглядывал разбросанные эскизы.

- Отец, пусть проводит время там, где ей хочется, тем более в мое отсутствие, - примирительно сказал Уолтер, подбадривая растерянную Даниэллу улыбкой.

- Может, я ошибаюсь, но все же это странно для молодоженов, - продолжал старший Мэрдок, беря в руки тот самый набросок, на котором была изображена я, и с интересом рассматривая его. Я почувствовала, как в висках гулко запульсировала кровь, на лицо Даниэллы тоже было страшно смотреть, оно все побелело, как полотно.

- Это… я…- она пыталась что-то сказать, но Саймон перебил ее:

- Я вижу, ты познакомилась с нашей милой Аланой? Что ж, любопытная достоверность! У тебя и правда талант, дорогая, - он небрежно отбросил лист, позволив мне, наконец, выдохнуть.

- Когда ты успела так хорошо ее разглядеть? – удивленно спросил Уолтер, глядя на жену и неуверенно улыбаясь. Он явно разрывался между чувством восхищения и недоумения.

- Она как-то приходила ко мне в галерею, только и всего. Мы пообщались, она думала что-то купить, - оправдывалась Даниэлла, делая вид, что ситуация яйца выеденного не стоит.

- Значит, ее заинтересовала твоя галерея? – спросил Саймон, пристально глядя на девушку.

- Не знаю, она, в конечном счете, ничего не купила, поэтому мне трудно судить. Может, это просто был визит вежливости, - она старалась казаться равнодушной, но я четко улавливала дрожь в ее голосе. И если старший Мэрдок не дурак, то он тоже чувствовал эту фальшь. Хотя, может, я слишком хорошо знала ее, не так как другие?

- О, сомневаюсь. Эта Маккейн никогда ничего не делает просто из вежливости. Но об этом мы поговорим позже. Собственно, мы искали тебя, потому что нам нужно твое участие в одном мероприятии, - проговорил он своим приторным голосом.

- Что за мероприятие? – недоверчиво спросила Даниэлла, поглядывая то на мужа, то на свекра.

- Не волнуйся, всего лишь пара важных гостей, вернее гость и его супруга. Они приедут после полудня, и мне бы хотелось, чтобы ты помогла нам устроить приятный и уютный обед, как и полагается жене мэра, - продолжал Саймон. От его слов меня так и передергивало. Если бы не мое нынешнее положение, я бы обязательно высказалась по поводу его заявлений.

- Хорошо, я сейчас приду, подождите меня в доме, - сказала она, уже готовая открыть дверь.

- Милая, я так соскучился, давай мы тебя подождем здесь, а ты переоденешься и составишь нам компанию за завтраком, - Уолтер излучал преданность и обожание, от этого он раздражал меня еще больше своего отца. Я наблюдала, как он поглаживает Даниэллу по спине, целует ее в щеку и хлопает по пятой точке, как бы подталкивая к спальне. Сама девушка лучезарно улыбнулась ему и уже собиралась запереться в комнате, но Уолтер внезапно перехватил ее руку и проворковал:

- Ты же не собираешься скрываться от мужа, который не видел тебя несколько дней?

Саймон громко крякнул и отвернулся, проявляя редкую деликатность, меня же чуть не стошнило. Если мне придется наблюдать за этими двумя, я не выдержу и что-нибудь спалю! На лице Даниэллы отразились отблески блуждающих мыслительных процессов. Я очень надеялась, что она придумает что-то действительно подходящее для ее же собственного блага!

- Милый, я тоже безумно соскучилась, но мы же не хотим заставлять ждать твоего отца, - она была сама любезность, а вот лицо Уолтера перекосила гримаса недовольства. Неужели обычно она такая безотказная? И в этот момент его взгляд куда-то переместился и он нахмурился. Мне отсюда не было видно, что его так озадачило, но Даниэлла, кажется, тоже это заметила и ее глаза испуганно округлились.

- Я тут подумала, не будем тратить время, я просто надену толстовку. Вы же не против небольшого отступления от дресс-кода? – пробормотала она, уже накидывая на себя кофту. Перед уходом она бросила мимолетный взгляд на место моего укрытия, словно ища мои глаза. Уолтер ничего не сказал, просто пропустил ее вперед. А Саймон, кажется, был погружен в какие-то свои мысли, поэтому с радостью принял такое решение.

Когда за ними захлопнулась дверь, я, наконец, вырвалась из душного шкафа, опрокидывая груду вещей из своих рук на кресло. Мне стало любопытно, что же такого мог увидеть мэр в этой комнате, кроме помятых простыней и сброшенного на пол одеяла. Одно это могло бы навести на определенные мысли, но лишь отчасти. И тут я увидела выглядывающий из-под кровати чулок, мой чулок, так красноречиво кричащий обо всем, что тут происходило прошлой ночью. Я поспешно подхватила его, как будто это могло спасти положение. Но ведь все еще можно объяснить, разве нет? В конце концов, это мог быть ее чулок! Черт! Какая оплошность…

Посмотрев на свое отражение в зеркале, я отметила пролегшие под глазами тени от нехватки сна, мои губы были припухшими и алыми от страстных поцелуев, на коже кое-где выступили красные пятна, а глаза, глаза горели ярким пламенем. Вот ведь я вляпалась…

 

Выбравшись, наконец, с территории Мэрдоков, я вызвала такси и направилась домой привести себя в порядок. Еще неплохо было бы поспать, но я сомневалась, что мне удастся полностью расслабиться. Мерзкое чувство опустошения душило меня изнутри. Я должна была бы радоваться тому, какую потрясающую ночь мы провели вместе с женщиной, которую я безумно хотела. Но сопровождающее чувство унижения и притворства окунало все наслаждение в какую-то грязную сточную канаву, от которой хотелось отмыться. Я никогда не задумывалась о семейном положении тех, с кем спала. Это были их проблемы. Но я и не претендовала на их сердце или хотя бы на их приоритеты. С каких пор меня волнует то, что человек, с которым я делю постель, несвободен? Почему меня так задело поведение влюбленного мужа, оправдания неверной жены, определение моего места во всей этой вакханалии? Я вдруг ясно осознала, что мне хочется закрыться от этого гнетущего состояния, оказаться снова в своем привычном и понятном мне мире.

Когда раздался звонок телефона, и на другом конце я услышала веселый голос Фаррела, я почти обрадовалась ему, как радуются старому другу в минуты тоски.

- Как спалось? Я тут подумал, у меня есть предложение! Если ты упорно отказываешься от похода в ресторан, может, ты согласишься прокатиться со мной на природу? Не волнуйся, вести себя буду хорошо! Я наметил маршрут, прокатимся до соседнего города, заедим в пару интересных мест, ничего особенного. Можешь выбрать любой день, как тебе будет удобно! - он тараторил, как всегда быстро, словно боясь, что я сейчас вставлю слово протеста и отрину все его предложения. В другое время мне бы показались его задумки полной чушью, но сейчас так хотелось не думать ни о чем, отдаться на растерзание ветру и солнцу, что я неожиданно сама для себя ответила:

- Заезжай за мной через час.

- ООО! Ты об этом не пожалеешь! Не забудь купальник! – и он повесил трубку, а я уже начала жалеть о своем опрометчивом решении.

На самом деле, мне нужно было отправить на работу, где накопилось куча дел, но я в очередной раз позвонила дяде Роджеру и попросила его взять на себя встречу с японцами, чему он несказанно обрадовался. Неужели я превращаюсь в прожигательницу жизни и лентяйку? Сидни, как и ожидалось, прилетел даже меньше, чем через час, на бмв с открытым верхом, уж не знаю, откуда он его раздобыл, но я была под впечатлением. Сам он был невероятно галантен и олицетворял собой эдакого плей-боя с картинки про яхты и Лазурный Берег. На нем были белые брюки, легкий джемпер в голубую полоску, от него веяло теплом и беззаботностью. То, что доктор прописал. Еще год назад такой образ мог бы вскружить мне голову хотя бы на день или два, но сейчас мне просто приятно было смотреть на него, говорить с ним и ни о чем не волноваться.

Я была благодарна ему за то, что он почти всю дорогу болтал без умолку о всякой ерунде, рассказывал забавные истории из жизни, а главное, не требовал моей ответной реакции. Временами я кивала или поддакивала, наслаждаясь проносящимися мимо видами океана и прибрежных строений. Иногда мы останавливались в живописных бухтах, он фотографировал, а я прогуливалась по песчаному берегу, вдыхая соленый аромат и подставляя лицо теплому солнцу. Я намеренно не стала брать с собой телефон, чтобы не смотреть постоянно на экран и не ждать звонка или сообщения от той, кто занят совсем другими делами.

- Ты сегодня такая молчаливая, - наконец, обратил на это внимание Сид, когда уже почти на закате мы возвращались в город.

- Хотелось отдохнуть от мыслей, - уклончиво сказала я.

- У тебя проблемы? – а вот это уже был личный вопрос.

- С чего ты взял?

- Мне так показалось. Может, я могу чем-то помочь? – участливо спросил он.

- Ты уже помог, - я посмотрела на него с благодарностью и искренней улыбкой, от которой он зарделся и надолго замолчал. Как же легко быть доброжелательной с тем, кто не занимает важного места в твоем сердце и кто не нарушает мерный уклад твоей жизни. Сейчас Сидни казался мне именно таким человеком, и это меня полностью устраивало. Я, конечно, осознавала, что он ждет от меня большего, но я была рада, что у него хватило ума ни на чем не настаивать. Прощаясь у порога моего дома, я позволила ему поцеловать себя в щеку и мягко пожала его руку. Вот теперь я готова была провалиться в спасительные сети ночного сна.

Увидев на столике мигающую лампочку автоответчика, я нажала на кнопку и услышала целую вереницу сообщений. Часть была от дяди, которые я слушала вполуха. Все дела я решила оставить на завтра. Что-то от сестры, с предложением поужинать вместе на следующей неделе. И, наконец, я услышала то, чего так ждала и так опасалась услышать: «Где ты пропадаешь? Я не смогла до тебя дозвониться. Мне нужно срочно поговорить с тобой. Пожалуйста», - последнее она произнесла тихим и почти умоляющим тоном. Нет-нет, сейчас я ничего не могу, не хочу, не в состоянии обсуждать! Схватив свой сотовый, я увидела десять неотвеченных вызовов и все от нее. Что происходит? Конвертик, горевший в углу экрана открыл сообщение: «Я понимаю, что ты сердишься, но я хочу тебе все объяснить. Прошу, не отталкивай меня».

Господи, что опять задумала эта женщина? И что творится со мной, если я уже сейчас понимаю, что не смогу ей отказать…


Глава 20.

Весь последующий день мое настроение было трудно назвать положительным. Я откровенно конфликтовала с заказчиками, огрызалась на своих подчиненных и даже, кажется, кого-то уволила по банальной причине. Мои работники, которые и до этого по стеночке обступали меня, теперь и вовсе старались сливаться с окружающей средой. Причиной тому было сообщение от мэра, пришедшее мне на личный номер, номер, который знали только самые близкие люди: «Нужно поговорить, я все знаю». Даниэлла же напротив, как сквозь землю провалилась. Она не отвечала на звонки и не появлялась в галерее, хотя я заезжала туда. Наконец, когда чаша моего терпения была переполнена, а злость бурлящей лавой готова была извергаться на все, что движется, я решила, что нужно положить конец этому нервному террору. Набрав номер мэра, я, не поздоровавшись, сразу начала:

- Могу приехать к вам в офис через пятнадцать минут!

На другом конце воцарилась небольшая пауза, затем раздался его спокойный голос, даже слишком спокойный, учитывая, какой именно нам предстоял разговор:

- Жду вас.

Я ехала по городу и боролась с распиравшими меня негативными эмоциями. Если бы сейчас какой-нибудь идиот умудрился хотя бы подрезать меня, боюсь, я бы испепелила его на месте. Я понятия не имела, о чем  хочу поговорить с мужем Даниэллы. Особенно без возможности обсудить первоначально с ней ситуацию. Но скрываться или оправдываться точно не входило в мои планы. Гордо расправив плечи и оправив юбку, я стала подниматься по высокой лестнице мэрии, не обращая ни на кого внимания. Пройдя мимо оторопевшей и кричавшей что-то мне вслед секретарши, я вошла в кабинет, или скорее ворвалась в него, громко хлопнув дверью прямо перед носом сорвавшейся с места помощницы мэра.

- Итак, я слушаю, о чем вы хотели поговорить со мной, господин мэр, - чеканя слова, проговорила я, уставившись в озадаченные глаза Уолтера. Он задумчиво откинулся в кресле, изучая меня, словно прикидывая мои слабые места. Его взгляд был полон холодного равнодушия и недоброжелательности. На меня такие уловки уже давно не производят впечатления, поэтому пройдя чуть вперед, я грациозно опустилась в кресло напротив его стола, закинув ногу на ногу.

- А ты дерзкая, Алана. Похоже, чувство вины или хотя бы стыда, вам чуждо? – наконец, произнес он, презрительно скривив губы.

- О чем ты, Уолтер? – я решила услышать из первых уст, в чем именно он меня обвиняет, несмотря на очевидность его намека.

- Отец всегда говорит, что ты способна на многое. Но чтобы такое? Неужели для тебя не существует никаких ценностей? Соблазнить мою жену в угоду каких-то своих низменных целей? – его слова словно резали по живому, заставляя меня задыхаться в приступе возмущения.

- Это она тебе такое сказала? Что я ее соблазнила? – прорычала я.

- Нет, она не знает о нашем разговоре. Она уехала сегодня по делам, а я не смог не воспользоваться ситуацией. Господи, она такая наивная! – сокрушался он, вскочив с кресла и проведя пятерней по идеальной прическе.

- Не такая уж она наивная, - сказала я с сарказмом. Он резко обернулся ко мне и приблизился, изобразив на лице высшую степень презрения:

- Ты привыкла все всегда топтать и разрушать! Думаешь, я не знаю, о твоих прошлых похождениях? А что теперь? Захотелось экзотических приключений? – его слова были по лицу, будто хлыст. Я угрожающе поднялась:

- Как ты смеешь так судить обо мне? Ты понятия не имеешь о моей жизни и том, что меня связывает с Даниэллой!

- Только не говори мне, что ты испытываешь к ней трепетные непорочные чувства! – говорил он с издевкой, скривив рот.

- Это тебя совершенно не касается, - прошипела я. Его предположение натянутой струной отозвалось у меня в сердце.

- Это меня-то не касается, что происходит с моей женой? – выпалил он, подходя почти вплотную ко мне.

- Вот и говори об этом со своей женой! Чего ты ждешь от меня? – я держалась из последних сил, чтобы не повышать тон выше дозволенного.

- Я хочу, чтобы ты больше с ней не виделась! Ты меня поняла? Все, что было между вами, должно прекратиться и немедленно! – а вот Уолтер не слишком заботился о чужих ушах, которые могли находиться где угодно.

- Ты мне угрожаешь, Уолтер? – спросила я, усмехнувшись, наблюдая, как багровеют его щеки.

- Если у тебя осталась хоть капля самоуважения, ты сделаешь то, о чем я тебя прошу! – сказал он, принизив тон. Я долго смотрела на него, злость куда-то сразу испарилась, и осталось лишь чувство тоски. Я видела, что он искренне любит свою жену, его заботит ее благополучие, это не просто сцена ревности или демонстрация прав собственности. Но я знала, что благотворительность не является моей добродетелью.

- Я сделаю так, как она захочет. Уж, извини, - тихо, но уверенно добавила я и, развернувшись, направилась к выходу.

Никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации. Мне успешно удавалось избегать подобных сцен со стороны пассий своих любовников, и вот, я вынуждена выслушивать разгневанного мужа своей любовницы. Все еще пребывая в скверном расположении духа, я вновь приехала в офис, намереваясь загрузить себя работой до самой ночи. Но тут меня ждал еще один сюрприз. Перед моим кабинетом стоял улыбающийся Сидни Фаррел с букетом цветов и какой-то папкой под мышкой.  Моя секретарша восхищенно пялилась на него, разве, что слюну не пустила.

- Что ты тут делаешь, Сид? – устало спросила я, совершенно не настроенная ни на визит вежливости, ни уж тем более на что-то связанное с букетами и конфетами.

- Шел мимо и решил заглянуть, навестить тебя, - продолжал расплываться он в улыбке.

- У меня много дел. Спасибо, что зашел, - я не сбавляя темп, приняла букет роз и прошла в свой кабинет, не потрудившись придержать для него дверь. Воспитанный человек догадался бы, что на этом разговор окончен, но журналисты явно люди другого сорта.

- Хорошо, забудь, это не главное, - он прошел вслед за мной и закрыл дверь.

- Что еще? – на ходу я кинула букет на стол, туда же отправилась сумочка и мой плащ.

- Ты снова не в духе? – проявился он долю участия, хотя по его виду я рассудила, что ответ его мало волнует. Он уже настроился на общение, поэтому мое настроение и душевное состояние не могло являться препятствием.

- Ладно, Сидни, извини за грубость, но у меня и правда голова забита другими проблемами. У тебя есть пять минут!

- Я могу уйти, если я не вовремя. Но, мы же договаривались, что я буду рассказывать тебе про ход расследования, помнишь? – он проявлял невероятную деликатность, я видела, как в его взгляде читается нетерпение. Честно говоря, за всеми своими любовными похождениями, тема расследования как-то незаметно сползла с третьего на двадцатое место моего рейтинга важных событий.

- Знаешь, мне и правда сейчас не до этого, - я даже обрадовалась возможности увернуться от сенсационных разоблачений Сидни Фаррела.

- Как знаешь… Только вот дело касается твоей хорошей знакомой… Ты понимаешь ведь о ком речь? – он говорил растянуто, с налетом скуки, а в глазах так и сиял огонек.

- Хорошо, выкладывай, - я подумала, как же так любопытно складываются карты, вновь и вновь возвращая меня мыслями к Даниэлле.

- Не то, чтобы связь была очевидная, но я сейчас тебе расскажу об одной цепочке, и ты сама увидишь. Итак, знала ли ты, что до открытия твое подругой галереи, на ее месте был старый полуподвальный магазин, которым заправлял некий Питер Гилберт. Так вот, незадолго до смерти моего отца с этим господином случается несчастный случай, в его машине отказывают тормоза и он попадает в больницу. Кстати сказать, его лечащим врачом был тот самый доктор Мэлори, что лечил тебя недавно. Так вот, сначала прогнозы были благоприятными, продавец шел на поправку, но потом у него случилась неожиданная остановка сердца. А магазинчик этот тоже, между прочим, торговал картинами, причем клиентура у него была закачаешься. Такие коллекционеры, что диву даешься, откуда у небольшого провинциального торговца картинами такие работы, которые интересуют серьезных покупателей? Правда, официальные суммы значились небольшие. Но мы же не можем быть уверены, что не было еще и черной бухгалтерии. А знаешь, что любопытно? Все те клиенты теперь работают с галерей новоиспеченной миссис Мэрдок! А еще к тому магазину снова ведут следы нашей не малоизвестной «Дисфраз»! И вновь поставки рамок, холстов и подрамников. Правда прямой связи между Дисфраз и новой галереей я пока не нашел, но разве тебя не наталкивает это на определенные мысли? Кстати, ты хорошо  знаешь эту Даниэллу? Откуда она вообще появилась? – он, наконец, остановил поток своих изречений и уставился на меня. Ах, какой замечательный вопрос! Только ответ на него мне до сих пор неизвестен! Кажется, я в какой-то степени знаю ее вдоль и поперек, но лишь то, что доступно открытому взору. То, что запрятано внутри, скрыто под сложными кодовыми замками с паролями и за колючей проволокой.

- Я понятия не имею, откуда она. И я мало, что о ней знаю! А если тебе любопытно, то пообщайся с ее мужем! Уверена, он тебе все с радостью расскажет! – я снова начинала кипятиться без определенных причин. Почему он считает, что именно я должна обладать подобной информацией?

- Хорошо, как скажешь! Я свой долг выполнил. Дальше дело за тобой, - с этими словами он поднялся и уже собрался было выйти из кабинета, как вдруг обернулся и сказал:

- Вчера мы отлично провели день. Я даже подумал… - с этими словами он грустно усмехнулся и добавил:

- Не важно. Звони, если что. Хорошего дня!

Когда за ним захлопнулась дверь, я еще раз посмотрела на букет цветов, вспомнила, как ветер ласкал мою кожу, когда я неслась по набережной в авто с открытым верхом. И почему все всегда становится с ног на голову? Я почувствовала себя мерзко. Но я же не давала ему ложных надежд? Я даже веду себя с ним не слишком дружелюбно. И сейчас я могла бы серьезнее отнестись к тому, что он мне говорил. Только вот странная штука, мне почему-то стало все равно, кто такая Даниэлла и откуда она появилась, с чем она связана и чем занимается. Для меня имело значение только ее отношение ко мне, так же как и мое к ней. Как бы я себя не обманывала, я начала испытывать к ней такие чувства, которые у меня давно никто не вызывал.

 

Глава 21.

День постепенно подходил к концу, и я все же смогла включить рабочий режим, полностью растворившись в деловых сделках и переговорах. Я радовалась, что мое умение отдаваться бизнесу принесло мне, наконец, временное отвлечение. Пришла в себя я только к девяти вечера, когда моя секретарша робко попросила разрешения пойти домой. Видимо, мое настроение в последнее время приводило моих работников в панический ужас. Не так плохо, учитывая, что они начали усерднее работать. Перед уходом она принесла мне еще несколько бумаг на подпись. Я уже подумывала о том, чтобы тоже закончить на сегодня и отправиться домой. Дверь в кабинет осталась приоткрытой, хотя дверной проем оставался был от моего взора, из-за того, как низко склонилась надо мой секретарша. Меня позабавило, что ее чересчур открытое декольте предназначалось вовсе не мне, а моему заму, хотя, учитывая обстоятельства, я могла бы заинтересоваться им не меньше. Если бы только меня привлекали другие девушки. Правда, доносить эту мысль до нее, пожалуй, все же не стоило. Мои странные внутренние рассуждения прервал внезапный стук:

- Гхм, могу я отвлечь вас на минутку, мисс Маккейн?

От неожиданности я чуть не подпрыгнула в кресле, сместившись в сторону, чтобы разглядеть того, кому принадлежал этот дерзкий и слишком знакомый мне голос. Секретарша резко выпрямилась и испуганно обернулась. Сцена была достойная мыльных опер – покрасневшие и смущенные мы взирали друг на друга, подбирая подходящие слова.

- Что ты тут делаешь? – произнесла я, отодвигая в сторону застывшую на месте секретаршу.

- Мне нужно поговорить с тобой, если ты не слишком занята, конечно, - последние слова определенно предназначались не только мне. Ее красноречивый взгляд, узревший верхнюю расстегнутую пуговицу пышногрудой брюнетки и короткую обтягивающую юбку, остановился на мне и взывал к ответу. Постаравшись изобразить на лице выражение типа «у меня очень много работы, но так уж и быть я дам тебе пять минут», я сказала:

- Магда, на сегодня Вы свободны, - девушку, как ветром сдуло.

Оставшись наедине в закрытом кабинете с Даниэллой, я почувствовала прилив теплых и даже горячих волн. На ней был строгий черный брючный костюм, в руках плащ и небольшой саквояж, словно она только с дороги.

- Колоритная у тебя секретарша, - насмешливо произнесла она.

- Специально подбирала, - ответила я ей в тон.

Даниэлла удивленно повела бровью:

- По размеру груди?

Я разражено вздохнула:

- А ты приехала оценивать мой персонал или какие-то другие цели преследовала?

Я видела, как Даниэлла боролась с желанием бросить в меня еще пару колкостей, но вовремя образумилась. Склонив голову чуть на бок, она сказала:

- Я хотела объяснить тебе все еще вчера, но срочное дело заставило меня уехать из города. Как только я вернулась, сразу отправилась к тебе, но твоя экономка сказала мне, что ты еще в офисе. Накопилось много работы? – все-таки вставила она свою шпильку, повернув голову в сторону двери, за которой скрылась секретарша.

- Накопилось. Я слушаю тебя, - я изобразила сосредоточенный вид, словно мы вели деловые переговоры.

- Ладно… Я пришла поговорить о том, что произошло... – выдохнула она.

- Ты имеешь в виду вчера в доме Мердоков или сегодня в мэрии? – подметила я.

- В мэрии? О чем ты? – на ее лице отразилось искреннее удивление. Похоже, муженек не упомянул о нашем разговоре.

- Спроси у Уолтера, даже забавно, что он тебе скажет, - я наблюдала за тем, как образуется хмурая складка у нее на лбу.

- Что ты имеешь в виду? - все еще не понимала она.

- Твой благоверный сегодня побеседовал со мной о том, как не хорошо совращать его жену, - проговорила я, приподняв уголки губ.

- Что?! – она ошарашено уставилась на меня, явно не ожидая такого признания.

- Похоже, мы оставили улики в домике для гостей. Теперь он все знает и требует прекращения этого разврата, - говоря все это, я забавлялась ее панической реакцией.

- Он угрожал тебе? – размер ее глаз был максимально большим, выражая высшую степень изумления.

- Не то чтобы угрожал, скорее давил на совесть. В любом случае наше общение трудно было назвать дружеским.

- Не могу поверить… - лепетала она, начиная ходить по комнате взад-вперед.

- Рано или поздно это должно было произойти, - я пожала плечами, а она  смотрела будто сквозь меня, раскрыв рот. Кажется, она серьезно обеспокоена фактом, что ее муж теперь в курсе про нас. Не знаю, какой реакции я от нее ожидала. Я, конечно, не думала, что она выдохнет с облегчением и скажет, что все к лучшему. Но могла бы хотя бы изобразить менее трагическое выражение. Господи, если ее так волнуют отношения с мужем или он ей так дорог, что она боится причинить ему боль, то зачем было изменять ему? Все это вызывало во мне волну негодования и граничило в моем представлении с лицемерием. Не дождавшись от нее вразумительного ответа, кроме сбивчивых бормотаний, я медленно поднялась и стала собирать вещи. Сложив все документы в портфель, я подхватила его и направилась к выходу. Она, наконец, сконцентрировалась на мне и спросила:

- Куда ты идешь?

- Домой, - я уже потянулась к ручке, когда она быстрым движением оказалась рядом и перехватила мою руку:

- Нет, постой, мы еще не договорили, - я посмотрела на нее долгим холодным взглядом, который она достойно выдержала.

- И что же ты мне собираешься сказать? Что любишь своего мужа и нам нужно расстаться? О! Или может, что ты любишь своего мужа, но мы будем продолжать встречаться урывками, предпринимая все меры предосторожности? – она отшатнулась от меня, словно от пощечины, потом ее обеспокоенность сменилась раздражительностью:

- Только не надо делать вид, что я тебя предела! Несколько дней назад у нас был разговор на эту тему, и я предупреждала тебя о том, что не могу тебе дать ничего, кроме этих самых встреч! А теперь ты строишь из себя уязвленную, обманутую женщину, - ее слова были жестокими, отвратительным, холодными, но все же это была правда. Я приблизилась к ней вплотную и прошипела:

- Ты права, во всем права. Только знаешь, что? Я вдруг поняла, что не хочу этого. И не переживай по поводу мужа. Он определенно любит тебя. Достаточно сказать ему, что между нами все кончено, и он примет тебя с распростертыми объятиями.

Внутри все кипело, я развернулась и резко дернула дверь, но почувствовала, как ее сильные руки потянули меня за талию обратно, вновь захлопывая дверь и прижимая меня к ней. Я попыталась вырваться, но она держала меня мертвой хваткой.

- Стой же, не дергайся! Чего ты хочешь от меня? – она повысила голос, а ее стальной взгляд постепенно становился фиолетовым, с отблеском пожара. Плотно прижатое ко мне тело вызывало дрожь. Я сжала зубы и процедила:

- Отпусти меня.

- Не могу, - ее голос вдруг стал мягче, но хватка не ослабла. Так мы стояли какое-то время, прожигая друг друга взглядами. Злость постепенно отступала, и я попыталась выразить в словах, что так упорно засело у меня в сердце:

- Тебе придется отпустить меня. Иначе все закончится очень плохо. Я не могу делить тебя с кем-то. Думала, что могу, но нет. Это не для меня, - на этом я отвела взгляд, не в силах больше выдерживать возникшее напряжение.

Внезапно она подалась вперед, и ее мягкие губы прошлись по моей щеке, обжигая горячим дыханием:

- Тебе не придется делить меня. Я все улажу… - она оставляла дорожку из поцелуев вдоль моей шеи, а я теряла последние остатки самообладания.

- Как ты это уладишь? – попыталась я сохранять стойкость духа, хотя тело уже давно сдалось.

- Я поговорю с Уолтером. Только дай мне время, я все решу. Я уже не смогу без тебя… - она все шептала и шептала обещания и уверения, но я уже плохо воспринимала ее слова. Она всегда умела лишать меня разума и пленять своими чарами.

Перехватив ее губы, я задохнулась от охватившей меня сладостной неги. Наши языки кружились в волшебном танце, руки уже блуждали по телу друг друга, нащупывая пуговицы, замки, застежки. Даниэлла внезапно потянула вверх полы моей юбки, чтобы приподнять меня и заставить обхватить ее ногами. Понятия не имею, откуда у нее столько силы, но она с легкостью донесла меня до стола и усадила на него, разметав перед этим то, что на нем находилось. Я продолжала прижимать ее бедра к себе, расстегивая ее брюки. Она же страстно целовала мою шею, покусывала, оставляла на ней следы, затем терзала мочку моего уха, вырывая стоны из моих уст. Расправившись с пуговицами на моей блузке, ее руки прошлись по моему животу, накрывая грудь в кружевном белье. От возбуждения у меня перехватило дыхание, я выгнулась, притягивая к себе ее лицо для очередного жаркого поцелуя. Очень удачно расположенная спереди бюстгальтера защелка  быстро открыла доступ к нежной коже. И вот уже ее теплые пальцы ласкали набухший сосок, заменяя их потом губами. Я зарылась в ее шевелюру, притягивая плотнее к себе и вздрагивая от ее прикосновений и поцелуев.

Ее рука спустилась вниз, постепенно пробираясь под юбку. Сквозь пропитавшееся влагой белье я ощущала ее ритмичные поглаживания и с трудом сдерживала рвущийся наружу стон. Пребывая в эротическом экстазе, я не сразу заметила, когда она успела опуститься на колени и стянуть с меня трусики, но в следующее мгновение я хватала ртом воздух от испытываемого безумно приятного ощущения. Она старалась действовать медленно, даря мне нереальное наслаждение, но я была настолько сильно возбуждена, что долго эта мука не могла продлиться. Вцепившись обеими руками в край стола, я откинула назад голову и приглушенно выдохнула, хотя если бы не опасения быть услышанной, я предпочла бы протяжный, полный удовлетворения стон. Она поднялась и самодовольно улыбнулась мне, наглая девица. Но я, так уж и быть признала за ней право чувствовать себя победителем, и притянула ее к себе для нежного поцелуя. Она обняла меня и  тихо поглаживала, целуя то в висок, то в шею, пока дрожь в моем теле не унялась окончательно.

 Я потянулась к застежке ее брюк, которая уже была раскрыта, позволяя моей руке свободно проникнуть внутрь. Она резко потянула воздух, а глаза стали почти черными.

- Теперь твоя очередь, - усмехнулась я, пробираясь второй рукой ей под блузку.

- Надеюсь, ты не будет слишком тянуть? – выдохнула она, прикрывая глаза и отдаваясь полостью ощущениями.

- Посмотрим на твое поведение, - прошептала я, совершая ритмичные движения и любуясь румянцем на ее щеках. От нее исходил такой пьянящий аромат, вызывая у меня непреодолимое желание испить ее всю без остатка.

Но в это самое время в кабинете, наполненном лишь тихими стонами и прерывистыми вздохами, раздался звонок сотового телефона, причем не моего. Мы обе застыли, Даниэлла посмотрела на меня с сожалением, я же лишь прошептала:

- Не отвечай…

Она с особой бережностью положила ладони мне на плечи, а затем дотронулась губами до моих губ, и отстранилась.

- Прости, но мне нужно ответить.

Я не знаю, от кого был этот звонок, да мне было это и не важно. Я не могла придумать ни одной такой важной причины, по которой нельзя было перенести этот разговор на более позднее время и прервать такой особый момент. Даниэлла вытащила из саквояжа телефон, мельком глянула на экран и сказала всего два слова: «Скоро буду». Потом она с виноватым видом смотрела на меня, пытаясь подобрать подходящее объяснение, но я ее остановила.

- Не надо. Видимо, я всегда буду для тебя лишь приятным дополнением к твоему досугу, - сказав это, я стала застегивать пуговицы на блузке, глядя прямо в синие глаза.

- Поверь мне, это не так. И, может, я смогу тебе скоро все объяснить. Прости, но мне пора уходить, - она приблизилась ко мне, но я отвернулась и сказала:

- Я уже ничему не верю.

- Господи, Алана! Неужели ты не понимаешь, что значишь для меня? – она внезапно сорвалась, схватив меня за руку и принуждая вновь посмотреть на нее.

- И что же я для тебя значу? – спросила я поникшим голосом.

- Ты сейчас пытаешься добиться от меня каких-то признаний? Я так не могу! Не здесь и не сейчас. Но я тебе обещаю, что поговорю с мужем. Это все, что я сейчас могу тебе сказать, - она говорила четко и спокойно, но от того, что она пыталась донести, внутри у меня все трепетало. Неужели это было завуалированное признание? В чем? В любви? Или это очередная ее стратегия, чтобы выиграть время?

- Я верю только действиям. Иди, раз тебе так нужно, - все, что сказала я.

Она посмотрела на меня пронизывающим взглядом, но ничего не ответила. Потянувшись вперед, она сорвала у меня с губ мягкий поцелуй, а потом ушла. Я не знала можно ли верить ее обещаниям, но верить хотелось слишком сильно. 

 

Глава 22.

Тяжелее всего мне с детства удавалось мириться с чувством неопределенности. Еще дед в свое время твердил мне: «Если ты хочешь быть успешной бизнес-леди, то учись предугадывать действия партнера, быть готовой к предательству, ошибкам, любым неожиданностям. Мысли не шаблонно, разностороннее, но всегда имей план!» В отношении Даниэллы я вела себя как самый последний дилетант, я не имела представления о ее дальнейшем шаге, ее мысли были для меня все равно, что нацарапанные на камне символы древнего племени, а ожидание чего-то непредсказуемого и опасного не покидало меня ни на минуту. Что уж говорить про какой-то там план? Я в свой ежедневник-то не заглядывала уже несколько недель.

В отличие от предыдущих дней, когда после ее ухода меня накрывало чувство безысходности и неведения, сейчас я, наконец, ощущала, если не гармонию, то, по крайней мере, сосредоточенность и отсутствие тревоги. Мой разум был чист, словно стеклышко, а сердце билось ровно и размеренно. Это вовсе не означало, что заверения Даниэллы все уладить тут же успокоили меня, и я впала в приятное забвение. Скорее я избавилась от гнетущего, давящего чувства, которое не позволяло мне двигаться вперед. Трудно подобрать ему название, но я бы охарактеризовала его так: «я все делаю неправильно». И вот теперь я почти гордилась собой, что смогла высказать Даниэлле свое отношение к тому, что происходит между нами, и меня радовала мысль, что теперь мячик на ее стороне. А еще, кажется, я, наконец, сумела примириться с тем фактом, что Даниэлла значит для меня гораздо больше, чем мне хотелось бы. Она мне нужна, я не готова ее ни с кем делить, и хочу, чтобы все было по правилам, - впервые мне приходилось принимать такие истины. И я осознавала, что если она не сможет мне этого дать, то я предпочту разорвать с ней всяческие отношения. На счет последнего, правда, я пока не была бы столь категорична… Но ведь она тоже сказала мне, что нуждается во мне, что не может отпустить, а это вселяет надежду.

Придя домой, я первым делом наткнулась на мигающую кнопку автоответчика. Шанс, что звонок от Даниэллы, был ничтожно мал, но с замиранием сердца, я нажала на кнопку и услышала голос моего брата:

- Сестренка, я забронировал на завтра нам ложу, как обычно! Не опаздывай! Напоминаю, собираемся в 14.00. Ты же не хочешь пропустить, как Призрак всех обставит?

Пока радостная и полная детского предвкушения, речь моего брата раздавалась в динамике записывающего устройства, я с досадой упала в кресло и хлопнула себя по лбу, понимая, что окончательно потерялась во времени и чуть не пропустила событие, которое так важно для нашей семьи. И для меня лично! Моя новая лошадь, молодой жеребец по кличке Призрак, должен был завтра выступать в своем первом заезде, а я за последние недели даже не подумала его навестить и узнать, насколько он готов. В нашем небольшом городке не так много развлечений, и одно из них – утеха толстосумов и аристократов – скачки. Нашей семье принадлежала ферма по разведению лошадей. Раньше я часто ездила туда, чтобы отвлечься от городской суеты. Без лишней похвалы я относила себя к хорошим наездникам, мне легко удавалось ладить с этими красивыми и благородными животными. Мои брат с сестрой также не упускали случая объездить чуть ли не каждую лошадь, которая появлялась на ферме. Но вот Призрак был совсем другого сорта, его приручением занималась лично я, а потом мой помощник. Жеребец был строптив и несговорчив, поэтому подпускать подростков к нему было слишком опасным. Но со мой он все же поладил, достаточно было проявить характер и показать, кто в доме хозяин. Мы готовили его к скачками три года, он набирался опыта, становился сильнее и послушнее. Как я могла забыть про этот день? Дав себе зарок приехать на ипподром как можно раньше, я отправилась спать. Благо сегодня я уснула почти в то самое мгновение, как моя голова коснулась подушки.

Обычно лошадей доставляли за день до скачек, поэтому на следующее утро, я отправилась навестить свою лошадь сразу после завтрака. Мой помощник, а по совместительству, управляющий, Джастин, уже был там. Он поприветствовал меня и отрапортовал, что лошадь в самой своей лучшей форме. Жеребец вороного цвета и правда был невероятно красив и силен. Он сразу узнал меня.

- Давненько Вы не навещали нашего героя, он успел соскучиться, - улыбаясь, говорил Джастин, продолжая чистить лоснящуюся шерстку Призрака. Тот в ответ фыркал и крутил готовой, но держался молодцом, несмотря на незнакомое стойло и присутствие других лошадей.

- Дел накопилось много, - ответила я, поглаживая жеребца.

- Сегодня его первый выход в свет! Думаю, у нас отличные шансы! – продолжал помощник. Победа в скачках была очень важна для нашего семейства. Уже многие годы мы занимаем первые места, но не всегда стоим на самом верхнем пьедестале. Это своего рода престиж, так же как и удачные сделки в бизнесе. Все уважают победителей.

- У меня есть время прокатиться? – спросила я у Джастина, любуясь статью грациозного жеребца.

- Думаю, полчаса у вас есть, - усмехнулся управляющий.

На самом деле это была моя прихоть, обычно в день заезда лошадей не объезжают, но для меня уже сложилась такая традиция, поэтому Джастин лишь посмеивался и позволил мне осуществить небольшое отступление от правил. Оседлав лошадь, я направила его к выезду на арену. Он статно вышагивал и громко фыркал, словно предчувствовал скорое сражение. Настоящий борец.

- Спокойно, мальчик, спокойно. Мы просто прокатимся, - я мягко похлопывала его по крупу, направляя в сторону небольшого загона для тренировок. И тут я чуть не выронила поводья, что тут же почувствовал Призрак и сбавил шаг – к конюшне направлялся Уолтер Мэрдок и его жена. Они о чем-то спорили и не сразу заметили меня. На Уолтере был костюм наездника, он традиционно сам всегда управлял своими лошадьми, хотя я думала, что став мэром, он уступит это право кому-то другому из соображений безопасности. Даниэлла была похожа на нимфу, и я невольно залюбовалась, как ветер развевает ее распущенные волосы, а яркое солнце заставляет белоснежное легкое платье сверкать, словно подсвеченное изнутри. Она двигалась грациозно и изящно, ее нежный профиль сейчас был заострен выражением озабоченности и расстройства. Она говорили тихо, но и без того было ясно, что тема не из приятных. Улизнуть незамеченной мне, конечно, не удалось. Как только Призрак выразил недовольство моей заминкой громким пофыркиванием и стуком копыта, супружеская чета устремила свой взор на меня. Ох, какие это были красноречивые взгляды: Даниэлла смотрела испуганно, но в то же время в ее глазах мелькнуло желание и восхищение, а еще улыбка, Уолтер не скрывал своей ненависти и раздражения.

Я и бровью не повела в их сторону, проехала мимо, будто и не заметила их. Не хватало еще, чтобы жеребец почувствовал мою нервозность. Лошади слишком чувствительны к человеческим эмоциям и настроению, поэтому я изо всех сил постаралась вновь раствориться в приятых ощущениях, ускоряя темп и тем самым приводя Призрака в восторг. Спустя примерно полчаса, раскрасневшаяся от быстрой скачки, я вернула животное в стойло, удовлетворенная его подготовкой. Позади меня раздались громкие хлопки и смех:

- Браво, Алана! Ты великолепная наездница, я не мог оторвать глаз!

Обернувшись, я увидела улыбающегося Сидни, который как обычно, выглядел настоящим денди – футболка поло, белые брюки и небрежно повязанный на плечах легкий полосатый свитер.

- Не ожидала тебя тут встретить, - удивилась я.

- От отца мне по наследству тоже перешла одна лошадка, я правда мало что в этом понимаю, но посчитал своим долго приехать и проследить, чтобы подготовка к скачкам прошла, как надо, - он подошел поближе и с интересом посмотрел на Призрака. Я отметила про себя, что Сид так и не решился дотронуться до него, словно чего-то опасался.

- Ты боишься лошадей? - осенило меня, и я рассмеялась. Он смущенно приподнял уголок губ и признался:

- Я им не доверяю. В детстве одна строптивая кобыла сбросила меня из седла, я сломал себе руку, и с того времени предпочитаю смотреть на них издалека.

- А я не представляю себе жизни без этих удивительных животных, - поделилась я, поглаживая Призрака.

- Это заметно. А теперь скажи мне, что у вас произошло с Мэрдоками? – его вопрос был столь неожиданным, что я даже не успела скрыть истинные эмоции.

- Ты о чем? – выдавила я, отводя взгляд.

- Я видел, как вы чуть не прожгли дыры друг в друге, от вас так и веяло воинственным настроением, - забавлялся Фаррел.

- Тебе показалось, - я пыталась замять это разговор, хотя кто-то намеков явно не понимал.

- Конечно, я же очевидно слеп и глух. Кстати, я слышал отрывки фраз наших голубков… - он сделал паузу, искоса глядя на меня, будто предвкушая шквал вопросов. Не дождавшись моей реакции, он продолжил:

- Они говорили о тебе. Я, правда, всего не расслышал, но, кажется, теперь ты в черном списке мэра. Уж не знаю, чем ты ему насолила, но такой характеристики в твой адрес я не ожидал услышать из уст воспитанного человека, - потешался журналист, посматривая на меня. Я лишь скривила губы,  и не думала отвечать на его комментарий.

- А вот его супруга, кажется, все равно хочет с тобой поддерживать контакт, очень мило с ее стороны, ты не находишь? А еще они говорили про какой-то рисунок или картину. Ты не знаешь, о чем это? – он не унимался и все ждал моей реакции. Я пожала плечами и вновь промолчала.

- Ну, хорошо, я уже понял, что от тебя ничего не добьешься. А зря. Может это как-то помогло бы мне в расследовании. Я тут просто столкнулся с любопытной загадкой. Ты знаешь, что я ходил в галерею миссис Мэрдок? – спросил он.

- И зачем же ты туда ходил? – я порадовалась, что разговор ушел в другую стезю.

- Меня последнее  время не оставляет мысль, что копать нужно именно там. Среди всех этих картин. По крайней мере, оттуда все должно начинаться. Так вот, я прошелся по всем залам и изучил все работы, досконально и щепетильно. Любопытно, что в галерее очень недурная система безопасности. Им могли бы позавидовать Лурв и Ватикан. Спрашивается, зачем столько заморочек? Тем более, это стоит очень приличных денег. Ну, допустим, у богатых свои причуды. Больше всего меня заинтересовала картина «Опасное влечение», - услышав название работы, я пристально взглянула на рассказчика.

- Вижу, ты тоже ее заметила? Да, картина любопытная. А знаешь, чем? У нее именно такая рама, как мы нашли в доме моего отца, - он сказал об этом с таким видом, будто открыл тайну возникновения Вселенной. Но, справедливости ради, эффект был на лицо, я заинтересовалась.

- Помня о необычной конструкции нашей рамы, я попытался незаметно подойти к ней, чтобы проверить тайник, но сделать это не удалось. Во-первых, напротив нее установлена камера и как только я подошел ближе, чем на метр, около меня материализовался охранник, который объявил, что картины трогать запрещено. Я сделал вид, что просто хотел поближе рассмотреть работу. Но это не прокатило и уже через минуту, к нам присоединился заместитель директора, некий мистер Далтон, который попросил меня соблюдать правила, либо покинуть заведение. Я отшутился и перешел в другой зал. Ради эксперимента, я попытался потрогать какую-нибудь другую картину, причем даже такую, которая тоже попадала в камеру, но почему-то никто не явился и не стал угрожать мне расстрелом. Забавно все это, да?

Я тут же вспомнила, какой была реакция Даниэллы на мое желание приобрести ту самую картину. Неужели она как-то замешана в этой истории? Что она скрывает?

- Я выяснил еще одно интересное обстоятельство, но сначала мне нужно пообщаться с одним нашим общим знакомым, - продолжил он.

- С кем же? – спросила я, все еще пребывая в задумчивости от предыдущей новости.

- С Милтоном, - заявил Сидни.

- И что такое ты узнал? – во мне проснулось любопытство. Как мне не хотелось в это верить, но, похоже, расследование все больше уводит в том направлении, которое и без того волнует меня последние несколько недель.

- Это связано… - он не успел договорить, потому что позади раздались голоса, и в конюшню стали заходить наездники, владельцы и другие сотрудники ипподрома. Я только сейчас заметила, что трибуны стали заполняться публикой, и шум от их криков и свистов ровным эхом охватывал всю  прилегающую территорию.

- Продолжим потом. Мне нужно отправляться в ложу, - объявила я.

Для каждого влиятельного семейства была выделена своя зрительская ложа, из которой можно было наблюдать за скачками, слушая комментарии и болея за свою лошадь, не расталкивая при этом локтями каких-нибудь конкурентов. В той, что была отведена Маккейнам, уже находились мои брат с сестрой и дядя с супругой. Они поприветствовали меня, каждый высказал свои ожидания и надежды, но я не слишком участвовала в разговоре, мое внимание было рассеяно между тем, что только что поведал мне Сидни и тем, что сейчас должно было произойти на сцене.

И вот, наконец, раздался гонг, створки загонов открылись, и табун лошадей с наездниками устремился по беговым дорожкам. Я неотрывно следила за тем, как Призрак вырвался вперед. Он летел уверенно и не сбивался с темпа, хотя скорость сразу взял большую. Опасаясь, что он может выдохнуться, я вцепилась в перила и потянулась вперед. Повсюду развались крики и свисты, ставки были сделаны и зрители с замиранием сердца следили за процессией. Один круг был пройден и в качестве фаворитов вперед вырвались Призрак и Райдер, гнедой жеребец Мэрдоков, которого подгонял сам Уолтер.

Я как завороженная следила за тем, как две лошади неслись к финишу почти ноздря в ноздрю, опережая соперников на несколько метров. Когда до заветной цели осталось не более сотни шагов, произошло то, что чуть не заставило меня сломать металлические перила, настолько сильно я вцепилась в них. Я отчетливо увидела, как жеребец мэра метнулся в бок и задел Призрака. Кажется, все было случайным маневром, и удар был несильным, но черная лошадь внезапно оступилась и чуть не споткнулась. Только чудом она не сбросила седока и возобновила бег. Но этих считанных долей секунд Мэрдоку хватило, чтобы привести своего скакуна к финишу первым.

Среди гула негодования и возмущения со стороны моих родственников, я почувствовала, как во мне закипает злость. Я ни на мгновение не поверила, что этот выпад был случайным. Развернувшись, я быстрым шагом направилась к тому месту, где скопились лошади со своими седоками. Сжав кулаки, я приготовилась к серьезному разговору с нашим дорогим господином мэром.


Глава 23

Сразу после объявления победителя, лошадей стали уводить обратно в загон. Я пробиралась сквозь толпу людей, некоторые из них пытались что-то мне говорить, но моей единственной целью был Уолтер Мэрдок. Как назло, его нигде не было видно. Его лошадь давно увели, а он, как сквозь землю провалился. Наконец, я увидела, как он шел по направлению к конюшне, твердой походкой, сосредоточенный и, похоже, чем-то расстроенный. Я ускорилась и прежде, чем он успел скрыться в глубине загона, громко сказала:

- И какого черта это было?

Он остановился и не спеша развернулся ко мне, презрительно усмехнувшись:

- Вас что-то не устраивает мисс Маккейн?

- О, да! Меня определенно не устраивает твоя грязная игра! – выпалила я.

- Моя грязная игра? Это ты меня еще будешь учить честности? – огрызнулся он.

- Так вот значит как? Решил отомстить мне таким нехитрым способом? – прошипела я, подходя почти вплотную к мэру. Вокруг начал собираться народ, но пока никто не решался подойти ближе, поэтому я решила понизить голос, чтобы не устраивать прилюдных концертов.

- Ты несешь полную чушь! Все вышло случайно! Это ты у нас мастер по части подлых интриг.

- Я не слепая и прекрасно видела, как ты вывел с дистанции мою лошадь!

- Значит, тебе пора обратиться к окулисту или к психиатру из-за своей паранойи!

Его слова все больше распаляли во мне ярость, я из последних сил сдерживалась, чтобы не опустить его ниже плинтуса. Меня сдерживало только осознание, что причиной его злости была отчасти моя связь с его женой, а, следовательно, именно я виновата в его нынешнем, мало дружелюбном тоне. Сделав глубокий вдох, я процедила:

- Если ты думаешь, что я позволю тебе и дальше ставить мне палки в колеса и тем более оскорблять меня, то ты глубоко заблуждаешься. Еще раз ты устроишь что-то подобное, и к специалисту будешь обращаться сам.

- Ты мне угрожаешь? Да, кто ты такая? Господи! И что она нашла в тебе?

- Спроси это у нее.

- Спросил! Ты совсем запудрила ей мозги! Она даже не понимает, какая ты на самом деле!

- И какая же я на самом деле? – вот тут мне уже стало интересно. Значит, разговор все-таки состоялся. Осталось узнать, какие решения были приняты.

- Ты просто шлюха! Думаешь, я не знаю, сколько жителей нашего города прошло через твою постель? И теперь решила поставить еще одну галочку?

- Попредержи язык, Мэрдок! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

- Да, что ты? Ты вон и сегодня охмуряла еще одного своего воздыхателя! Думаешь, я не видел? И она тоже это видела. Сколько пройдет времени, прежде чем ты наиграешься и выбросишь ее на помойку, как всех остальных?

- Закрой свой рот, - я готова была уже переступить черту сдержанности и либо съездить ему по физиономии, либо опустить так, чтобы уже подняться не смог.

- А то что? Ну, что ты мне сделаешь? Вернее, что еще ты можешь мне сделать? Я ведь просил тебя все прекратить! Я старался смириться с тем, что происходит, хотел дать тебе шанс поступить по совести. А ты что сделала? Снова ее трахнула в этот же самый день? И как я должен после этого к тебе относиться? – желчь так и сочилась из его пор, а я была поражена его осведомленностью. Неужели Даниэлла была с ним настолько откровенной? Зачем?

- Если бы ты лучше ее удовлетворял, может, ей не пришлось бы приходить ко мне за утешением? – едкие слова все же слетели с моего языка, и в следующую секунду на меня обрушилась сокрушительная пощечина, после которой я еле удержалась на ногах. Это была последняя капля. Прижав ладонь к ожогу, я посмотрела на обидчика ледяным взглядом:

- Ты ответишь за это, Уолтер Мэрдок.

После этого я развернулась и зашагала прочь, сквозь расступающуюся любопытную публику. Мне было уже наплевать, что они слышали и что видели. Гнев застилал мне глаза, и я стремилась, как можно скорее покинуть ипподром, иначе я могла совершить роковой шаг, о котором впоследствии наверняка пожалела бы.

Краем глаза я заметила, что следом за мной метнулась какая-то фигура и через мгновение услышала оклик:

- Алана, подожди! – это была Даниэлла, видимо, она стала невольным свидетелем разгоревшейся сцены. Но прежде чем говорить с ней, мне нужно было успокоиться, поэтому я, не сбавляя темпа, двигалась в сторону парковки. Когда ей все же удалось нагнать меня и схватить за руку, то я одернула ее и огрызнулась:

- Не сейчас, Даниэлла, я не готова с тобой говорить.

- Мне очень жаль, что так произошло! Прошу, давай поговорим. Я попытаюсь тебе объяснить все. Уолтер не виноват, он просто слишком зол.

- А теперь и я слишком зла, чтобы что-то обсуждать.

- Черт, Алана, да остановись же, наконец, - она повысила голос, в котором было и раздражение и мольба. Я заставила себя сбавить шаг и обернулась к ней.

- Хорошо! Итак, ты сказала ему о своих намерениях?

- Не совсем… Мне нужно время… Все очень сложно… Но я дала ему понять, что собираюсь продолжать отношения с тобой, - она говорила сбивчиво и неуверенно, от чего вызвала новую волну моего раздражения.

- И это все, что ты ему сказала? Не удивительно, что он так зол! Одна шлюха решила спать с другой на глазах у собственного мужа, просто потрясающе!

- Прекрати! Ты несешь полную чушь! Все совсем не так!

- Да, неужели? Ты думаешь, мне это от тебя нужно?

- Я… не знаю, что тебе от меня нужно… Я ни в чем не уверена…, - тихо сказала она и опустила взгляд.

- Неужели так сложно это понять? – я пристально посмотрела на нее, смягчив голос. Даниэлла вновь встретилась со мной взглядом, и в нем читалось недоверие.

- Скажи мне это, - произнесла она.

- Мне нужна ты целиком, без остатка, чтобы не было никаких преград, чтобы не приходилось ни перед кем оправдываться, врать, изворачиваться!

Я ждала ее реакции, но приходилось лишь наблюдать, как сменяются эмоции на ее лице от удивления и волнения до грусти и неуверенности. Не в силах больше стоять тут и видеть ее сомнения, я вновь продолжила путь к своему автомобилю.

- Алана, я… - она пыталась мне что-то сказать, но унижаться снова я не была настроена.

- Я все сказала, теперь тебе решать, - крикнула я, не оборачиваясь.

Больше я не услышала от нее ни слова. Оказавшись в автомобиле, я завела двигатель и перед тем, как нажать педаль газа, все же позволила себе бросить взгляд в зеркало заднего вида. Она стояла, потирая лоб и хмурясь. Ее раздирали смятение и еще что-то, страх, а может досада, я не бралась судить. Почему-то именно тогда я подумала, что если сейчас уеду, то это будет конец, для нас, для меня… Может, стоило подождать, дать ей время все решить, как мы и договаривались, возможно, я перегибала палку и слишком давила на нее, но пути назад уже не было. Машина рванула и оставила позади меня нечто очень важное.

Куда ехать, я понятия не имела. Мысли путались в моей голове, эмоции зашкаливали. Я мчалась по полупустому шоссе, стремясь очистить мозг от образов сегодняшнего дня. Мерный гул автомобиля разорвал звонок сотового, мельком гляну на экран, я тут же кинула телефон обратно на сиденье. Разговаривать с дядей или с другими родственниками не было никакого желания. Я вдруг ясно стала отдавать себе отчет, что все, о чем думала в последнее время, так или иначе, сводилось к Даниэлле. И вот теперь я стою на краю обрыва и решаю, прыгать или нет. Никогда раньше я не была столь безответственной и подвластной чувствам. Я поставила ее перед выбором, а готова ли я сама к этому выбору? Это будет однозначный вызов всем и вся. Этим меня, конечно, не испугать. Но, по сути, прежде чем заключать сделку всей жизни, нужно понимать, чем ты рискуешь и что ты приобретаешь. Что я знаю о ней? Ровным счетом ничего. Меня волновало исключительно ее отношение ко мне. Но и в этом случае у меня нет уверенности. Вспоминая, как она стояла в нерешительности, нервничая, явно не торопясь кидаться в мои объятия, я задумалась, может, она вовсе не хочет идти на жертвы ради меня? А может это страх? Она чего-то боится и… Еще она ведет себя, как человек, который делает выбор не между мужем и любовником, а между разными целями в жизни. Это явно не могут быть деньги, потому что в средствах я уж никак не уступаю Мэрдокам. Тогда что? Создается впечатление, что она хорошо относится к мужу, с заботой и тревогой, но это никак не похоже на любовь к мужчине. Иначе, зачем все это? Причинять любимому человеку боль сознательно может либо только очень жестокий человек, либо очень глупый. Она не относится ни к одной из этих категорий.

По мере того, как в моей голове зарождались вопросы, я испытывала все большее желание узнать на них ответы. Еще совсем недавно я зареклась копаться в ее прошлом, мне казалось это второстепенным. Но теперь… Что там говорил Сидни про галерею? Я плохо слушала его, он был для меня, как включенное радио, исключительно для фона.  Краденые картины, рамы с тайниками, фирма со странным названием «Дисфраз», «Опасное влечение»…

Остановившись на обочине, я вытащила сотовый и набрала телефон журналиста. Он ответил почти сразу:

- Алана? Ты куда пропала? Твоя родня уже с ног сбилась, разыскивая тебя.

- Это не важно, Сидни. Мне нужно с тобой встретиться и поговорить. Ты можешь сейчас?

- Да… Да, могу. Где ты?

- Встречаемся в кафе на центральной площади через пятнадцать минут.

- Хорошо, буду там.

Я подъехала даже чуть раньше назначенного времени, но Сидни уже сидел за столиком и читал меню. Завидев меня, он приподнялся, отодвигая для меня стул.

- Наделала же ты шуму! Все только и говорят о том шоу, что вы устроили с мэром, - посмеивался Фаррел.

- Что говорят? – поинтересовалась я, хотя, в сущности, мне было все равно.

- Никто толком не знает, о чем вы спорили, народ думает, что из-за лошади. Ходили правда слухи, что вы что-то не поделили, - он осторожно взглянул на меня, словно приглашая к продолжению. Но я не повелась на его маневр.

- Я здесь по другой причине. Расскажи мне, что ты узнал по расследованию! И еще, мне нужно знать все о Даниэлле Мэрдок.

- Ого! Неужели, тебя, наконец, заинтересовало это дело? – он выглядел искреннее довольным и не в меру удивленным.

- Я слушаю тебя, - отрезала я.

- Эээм. Ну хорошо.  Итак, что нового я узнал. Я практически узнал, кому принадлежит компания «Дисфраз». Скорее всего, сегодня вечером я буду знать точно. Еще я узнал, что галерею предложил открыть жене мэра ее новый свекор. Да-да! Именно, Сэмюэль Мэрдок. И именно он профинансировал этот проект. Как тебе такое? Кстати картина «Опасное влечение» принадлежит ему, он на время позаимствовал ее галерее. Поэтому и внимание к ней такое особенное. Еще я узнал, что мэр с отцом еще год назад почти не разговаривали. А как тот надумал жениться, они внезапно решили забыть обо всех своих разногласиях. Уж не наша ли дорогая блондиночка поспособствовала этому примирению? Вообще она, конечно, темная лошадка. Даже мой друг хакер не смог ничего толком нарыть на нее. Сплошные пробелы. Я тут решил за ней немного проследить. Ты знаешь, что она часто гуляет по городскому парку и садится все время на одну и ту же лавочку? Странная привычка, да? А еще она часто ездит в другой город, якобы для оформления каких-то сделок. Может, и так. Но разве это нельзя поручить помощникам? Ну, про визит в твой офис, думаю, ты и сама знаешь… И еще она довольно часто встречается со старшим Мэрдоком. Какие у них могут быть дела? Есть еще кое-что странное. Но об этом я хочу поговорить с начальником полиции, я тебе уже рассказывал. Через два часа у меня встреча с ним. Думаю, что завтра у меня будет достаточно материала, чтобы пролить свет на это странное дело.

- Ты следил за ней? – я не могла поверить в это. Все так далеко зашло?

- Не то, чтобы я днем и ночью за ней следовал. Но мне стало интересно, как она проводит свое время, с кем встречается, куда ходит. Привычки, связи и тому подобное. Тебя что-то смущает? Ты тоже ее в чем-то подозреваешь?

- Нет… Просто… не важно, - я подумала о том, успел ли Сидни что-то понять про нас или он по удачному стечению обстоятельств не совал свой нос настолько далеко. Он так хитро улыбается, словно побывал у нас в спальне. Но возможно, все дело в его журналистском энтузиазме. Кто знает, что может радовать этих чокнутых охотников за сенсацией.

- О! Чуть не забыл сообщить тебе о самом важном! Сегодня ближе к ночи планируется доставка груза для картинной галереи! Между прочим, через порт!  - произнес он с долей предвкушения.

- И что в этом необычного? – спросила я.

- В качестве поставщика значится известная нам фирмочка «Дисфраз», - его тон больше напоминал сатира перед соблазнением нимфы.

- Как ты это узнал? – ошарашено спросила я.

- Тот самый друг помог узнать, - самодовольно сообщил он.

- И что ты собираешься делать? Ты по этому поводу хочешь встретиться с Милтоном?

- И по этому тоже. Но не только. Короче, у меня есть одна идея, но я пока не буду вдаваться в подробности.

- Хорошо, держи меня в курсе. А я попробую узнать, что там намечается через свои каналы.

С этими словами, я поднялась и направилась к выходу. Пора было, наконец, поговорить с дядей Роджером о его участии в этом деле.


Глава 24

Последующие события слились для меня в один водоворот странных стечений обстоятельств. Я потом еще долго вспоминала каждую минуту, пыталась проанализировать, что из всего этого было подстроено, а что случайно, но так до конца и не смогла понять. Впоследствии, чтобы уложить в голове всю хронологию, я пыталась разбивать события на часовые периоды, дабы ничего не упустить и не запутаться еще больше.

16.30

Именно такое время показывали мои часы, когда я распрощалась с Сидни. Итак, по его словам, сегодня вечером планируется новая партия груза от непонятного поставщика. За всем стоит Мэрдок, от которого ничего хорошего ждать не приходится. Я снова не в курсе этих дел, а значит, разрешение давал мой дядя, единственный человек, у которого есть на это полномочия. Рассуждая такими простыми тезисами, я набрала номер Роджера и тут же услышала в трубке его взволнованный голос:
- Алана, наконец-то! Куда ты пропала? Не отвечаешь на звонки…
Я тут же прервала его речь строгим и властным требованием:
- Мне нужно срочно с тобой поговорить! Жду тебя в офисе через пятнадцать минут.
- Но…
- Возражения не принимаются, дядя Роджер!
Я закончила вызов и направила автомобиль в сторону офисного здания. Не хотелось обсуждать такие вопросы по телефону, тем более, что я хотела лично видеть эти документы.
Быстрой и уверенной походкой я пересекла зал с суетящимися работниками, которые испуганными взглядами провожали мою фигуру, вжимая головы в плечи. По дороге я затребовала у секретарши все документы по поставщику «Дисфраз». Она удивленно хлопала глазами, никак не ожидая моего появления сегодня. Открывая дверь в кабинет, я наткнулась на мужчину в рабочей форме, который что-то химичил в проводах на потолке.
- Что вы тут делаете? – рявкнула я.
- О, мисс Маккейн, у нас утром замыкание было в сети, пришлось вызвать специалиста. Мы не думали, что вы сегодня придете… - запиналась вскочившая со своего места секретарша. Рабочий застыл с раскрытым ртом, пытаясь тоже что-то объяснить.
- Все вышли из моего кабинета! Немедленно! – сейчас мне было уж точно не до вежливых оправданий или согласований. Быстро закрыв обратно одну из ячеек кассетного потолка, рабочий еще раз извинившись, спешно покинул мой кабинет. Секретарша, почуяв, что не стоит сердить лихо, через три минуты уже тащила мне папку с интересующими меня сведениями.

- Похвально, Магда! Неужели у нас так хорошо все структурировано? – я даже усмехнулась, восхищаясь ее расторопностью.
- Честно говоря, эта папка лежала в самом верху, мисс, поэтому я ее так быстро и нашла, - смущенно заливалась краской секретарша.
- Что ж, значит, нам повезло. Вы свободны, - я схватила папку и стала быстро пролистывать страницу за страницей. По мере изучения, мои глаза становились все шире. Я не могла поверить, что настолько выпустила из виду дела, которые творятся у меня под носом! Неужели это не единичный случай? Оказывается, грузы приходили от этой фирмы четыре раза. И каждый раз под разрешением стояла печать нашей фирмы. Но хуже всего, что там же стояла моя подпись! Не дяди Роджера, а именно моя! Либо я настолько отупела, что подписывала документы не глядя, либо кто-то очень искусно подделывал мою подпись. В качестве груза числились, как и говорил Сидни, рамы, холсты и тому подобное. То есть, по сути, безопасные и никому не интересные предметы. К чему эти уловки и ухищрения?
- Мисс Маккейн, к вам ваш дядя, - раздалось в динамике у меня на столе.
- Пусть заходит.
Дядя Роджер весь бледный и взъерошенный вошел в мой кабинет и тут же остановил взгляд на папке, что лежала у меня перед глазами. Я захлопнула ее и откинулась в кресле.
- И долго ты собирался водить меня за нос? – холодно спросила я. Он взволнованно потер лоб и сел на край стула для посетителей.
- Алана, это не то, что ты думаешь… - он судорожно подбирал слова, избегая мой прямой взгляд.
- Да что ты? Господи, я ведь доверяла тебе! Как ты мог? И главное, зачем?!
- Послушай, не надо драматизировать! Это всего лишь небольшая услуга, не более того! – начал он, повышая голос.
- Выкладывай, давай, все, что ты знаешь об этом деле! И не смей мне врать! – отрезала я.
Дядя был припугнут основательно. Желание увильнуть или свернуть куда-то быстро сменилось искренним стремлением в чистосердечном признании.
- Ладно, только успокойся. Я постараюсь все рассказать. Ты помнишь то предложение Мэрдока про доки? Ты не можешь отрицать, что оно на самом деле выгодное! Ты испугалась последствий, что ж, это вполне разумно. Но я проверил по своим каналам, что и как. Оказывает, что единственное, чего хочет Мэрдок, это добиться упрощенных проверок всего для одной фирмы, торгующей товарами для художников. И все! И если мы будем их пропускать без серьезных досмотров, то доки наши! Как я мог упустить такую возможность?
- И что же ты сделал? – угрожающе спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.
- Мэрдоку требовалось разрешение именно от тебя. Я был вынужден подделать твою подпись… - он виновато опустил взгляд.
- То есть ты решил, что я просто по дурости упустила такую выгодную сделку?
- Ну, не совсем… Но я решил, что в данном вопросе ты была недальновидна. Слишком малая плата за большой куш.
- А ты не думал, почему эта плата на вид такая малая? – я одарила его нехорошей улыбкой, заставив поежиться.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я хочу сказать, что ты очень сильно облажался, дядя! Рассказывай уже все!
- Я… я подписал бумаги с Мэрдоком через юристов. Будто я твой представитель. Теперь доки южного порта принадлежат нам! – он чуть приободрился, видимо, ожидая, что я похлопаю в ладоши и поглажу его по голове.
- И какой ценой?
- Ну, мы пропускаем товары от той самой компании практически без досмотра.
- Когда будет следующая сделка? – сверкнула я ледяным взглядом.
- Кажется, сегодня…
- Не смей увиливать! Когда точно?
- Сегодня, в восемь вечера, - быстро сообщил он.
- Ты можешь идти, - я уже не смотрела на него, теперь мне срочно предстояло решить, как быть с этим грузом и стоит ли привлекать полицию.
- Что ты собираешься делать? – робко спросил он.
- А вот это тебя уже не касается. И вот еще что! Теперь ты лишаешься каких либо полномочий! Ты утратил мое доверие. У тебя бессрочный отпуск. Скажи спасибо, что не уволила тебя и не посадила в тюрьму.
- Но, Алана, я же хотел, как лучше…
- Хватит! Ты чуть не поставил под удар всю нашу компанию! Убирайся отсюда! – рявкнула я и хлопнула по столу ладонью. Роджер поспешно поднялся и ретировался, прикрыв за собой дверь.

17.50

Я вышла из офиса и набрала Сидни. Я знала, что он как раз должен встречаться с Милтоном. Поэтому нужно было торопиться. Вкратце обрисовав всю картину, я дала ему карт-бланш на выбор дальнейших действий. Пусть сам решает, рассказывать ли Милтону всю правду или только часть. В любом случае мы договорились встретиться в районе дока номер семь в южном порту, куда обычно в это время доставляют грузы, и на месте разобраться, что же там происходит. Присутствие полиции было бы как нельзя кстати. Хотя, если окажется, что в деле замешаны незаконные сделки, то до приезда полиции не мешало бы самим проверить все и подготовиться. Он обещал приехать заранее и ждать меня там.
У меня оставалось немного времени, поэтому я решила заехать домой, переодеться и хотя бы выпить кофе. Я с удивлением обнаружила, что не вспоминала про Даниэллу в последние часы. В предыдущие дни не проходило и минуты, чтобы я, так или иначе, не возвращалась к ней мыслями. Но сейчас я настолько была на взводе, что воспоминания о ней казались мне чем-то далеким и нереальным. Однако эта девушка обладала одним очень необычным качеством, я бы даже сказала, талантом. Она умудрялась напоминать о себе в самый неподходящий момент. Как только я зашла в дом, то сразу услышала звонок сотового. Посмотрев на экран, я сжала трубку и долго не решалась ответить. Что она могла мне сказать? А я? Я уже все ей сказала. Но услышать еще раз ее голос было равносильно сладкой пытке, от которой трудно было отказаться, и я приняла вызов:
- Даниэлла? – сказала я ровным и чрезвычайно спокойным тоном.
- Алана, где ты сейчас?
- Почему ты спрашиваешь?
- Я волновалась и… хотела увидеть тебя…
- Зачем?
- Ты не хочешь этого?
- Я не понимаю, зачем нам встречаться, если все уже было сказано.
- Я услышала то, что ты пыталась до меня донести. И… ты победила.
- Что ты хочешь этим сказать? – мое сердце невольно стало биться сильнее.
- Я поговорила с Уолтером. Он все понял, по крайней мере, принял. Мне осталось решить несколько важных вопросов, и тогда я уже ничем не буду связана. Я приеду к тебе? – раздался в трубке ее тихий голос. Я не могла поверить в то, что она говорила. Неужели это не сон, и все еще может получиться? Неужели она сделала выбор? Она выбрала меня? От охвативших меня сумасшедших эмоций я чуть не раздавила несчастный кусок пластика в руках.
- Сейчас я не могу. Давай после десяти вечера, - сама не знаю, как мне удалось сохранить уверенный тон.
- Спасибо. Мне это тоже подходит, - она словно выдохнула и разом скинула тонну груза со своих плеч.
- Хорошо, тогда до вечера… - на душе потеплело и как-то посветлело. Я чуть было не предложила ей приехать прямо сейчас, но потом одумалась. Эта история уже перестала занимать меня исключительно с точки зрения участия в ней Даниэллы. Теперь это могло грозить моему бизнесу, моей репутации. Осталось всего несколько часов, я могу это пережить.
- Алана, я тебя… - она будто собиралась сказать нечто важное, но замялась. Что-то сжалось внутри, натянулось, как струна. Готова ли я была услышать сейчас ее признание? А сама? Боже, да, с языка чуть не сорвались заветные слова, но я вовремя остановилась. Нет - не так, не здесь…
- Да, я тоже тебя целую, - сказала я нелепую фразу и сбросила звонок, испугавшись, что не смогу сдержаться и наговорю кучу сентиментальной чепухи. Сейчас нужно постараться выключить эту часть мозга. Мне предстояла важная встреча, а потом… Потом я все скажу. Потом все изменится. Если бы тогда я знала, что уже не будет этого потом… Что все и правда изменится, но совсем не так, как я это видела…

 19.55

Переодевшись и приняв душ, я на всякий случай прихватила с собой отцовский глок, очень надеясь, что он мне не пригодится. Порт находился в другом конце города, а учитывая, что встретиться с журналистом мы планировали заранее, я решила выехать пораньше. Когда мой мерседес уже подъезжал к южному порту, я собралась было набрать номер Сида, но с удивлением обнаружила, что сотового в сумке не оказалось. Видимо, я оставила его дома. Но возвращаться было уже поздно. Поэтому, оставив машину на стоянке, я направилась к седьмому доку.
Машины Сидни, как впрочем, и его самого нигде не было видно. Еще более странным мне показалось то, что нигде поблизости не было погрузочных машин, да и самих грузчиков. Хоть доки по документам и принадлежали теперь мне, я пока была совершенно не в курсе, кто отвечал за этот участок. Отругав себя очередной раз за безалаберность, я осторожно приблизилась к открытым воротам большого ангара. Внутри было тихо и темно, только аварийные лампы не давали помещению полностью раствориться в черноте. Создавалось впечатление, что либо это был не тот склад и не тот док, либо время отгрузки ошибочно. Вдруг мне показалось, что сбоку от меня промелькнула какая-то тень. Я судорожно сжала глок в руке, и крикнула:
- Сид, это ты?
Но ответа я не услышала. Убедив себя в том, что это лишь игра моего воображения, я приняла решение найти управляющего и спросить у него, когда и где точно будет производиться отгрузка, а заодно дождаться Сидни и полицию, чтобы не торчать тут одной. Когда я развернулась и почти вышла за территорию ангара, сзади меня кто-то схватил, зажав рот рукой в перчатке. Я с ужасом пыталась вывернуться и дать отпор, но хватка была стальная, мои руки были плотно зажаты, а дышать становилось невыносимо сложно. Последнее, что я запомнила, прежде чем погрузиться в кромешную темноту, как в шею вонзилась острая игла. 

 

Глава 25.

Очнулась я с мучительной головной болью. Перед глазами все расплывалось, время от времени вспыхивая яркой неоновой подсветкой. В ушах стоял какой-то гул, я не сразу поняла, что это звуки голосов,  а яркие вспышки – это свет от фонариков. Я попробовала подняться, потирая ноющую шею и пытаясь сориентироваться, где нахожусь и что произошло. Вдруг позади я услышала:

- Бросьте оружие, мэм, и поднимите руки! Немедленно бросьте оружие!

Это показалось мне смешным. О каком оружии он говорит? Но потом мое затуманенное сознание помогло-таки мне вспомнить про глок моего отца, который я продолжала сжимать в руках. Как странно устроен наш мозг – хватательный рефлекс срабатывает даже в коматозном состоянии. Я медленно подняла руки вверх и хотела, было, повернуться, но вновь услышала крик:

- Брось оружие, Алана, иначе мне придется стрелять, - на этот раз я узнала голос шерифа Милтона.

- Ладно-ладно! Что за бред, вы совсем идиоты?- пыталась я прокричать, но вышло довольно хрипловато. Откинув в сторону револьвер, я спросила с издевкой:

- Надеюсь, теперь я могу повернуться, или мы так и будем играть в шпионов?

Но вместо ответа, я почувствовала, как кто-то сзади заломил мне руки и защелкнул наручники.

- А вот теперь, можешь повернуться, - услышала я голос Милтона прямо над моим ухом. Он звучал не насмешливо, а скорее печально.

- Ты с ума сошел? Какого черта? – я пыталась вырваться, но он крепко держал меня.

Вспыхнул яркий свет, видимо кто-то додумался врубить электричество, и моему взгляду предстала жуткая картина.

 - Что же ты натворила? -  тихим и испуганным голосом проговорил шериф.

Я как в черно-белом немом кино неподвижно смотрела на распростертое на полу тело. Всего в трех шагах от меня. Двое полицейских уже склонились над ним в попытках прощупать пульс, но их старания были тщетны. Один из них покачал головой и произнес:

- Он мертв.

 То, что перед нами лежал мертвец, было и без того очевидным, учитывая, что на затылке у него багровела запекшаяся кровь. Мое состояние и так трудно было назвать бодреньким, но от вида этого месива меня стало мутить. Усилием воли я отвела взгляд и повернулась к начальнику полиции.

- Что здесь произошло? – четко выговорила я, стараясь концентрироваться на его глазах.

- Это ты мне объясни, что тут произошло, -  резко сказал он.

- О чем ты? – спросила я, борясь с подступающей паникой.

-  Нам поступил анонимный звонок, что тут раздаются выстрелы и крики. А учитывая, что успел мне сказать твой дружок, Сидни Фаррел, мы предположили, что это какие-то незаконные перевозки грузов и криминальные разборки. Но приехав сюда, нашли лишь тебя с оружием в руках и…, - он помолчал, кивнув в сторону тела, - и труп мэра.

В это время тело как раз перевернули, и стало ясно, кто лежал на полу ангара.

Я в ужасе уставилась на Милтона:

- Ты что думаешь, это я его застрелила? Совсем чокнулся? Зачем мне это? Сними же с меня эти чертовы наручники!

- Боюсь, мисс Маккейн, что вам нужен хороший адвокат!

Следующие события развивались так стремительно и одновременно словно в замедленной съемке. Я поняла тщетность попыток убедить шерифа, что я не имею отношения к этому трагическому событию. Адвокат, так адвокат! Я уже почти предвкушала, как он сотрет в пух и прах всех этих недоумков! Когда меня привезли в участок, то дали возможность позвонить Джефферсону, который обычно был нашим адвокатом еще со времен деда. Родным я пока не стала ничего говорить, надеясь, что эта нелепая ситуация скоро разрешится. Был еще один человек, которому стоило позвонить. Но я понятия не имела, что скажу Даниэлле. Что ее муж мертв, а меня обвиняют в его убийстве? С другой стороны, мы договаривались встретиться вечером, и если я не появлюсь, то она, возможно, будет волноваться… Решив все же набрать номер её сотового, я удивилась, услышав, что он заблокирован. Выпросив у Милтона еще один звонок, я набрала номер коттеджа, но служанка сказала, что миссис Мэрдок сегодня уехала в срочную командировку и неизвестно, когда вернется. А вот это известие повергло меня в настоящий шок. Даже, если допустить, что у нее действительно была срочная поездка, почему она не позвонила мне и не предупредила? Мое состояние становилось все более удрученным и растерянным. Оставался еще один человек, который может пролить хоть какой-то свет на это запутанное дело.

- Тебе тут не гостиница, Алана, я и так разрешил тебе три звонка! – возразил Милтон на мою очередную просьбу позвонить.

- Тогда сам набери Фаррела! Ты же хочешь найти настоящего убийцу мэра? У Сидни может быть важная информация!

- Хорошо, позвоню я твоему журналисту, - снисходительно ответил он и стал набирать номер, но после нескольких попыток сообщил, что телефон Сидни не отвечает.

Милтон по долгу службы вызвал из соседнего большого города детективов, способных расследовать такое дело. Сейчас некоторые из них толпились в участке, кто-то, как я успела услышать, отправился на место преступления, и одного послали в дом Мэрдока. Кажется, все становилось слишком серьезным. Джефферсон явился в участок через час, весь запыхавшийся и небритый.

- Алана, не волнуйся, мы все уладим, - начал он, как только его проводили ко мне и дали нам возможность остаться наедине.

- Макс, послушай, это бред какой-то. Я вообще не понимаю, что происходит?

- Для начала расскажи мне все, что знаешь! –  сказал он, раскладывая на столе свои бумаги.

В течение последующих тридцати минут я поведала ему и про наше с Сидни расследование, упуская только улики, которые мы нашли, и про сообщение моего дяди, и про то, что я собиралась встретить груз и выяснить, что за махинации происходят в порту. Я не стала рассказывать про Даниэллу и нашу небольшую ссору с мэром, хотя в таком маленьком городе утаить что-то довольно сложно.

- Ты хочешь сказать, что на тебя напали и что-то вкололи, когда ты явилась в ангар? – недоверчиво спросил он.

- Все именно так, - я потерла шею, пытаясь нащупать место укола. Он тоже с интересом рассматривал мою шею, но потом выдал:

- Честно говоря, место укола я не вижу, но можем попробовать добиться медэкспертизы. Возможно, в твоем организме найдут следы какого-то вещества, доказывающего, что ты была без сознания. На этом можно сыграть. Но зачем тебе понадобился револьвер?

- Для самообороны, конечно! Я понятия не имела, чего мне ждать в доках! – возмутилась я.

- Ну, допустим. Пока не ясно, из какого оружия убит мэр. Будем молиться, чтобы это было не твое оружие. Ты говорила кому-то про нападение на тебя?

- Я не успела ничего сказать, меня повязали как какого-то урку!

- Ладно-ладно, я сейчас сам все им сообщу.

- Господи, Макс, да это же ерунда какая-то! Ты ведь не думаешь, что это я его убила? – мне казалось дикостью даже допускать такую мысль.

- Успокойся, Алана. Не важно, что думаю я. Главное, что думают следователи. Не волнуйся, мы во всем разберемся. Я попробую сейчас тебя освободить, потому что пока у них нет никаких реальных улик против тебя, - с этими словами он отправился разговаривать с Милтоном.

Я ожидала, что он вернется через пару минут с разрешением о моем освобождении под залог, или как там полагается. Но прошло два часа, прежде чем я услышала шаги в коридоре. Удрученный  вид Джефферсона не предвещал ничего хорошего.

- Боюсь, у нас серьезные неприятности, Алана, - сказал он сдавленным голосом.

- Что ты несешь? Тебе удалось вытащить меня отсюда?

- К сожалению, нет.

- Почему? Ты же сам говорил, что пока мало улик? – мой голос срывался.

- Не так уж и мало, мисс Маккейн, - раздался в стороне незнакомый голос.

- Это еще, кто такой?- возмутилась я, разглядывая высокого худощавого блондина в сером костюме.

- Энтони Сайкс, отдел особых расследований полиции штата, - отчеканил он, козырнув при этом своим жетоном.

- Макс, объясни мне, пожалуйста, что происходит? – я уставилась на своего адвоката, игнорируя блондина.

- Понимаешь, обвинения, которые против тебя выдвинуты, слишком серьезны. Разрешение на выход под залог может дать только судья, но сейчас он на рыбалке и вернется лишь завтра утром, поэтому…

- Можете мне поверить, ни один судья в здравом уме не выпишет это разрешение. Подозрение в убийстве, покушение на убийство, кража в особо крупных размерах…

- Что!? О чем вы вообще? Убийство, покушение, кража? Вы в своем уме? – я ошарашено переводила взгляд с адвоката на полицейского, силясь понять, о чем идет речь.

- Ну, как же? Давайте посмотрим. Вас нашли на месте преступления с оружием в руках. Пока, конечно, точно не известно, вашим ли оружием убит господин мэр, но думаю, это скоро выяснится. Мы обыскали ваш дом и офис, и нашли много интересного, - самодовольно усмехнулся он.

- Вы что сделали? Макс, объясни мне, какого лешего они обыскивали мою личную собственность, если, как ты говоришь, судья не в городе!

- Знаете ли, очень полезно иметь связи в вышестоящей инстанции. А по такому делу, никому не нужны задержки, - продолжал полицейский.

- Извини, Алана, я ничего не мог поделать, - сокрушался Джефферсон.

- Мне кажется, ты вообще бесполезен! – огрызнулась я.

- Позволите продолжать? – слащаво улыбался блондин.

- О каком покушении идет речь? – решила я задать главный вопрос.

- Ну, как же? Ваш сообщник, мистер Фаррел, чуть было не угодил на тот свет. Только чудо его спасло. Машина лишилась управления и слетела в кювет. Врачи спасли ему жизнь.

- Что!? Сидни чуть не погиб? Господи, а я-то тут причем? Если он жив, то спросите его! Он вам все расскажет! – меня начала бить мелкая дрожь. Я не могла поверить в то, что сейчас происходило.

- Мы бы с радостью это сделали, мисс Маккейн, но, к сожалению, Сидни Фаррел в коме, - закончил Сайкс.

- В коме? – произнесла я заплетающимся языком.

- Именно. Но мы нашли его ноутбук и личные записи. И знаете, там есть много всего любопытного. Оказывается, вы проворачивали такие операции, о которых мечтают сценаристы фильмов про мафию.

- Я не понимаю… - моя бравада куда-то испарилась. У меня было ощущение, что все мои козыри разбежались, как трусливые шестерки.

- Позвольте, я поведаю вам, как все было на самом деле? – Сайкс сложил руки на груди и хитро улыбнулся. Я рассеянно посмотрела на него. Мне не раз встречался такой тип людей. Обычно мне удается усмирить их эго. Но в этом случае мне было нечего ему противопоставить. Этому человеку все равно, что я скажу. Он делает карьеру, он чувствует себя на коне, и его главная задача – отправить меня за решетку. Хотя, если меня осудят, то, боюсь, камера будет самым вожделенным, о чем я буду мечтать.

 

Глава 26.

Странная штука – уверенность. Уже много лет я чувствовала себя хозяйкой положения. Меня трудно было застать врасплох. Я была уверена в завтрашнем дне, в людях, которым я доверяла, в семье, а самое главное – в себе. Я просчитывала каждый шаг, анализировала возможные риски и старалась избегать непроверенных троп. Еще час назад я не сомневалась, что выйду из заключения и поставлю на место всех этих недоучек полицейских. Недоразумение – вот единственное объяснение тому, почему я попала в камеру. Таким очевидным мне представлялась моя невиновность, что я даже не считала нужным это объяснять. Разве мне могло прийти в голову, как туго сожмется петля на моей шее от потока бессмысленных доказательств, которыми сыпал Энтони Сайкс?

- Итак, мисс Маккейн, я не знаю, на что вы рассчитывали, когда затевали все это дело, но от человека, который управляет одной из самых крупных компаний в стране, я ожидал большей сообразительности.

- О чем вы? – я устало потирала лоб.

- Дела в вашей фирме стали идти совсем плохо? И вы решили воспользоваться прекрасной возможностью! Нелегальная торговля! Что может быть проще в порту, где все грузоперевозки контролирует ваша же фирма. А на чем легче всего заработать за короткий период времени? Наркотики! Браво! – он театрально похлопал в ладоши, подходя вплотную к решетке. От него несло дешевой туалетной водой и сигаретами. Я смотрела на него, как на клоуна, потому что нормальный человек просто не мог нести большей чуши.

- Какие еще наркотики? Вы в своем уме? – огрызнулась я, глядя при этом на своего адвоката. Тот будто спохватившись, тут же вступил в диалог:

- Послушайте, вы не имеете право предъявлять моей клиентке обвинения, пока у вас нет доказательств!

- Отчего же нет? – и он театрально раскрыл папку, которую зажимал до этого подмышкой, - Давайте-ка посмотрим. После тщательного обыска, на месте преступления, в доке, который по документам принадлежит семейству Маккейн, найден пакет героина весом один килограмм. Только за это я могу посадить вас на двадцать лет.

- Что? – разом воскликнули я и Джефферсон.

- Только не надо делать вид, что для вас это новость. Я навел справки. За час до приезда полиции в доке производилась отгрузка. Причем никто не может точно сказать, куда же подевались поставщики. Очень ловко. А наш бедняга мэр, значит, пытался сыграть в героя и обезвредить преступников, но не на тех нарвался, да? – Сайкс слащаво улыбнулся. Я собралась уже разразиться потоком не слишком вежливых выражений, но Макс поспешно заговорил:

- Алана, ничего не говори! Мой клиент не обязан отвечать на ваши вопросы. И тем более в такой обстановке.

- Конечно! Думаю, что завтра мы устроим допрос по всей форме. Тем более, вы там хотели какие-то медицинские процедуры проводить? Ха! Хотите моего совета, мисс Маккейн? Чистосердечное признание – вот ваш единственный шанс на спасение от электрического стула, - он издал мерзкий смешок и, развернувшись, насвистывая, пошел к выходу.

- Господи, Макс! Что еще за наркотики? – я уставилась на своего адвоката, силясь сдерживать поток бешенства, готовый накрыть меня с головой.

- Спокойно, я все выясню. Мне никто об этом не говорил, но я все узнаю. Не переживай, мы вытащим тебя, - он ободряюще сжал мою руку, вцепившуюся в решетку.

Оставшись в одиночестве, я шокировано уставилась на пустую койку. Неужели мне придется провести тут ночь? О каких наркотиках они говорили? Почему за час до приезда? А как же Дисфраз? Сидни говорил, что они занимались поставками рам, разве нет? Тогда откуда наркотики? Я нервно ходила из угла в угол, пытаясь разобраться в том кошмаре, который внезапно оказался явью. Но больше всего меня волновал вопрос, где сейчас Даниэлла и почему, черт возьми, она не вышла со мной на связь?

 

Спустя примерно час, Макс добился того, чтобы меня отправили к врачу зафиксировать факт укола. Но и тут меня ждал очередной приступ паники. Никакого следа от укола на моей шее не оказалось. Врачу удалось только разглядеть маленький синяк, но после тщательного изучения, он с сомнением заявил, что это больше походит на «результат несдержанности во время полового акта». От такого заявления я чуть не влепила ему пощечину, но потом сама засомневалась. Кто его знает, может это и правда засос? Но тогда как объяснить то ощущение, которое я отчетливо помню? Я была на сто процентов уверена, что это был укол иглой!

На следующий день, когда меня привели в кабинет следователя, я чувствовала себя в высшей степени подавленной. Мои аргументы теперь казались мне какими-то наигранными и высосанными из пальца. Конечно, я собиралась бороться и отстаивать свою невиновность, но если бы я наблюдала за всем со стороны, то вера в мои же собственные слова теперь казалась бы мне призрачной.

- Что ж, давайте еще раз пройдемся по списку, Мисс Маккейн. Вы утверждаете, что Сидни Фаррел вел тайное расследование по делу о смерти своего отца. Вы нашли какую-то странную раму, и это натолкнуло вас на мысли о ворованных картинах из галереи жены мэра. Вы отправились в док, потому что, по вашему мнению, там должна была осуществляться отгрузка фирмы, торгующей такими странными рамами. Прихватили с собой револьвер, потому что боялись, что торговцы товарами для художников могут напасть на вас и, видимо, забить этими самыми рамами. И тут на вас кто-то напал, вколов что-то шприцом в шею, все верно? - издевался Сайкс, сомкнув руки в замок  и поставив локти на стол. Он откровенно посмеивался, а другие два следователя, которые, видимо, были тоже приставлены к этому расследованию, не выражали ничего, кроме равнодушия. Но самое паршивое, что я и сама понимала, как же недостоверно звучат мои слова. Помимо незнакомых мне приезжих полицейских, в комнате для допросов присутствовал Милтон, который бросал на меня сочувственные взгляды. Видимо он единственный из местных, кому разрешили тут находиться.

- Думайте, что хотите, это все, что я могу вам сказать, - я презрительно отвернулась.

- Моя клиентка сообщила вам всю информацию, - закончил за меня Макс.

- Допустим. Но что мы имеем на самом деле? Медэксперт утверждает, что никаких следов укола на вашей шее нет. Также как и каких либо посторонних жидкостей в организме. Мы проверили компанию Дисфраз, как вы сказали, и не нашли ничего криминального. Тем более, что поставок от этой фирмы в этот день не было. Последний груз был доставлен в семь вечера, и вот тут действительно странное дело. В графе «Поставщик» – пробел. Интересно, это в порядке вещей или вы заполняете это поле потом, после того, как придумаете козла отпущения?

- Я понятия не имею, о чем вы говорите, - устало сказала я. Сообщать ему, что я только вчера узнала о том, что эти доки теперь принадлежат нам из-за идиотского соглашения моего дяди и Мэрдока старшего я не собиралась. Во-первых, это подставило бы Роджера и только больше навело бы тени на нашу фамилию, а во-вторых, этот самодовольный индюк все равно найдет, к чему придраться.

- Как знаете, мисс Маккейн. Продолжим! Накануне полгорода видело, как вы о чем-то спорили с Уолтером Мэрдоком. Также есть свидетели в мэрии, которые слышали ваши крики. О чем был этот спор? Молчите? Что ж, ваше право. Теперь, что касается дела мистера Сидни Фаррела. Мы нашли его ноутбук. Там не было никаких сведений об упоминаемом вами расследовании. Там вообще ничего не было, будто компьютер только с прилавка. Еще в его кармане была записная книжка. И вот там было несколько записей. Встречи, звонки, имена. Много встреч с вами, с мэром, с шерифом, с доктором в клинике, с женой мэра, с какими-то другими жителями города. А еще мы нашли любопытный рисунок. Буква «М», заключенная в рамку, и большой вопросительный знак. А внизу подпись «убийство». Вы знаете, что это может означать? Опять молчите? Послушайте, это не в ваших интересах, отказываться от сотрудничества с нами.

Я молчала вовсе не из-за нежелания что-то отвечать, а просто потому, что понятия не имела, что сказать. Докладывать ему про Даниэллу я не хотела. Лишний повод для обвинения – это последнее, что было мне нужно. А про Сидни… Может мой мозг совсем отказывался работать, но из всего, что сообщил следователь, я услышала только то, что Сидни зачем-то встречался с Даниэллой, хотя ни он, ни она ничего мне не сообщили об этом.

- Зря вы так, Сайкс. Фаррел и правда приходил ко мне и спрашивал про своего отца. Жаль, что я ничем не смог ему помочь. Но мисс Маккейн по крайней мере не врет на счет его планов.

- Хорошо, что вы упомянули об этом, шериф. Обвиняемая говорит, что Фаррел встречался с вами незадолго до его несчастного случая, это правда?

- Да, он приезжал. Говорил как раз про какие-то махинации в доках. Простил, чтобы я поехал с ним. Но я отказался. Он не мог мне предоставить никаких доказательств, а пустая болтовня какого-то журналиста не являлась для меня достаточным основанием для официальной проверки, - Милтон говорил размеренно и обстоятельно.

- Как же вы все-таки оказались на месте преступления?

- Я уже говорил, что нам поступил анонимный звонок. Голос был изменен, поэтому не могу с уверенностью сказать, кто именно звонил. Сказали, что слышали крики и стрельбу в доках. Это мы уже не могли игнорировать, и я поехал на вызов.

В этот момент в комнату постучали, и вошла девушка с какой-то стопкой бумаг. Она шепнула что-то на ухо Сайксу, и он прямо весь засиял, как начищенный самовар.

- Отлично! Ну-ка посмотрим, посмотрим, - бормотал он, листая страницы папки. Потом хлопнул радостно по столу и заявил:

- А вот теперь, дорогая мисс Маккейн, вы влипли по самые уши! Пришел отчет баллистиков. Пуля, убившая Уолтера Мэрдока, была выпущена из вашего оружия.

Я криво усмехнулась и откинулась на спинку стула, покачав головой. Джефферсон испуганно схватил отчет, который кинул на стол Сайкс и стал судорожно его листать.

- Я смотрю, вы даже не удивлены.

- Я не буду удивлена даже, если вы сейчас скажете, что есть видеозапись, на которой видно, как я стреляю в мэра.

- Я могу расценивать ваши слова, как признание? – следователь вонзился в меня стальным взглядом.

- Так, стоп! Алана, больше ни слова! – засуетился мой адвокат, а я дьявольски улыбнулась Сайксу, от чего даже он слегка поежился.

Допрос был закончен. Я осталась с Джефферсоном наедине. Он разве что не рвал на себе волосы.

- Какого черта это было? Скажи мне, пожалуйста! Ты хочешь меня в могилу загнать?

- Не волнуйся, Макс, тебе могила точно не грозит, - я не стала прибавлять, что уж если она кому и грозит, так это мне.

- Шутки шутишь? А между тем, мы в полном… - он вовремя остановился и поправил галстук. Интеллигент до мозга костей не мог себе позволить нецензурную лексику.

- Ты думаешь, я этого не вижу? Отчего бы не посмеяться? Это, по-моему, все, что нам остается. Неужели непонятно, что кто-то меня очень хорошо подставляет? – произнесла я холодным тоном.

- И кому же это надо? – спросил он недоверчиво.

- Откуда я знаю? Ты мой адвокат, вот и ищи, кому это может быть выгодно! Но думаю, что Саймон приложил сюда свою руку.

- Саймон Мэрдок? Но… не мог же он убить своего собственного сына? – промямлил Джефферсон.

- Этот тип способен и не на такое! – заявила я. Хотя в глубине души я тоже сомневалась в такой кровожадности Мэрдока. Он, конечно, мошенник и хитрец, но убийство, да к тому же единственного сына... Но других версий у меня все равно не было.

- Ладно, я постараюсь сделать все, что от меня зависит.

 

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я четко осознала, что только чудо поможет мне выбраться из этой передряги. Ко мне приходили брат с сестрой, они уверяли, что вытащат меня отсюда. Даже наняли еще двух самых лучших, по их словам, адвокатов в помощь Джефферсону. Но их линия защиты предполагала мое признание и списание все на несчастный случай. Мол, я думала, что это преступник и выстрелила случайно. Ту версию, что предлагали они, по их мнению, охотнее примут присяжные. Дядя Роджер долго извинялся и клялся, что сам не знал, почему отгрузка в восемь вечера так и не случилась. Что за груз был доставлен за час до этого и почему в доке были найдены наркотики, он не знал. Сидни так и не пришел в себя, он находился все еще в коме, и шансов на его выздоровление было совсем мало. Даниэлла словно сквозь землю провалилась, и это поражало меня больше всего. Никто мне не мог ничего про нее сообщить. Неужели жена убитого не должна быть одной из подозреваемых? Хотя, в этом случае, думаю, другие подозреваемые отваливались сами собой. Я злилась на нее, но больше всего я волновалась за нее. Почему она пропала? Из этого расследования сделали настоящее шоу, моя физиономия постоянно мелькала по телевидению. Каждая собака, наверное, знала, в чем я обвиняюсь. Удивительно, сколько у меня, оказалось недоброжелателей. Ни один из моих знакомых не вступился за меня. Всем эта версия казалась очевидной и очень удобной. Поэтому списать все на отсутствие информации, было бы в высшей степени наивно. Самым тяжелым для меня оказался бы факт, что Даниэлла поверила тому, о чем все говорят.

Однажды ко мне даже заявился Саймон Мэрдок. Лицо его покрывала бледная жесткая маска. Он просто подошел ко мне и пошипел:

- Ты ответишь за это. Я приложу все усилия, чтобы ты сгорела в аду.

Потом он развернулся и ушел. Не могу сказать, что его слова отозвались болью в моем сердце, я и без того знала, какой это жестокий человек. Но глядя ему в глаза, я не сомневалась в том, что он уверен в моей виновности. Еще немного и я сама начну в нее верить.

Когда до суда осталось несколько дней, меня вновь повели куда-то на допрос. Подходя к уже привычной мне комнате, я заметила в стороне скопление народу. Помимо Милтона, помощника прокурора, нескольких охранников, уже знакомых мне полицейских там были еще двое мужчин. Сайкс выглядел недовольным. Он бросил на меня скептический взгляд и вновь вернулся к спору с одним из новичков.

В кабинете для допросов меня ждали адвокаты. Она стали наперебой объяснять мне, что делом заинтересовались в ФБР, что было и хорошей и плохой новостью одновременно. С одной стороны, их возможности были куда серьезнее, чем у полиции. И уж если они начинали копать, то могли нарыть сведения, способные пролить свет на эту историю. С другой стороны, если им это не удастся, то убийство первой степени мне обеспечено, и никакие присяжные мне не помогут. Адвокаты сообщили, что со мной хотят побеседовать и чтобы я была очень внимательна со своими ответами.

- Алана, прошу тебя, постарайся взвешивать каждое свое слово. Говорят их руководитель – очень опытный агент, который засадил за решетку не одного крупного преступника. К тому же допрос будет как всегда записываться на видео, и за его ходом будет наблюдать не одна пара глаз из-за зеркала, - прошептал мне на ухо Макс.

В комнату вошел широкоплечий абмал в дорогом костюме и с любопытством стал меня разглядывать.

- Добрый день, мисс Маккейн. Я агент Ронберг. Нам предстоит с вами очень интересная беседа.

- Так вы и есть тот самый гроза преступного мира? - спросила я, смерив двухметровую гориллу скучающим взглядом.

- Если вы говорите про моего руководителя, то нет. Я всего лишь помощник. Мой начальник долгое время работал под прикрытием, и теперь настало время ему вступить в игру. Прошу любить и жаловать – агент Адамс.

Далее все для меня происходило как в замедленной съемке. Я наблюдала за тем, как открылась дверь и в комнату вошла женщина. Сначала я заметила строгие черные дорогие туфли на высоком устойчивом каблуке. Черный брючный костюм, сшитый явно на заказ, выигрышно облегал ее атлетическую фигуру. Белая блузка с V-образным вырезом, довольно глубоким, но вполне пристойным. Ничего не выражающее лицо, собранные в тугой узел светлые волосы, неброский макияж. Я сказала бы, что я никогда раньше не видела эту женщину, если бы не ее глаза. В ней не было ничего от той Даниэллы, которую я любила, разве что те же сине-зеленые пронзительные глаза, которые взирали на меня спокойным, равнодушным взглядом.

 И вот тогда на меня обрушилась вся реальность происходящего. Гулко бьющаяся в висках кровь  отбивала последний отсчет. Для меня все было кончено. 

 

Глава 27.

Даниэлла.

  Я не помню своих родителей. Мои детские воспоминания очень смутные. Насколько я знаю, до семи лет я воспитывалась в детском доме, потом я стала жить с дядей Генри и тетей Маргарет. Они сообщили мне, что были хорошими друзьями моих мамы и папы, которые погибли при исполнения задания. Дядя Генри работал в ФБР, а мои родители были его коллегами. Мы никогда не обсуждали, что это было за задание, и как произошла эта трагедия - почему-то они старательно оберегали эту тайну. У Генри и Маргарет не было своих детей, поэтому они решили разыскать меня и удочерить. 

 Первое время я была замкнутой и необщительной, словно дикий зверек в клетке пугалась всего, проводила целыми днями у себя в комнате, глядя в окно. Маргарет приложила много усилий, чтобы заставить меня выбраться из скорлупы. Помню, как она впервые отвела меня на выставку импрессионистов. Яркие полотна, наполненные солнечным светом и теплыми переливами, что-то всколыхнули в моей душе. Маргарет сказала, что тогда она впервые увидела на моем лице улыбку. На следующий день она купила мне кисти, краски, бумагу и выложила все это передо мной. Прошло еще немало времени, прежде чем я решилась  нанести на бумагу первый мазок. Но именно благодаря этому я стала приходить в себя, будто просыпаться после многолетней спячки. Постепенно Маргарет привила мне любовь к искусству – живописи, скульптуре, музыке, танцам. Благодаря ей я научилась хорошим манерам, модно одеваться, быть женственной и изящной, выучила три языка. Генри же занимался моим спортивным и математическим воспитанием.

 Когда мне было шестнадцать, я случайно наткнулась на старые вырезки газет, лежащих в гараже в одной из коробок. Тогда на меня обрушилась страшная реальность, произошедшая много лет назад. Моих родителей не просто убили, их убили у меня на глазах, когда я находилась в доме, прячась под кроватью. Сирены полицейской машины спугнули убийц, и они покинули дом до того, как нашли меня. Сама я ничего не помню о тех событиях, они просто стерлись из моей головы. Но сам факт моего присутствия там перевернул мое сознание. Мне стало казаться, что панцирь, от которого я с таким трудом избавилась, снова готов захлопнуться.  Генри видел эти перемены во мне и чтобы как-то отвлечь меня, встряхнуть, он предпринял смелый шаг:

 - Послушай, Даниэлла. Ты не думала, куда хочешь пойти учиться?

 Я задумчиво смотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

 - Как на счет академии ФБР?

 - ФБР? – мои глаза загорелись любопытством. Безусловно, в голову мне приходила эта идея, но серьезно я ее не рассматривала.

 - Да, есть одно  место, и я могу поспособствовать твоему поступлению.

 Как всегда план дяди оказался удачным, я с отличием закончила академию и поступила на службу. Самым сложным оказалось найти мне такую должность, чтобы мои творческие способности не были погребены под ворохом никому ненужной бумажной работы, а именно с этого обычно начинают новички. Меня устроили в отдел по раскрытию преступлений, связанных с искусством – мошенничество, кражи, подделки и тому подобное. Это было как раз то, что нужно. Параллельно мне удавалось учиться в школе искусств. Такое плотное расписание меня вполне устраивало. Я не особо нуждалась в друзьях или любовниках, хватало вполне теплых отношений между коллегами и сокурсниками. Личная жизнь представляла собой свидания урывками, причем еще в ранние годы я поняла, что предпочитаю женское общество мужскому, хотя и на те и на другие отношения все равно не оставалось времени.

 К тому моменту, когда я набралась достаточного опыта, чтобы вести дела самостоятельно, мне поступило предложение поработать под прикрытием. Это означало на время порвать все прошлые связи, жить новой личностью и играть чужие роли. С одной стороны – это очень хорошая ступень на пути к развитию карьеры, с другой стороны, я не могла так поступить с Маргарет и Генри. Все решил трагический случай. Маргарет тяжело заболела, рак иссушил ее за три месяца. Сказать, что это был удар для нас с Генри, значит, ничего не сказать. Судьба снова забирала у меня близкого человека. Я не хотела оставлять Генри одного, но он настоял, чтобы я приняла предложение. Это был шанс как-то отвлечься от тяжелых переживаний, сам он тоже погрузился с головой в работу. С того дня моя жизнь круто поменялась. Моя новая личность была для меня спасением от душевных переживаний – отсутствие личных привязанностей являлось главным моим критерием. Я научилась менять маски, не испытывая при этом какого-либо дискомфорта. Освоенные еще во время учебы приемы психологической обработки, помогли мне завести полезные знакомства и связи. Я начала работать в крупных картинных галереях, основной целью было стать своей в богемной закулисной тусовке. И в конечном счете я вышла на нужных людей. В целом работа меня увлекала, я привыкла работать одна или в команде с такими же, как и я, привыкла жить чужими жизнями. Где реальность, а где блеф – для меня уже не имело значения. Я легко вживалась в любую роль, будь то коварная соблазнительница или скромная мышка, акула бизнеса или домохозяйка. Все зависело от цели.  Но мое последнее задание оказалось слишком сложным и запутанным даже для меня.

 Когда требовалось выполнить очередную задачу, мне на почту приходил счет на оплату какого-нибудь кредита. Я должна была идти в здание городского банка, чтобы встретиться со специалистом по обслуживанию клиентов. Он провожал меня в отдельный кабинет, а там меня ждал связной. Он и разъяснял, что мне предстояло сделать. На этот раз в кабинете меня ждал не просто связной, а мой непосредственный начальник и двое других сотрудников, которых я до этого не видела.

 - Даниэлла, перед нами стоит довольно деликатная задача. Ты вправе отказаться, но кроме тебя я не знаю, кто мог бы справиться.

 - Я слушаю вас, - сказала я, приготовившись к новым инструкциям.

 - Уже очень давно мы наблюдаем за крупной сетью, подпольно торгующей произведениями искусства. Представь себе ситуацию: галерея обладает или приобретает шедевр какого-нибудь художника. Работа проходит экспертизу по всей форме, она выставляется на аукцион, и тут выясняется, что на этапе продажи полотно уже поддельное.

 - Простите, я не совсем понимаю…

 - Я сейчас объясню. Каким-то образом картины или другие произведения искусства заменяют на подделки, причем очень качественные подделки, такие, что эксперты с трудом их отличают. Куда пропадают оригиналы, это загадка. Но это еще не все. Вместе с шедеврами продаются картины малоизвестных мастеров. Причем продаются в коллекции очень крупных коллекционеров и за хорошие, очень хорошие деньги.

 - И что в этом странного?

 - Может и ничего. А может это как-то взаимосвязано.

 - И что от меня требуется? Внедриться в какой-нибудь аукционный дом?

 - Не совсем. Нам удалось найти след подпольной организации, которая имеет прямое отношение к исчезновению картин. Нам помогал мэр одного небольшого города. Но он, к сожалению, скончался от сердечного приступа, не успев передать последние важные сведения. Из соображений безопасности мы не посвящали больше никого в это расследование. Он же должен был сообщить, кто из важных деятелей города замешан в этом деле, но не успел. Теперь предстоят выборы нового мера. Мы заинтересованы в том, чтобы он тоже сотрудничал с нами, - сказал мой босс многозначительно.

 - Я все еще не понимаю, что от меня требуется?- неуверенно спросила я.

 - Я хочу, чтобы ты соблазнила и женила на себе этого мэра.

 - Что!?? – моему изумлению не было предела.

 Я знала, что при работе под прикрытием бывают и такие задания, но я столкнулась с подобным впервые.

 - Не волнуйся, мы подготовим этого кандидата заранее. От тебя не потребуется больших усилий, просто склони его к сотрудничеству.

 - Но как? Это ведь живой человек! А если он не захочет?

 - Это уже наша работа.

 Позже я узнала, что Уолтеру Мэрдоку пообещали пост мэра и полную неприкосновенность, если он согласится сотрудничать. Оказывается, у ФБР было крупное досье на его отца, в том числе стало известно о его связи с подпольной организацией по продаже картин. Бюро пообещало Уолтеру помилование для его отца, если Уолтер поспособствует в раскрытии всей цепочки. Он оказался хорошим и честным человеком, который согласился изображать весь этот фарс и помогать в расследовании. Мало того, по его инициативе принято решение не ставить в известность Сэмюэля Мэрдока. Все должно было выглядеть естественно. Мы решили изображать влюбленную пару со всеми вытекающими. Я могла бы сразу догадаться, что его рвение имело под собой несколько иные мотивы. Но к тому времени, когда я все поняла, отступать было поздно – слишком много поставлено на карту.

 Подготовка к основному представлению заняла полгода. Я сделала все возможное, чтобы обо мне узнал Мэрдок старший, подняла все свои связи, подрисовала несколько фактов. По новой легенде я имела выход на важных богатых заказчиков, которые не гнушались иметь дело, в том числе, и с не совсем законными сделками. В итоге он сам нашел на меня. Все было разыграно, как по нотам. Отец с сыном приехали на очередной аукцион, где я представляла неизвестного богатого клиента, который купил очередной шедевр Пикассо. Знакомство завязалось будто случайно, слово за слово и вот я уже по уши влюблена в сына, а отец считает меня своим деловым партнером. Но Сэмюэль не так глуп, он, безусловно, постоянно наводил справки обо мне и проверял каждый мой шаг. Поэтому первое время я, как могла, откладывала момент переезда в их дом, чтобы иметь хоть какое-то поле для свободной деятельности. Неожиданностью для меня стало его предложение профинансировать открытие новой галереи, которой он предложил руководить мне. Наживка была проглочена. Больше тянуть было нельзя. По плану на открытии галереи я должна познакомиться со всеми главными жителями города и по возможности завести дружеские отношения. Я тщательно готовилась к этому представлению – изучала биографии, искала возможные связи с бывшим мэром и Мэрдоком. В итоге в моем списке оказалось несколько имен, в их числе, конечно, была она.

 В моей работе часто приходится отключать любые эмоции и чувства. Задание прежде всего. Пролистывая личное дело Аланы Маккейн, я, безусловно, обратила внимание на ее привлекательность и яркую биографию, но для меня она была лишь одной из многих подозреваемых. Если бы я знала тогда, как сильно нарушу собственные правила и запреты…

 Я помню, когда впервые увидела ее на том самом открытии галереи. Темно каштановые густые волосы, темные, почти черные, сияющие глаза, соблазняющая улыбка, как у охотника, который заманивает жертву. Она вела себя уверенно, даже дерзко, оставляя за собой шлейф восхищенных и голодных взглядов мужчин и завистливых женщин. Я встречала такой тип, слишком самоуверенных в своей неотразимости и власти. Они притягивают своим животным магнетизмом, а потом разбивают твое сердце вдребезги, словно выпитый до дна бокал вина. Обычно меня привлекал другой тип женщин, более нежные и менее опасные. Но пройти мимо такой женщины было трудно, она так и источала сексуальные флюиды. Именно поэтому я не собиралась подходить к ней, моей целью на тот момент был судья города, с которым меня хотел познакомить Уолтер. Он как раз увидел меня из другого конца зала, кивнув в сторону судьи Гордона. Я успела сделать всего пару шагов, пытаясь обогнуть женщину в черном платье, когда эта дама вдруг резко развернулась, и содержимое ее бокала тут же оказалось на моем платье. Моя работа приучила меня сдержанно воспринимать любые казусы, а тем более такие мелочи. Я бы даже не обратила внимания на этот случай, просто прошла мимо, переоделась и продолжила запланированное знакомство. Но когда я услышала ее низкий, вибрирующий голос, то мне стало любопытно. Как человек умудряется одновременно извиняться и хамить? Я невольно залюбовалась ее надменным и красивым лицом. В другой раз я бы проигнорировала ее фразу, но мой язык меня неожиданно подвел, выдав в ответ не меньшую колкость. Видимо уже тогда моя способность действовать рационально и разумно уступила место невероятному магнетическому притяжению, которому я так и не смогла противостоять в дальнейшем. Будто во мне пробуждались чувства и эмоции, спавшие или замороженные в моей душе до этого. Я ведь знала, что могу легко поставить ее на место, но меня забавляла ее манера огрызаться и стремление во всем добиваться превосходства. Это делало собеседницу невероятно сексуальной, а общение с ней превращалось в увлекательную игру. В конечном счете, я была вынуждена отправиться в кабинет, чтобы сменить испорченное платье, но позже я решила, что это странное столкновение может пойти мне на пользу. Какая разница, в каком порядке заводить знакомства с жителями города, если это приносит результат. Тогда я еще не знала, куда может завести меня эта случайная встреча.

 

Глава 28.

Огладываясь назад, я не могу с уверенностью сказать, в какой момент мое любопытство переросло в интерес, а он в свою очередь в эмоциональную привязанность и неконтролируемую потребность. С первой нашей встречи, я отдавала себе отчет, что эта женщина чем-то меня зацепила, но позволить эмоциям и, уж тем более реакциям моего тела помешать мне выполнить задание я не могла. Поэтому я выбрала единственно верный путь, как мне виделось, избегать ее. Но это оказалось не так просто – нас словно нарочно сталкивали в самых разных местах, будь то парковка около магазина или один из самых пафосных ресторанов города, куда так неожиданно решил пригласить меня Уолтер. Действия последнего также вызывали мое крайнее изумление. Мой новоиспеченный муж решил перед всеми демонстрировать наши теплые и близкие отношения. Все это он объяснял подтверждением достоверности и реальности нашего брака. Сначала я не придавала этому значение, но те взгляды, которые он бросал на меня или его случайные прикосновения стали вызывать беспокойство. Я уже привыкла к тому, что привлекаю мужчин и женщин, для меня не было в этом ничего неловкого или смущающего. Но в данных обстоятельствах личный интерес одного из участников рабочей операции мог навредить делу. Когда эмоции начинали влиять на сознание, контролировать такого человека становилось все сложнее. А использовать его чувства в качестве рычага давления или управления я не хотела, несмотря на то, что именно так советуют поступать психологи в академии ФБР. Мне оставалось только делать вид, что я ничего не замечаю, не поощряя, но и не подавляя его проявлений. Увидев  Алану в обществе какого-то плейбоя в «Магнусе», я сразу вспомнила все, что прочитала в ее досье – «ведет свободную сексуальную жизнь, не ограничивается постоянными отношениями, предпочитает уверенных в себе, высоких, атлетического телосложения мужчин, которые не ждут серьезного продолжения». Впервые прочитав эту информацию, я даже поморщилась, представив себе эдакую развязную даму с неуемным сексуальным аппетитом, спонсирующую альфонсов в попытках выглядеть высоко и уверенно в собственных глазах. Но мое знакомство с этой женщиной полностью разрушило первоначальное представление, открыв моему взору яркую, невероятно притягательную и богатую во всех отношениях натуру, которая не только не нуждается в признании окружающих, но наоборот, ничто не способно затмить ее превосходства и эталонности. Поэтому появление мисс Маккейн под ручку с высокородным хлыщом с табличкой на лбу «секс-машина» вновь заставило меня усомниться в своем впечатлении. Похоже, эта женщина припасла в рукаве еще много сюрпризов, и возможно, не самых приятных. К тому же у нее не язык, а осиное жало, которое она с наслаждением пускала в ход при каждом удобном случае. А мое воспитание и профессиональная выдержка почему-то уходили на второй план, уступая место неуемному стремлению поставить ее на место. Но еще хуже дела обстояли с поведением моего тела. Впервые мой разум и желания шли в разрез друг с другом. Отрицать было бессмысленно - каждый раз, когда наши глаза встречались, я испытывала непреодолимый позыв притянуть ее к себе и поцеловать. Когда эта мысль внезапно пришла мне в голову, она показалась мне настолько странной и безумной, что я даже растерялась. Конечно, в моей жизни случались романы, в том числе и во время операции – прямых запретов по этому поводу не было. Главное, чтобы это не вредило выполнению задания. Но испытывать желание к женщине натуралке, к тому же одной из подозреваемых, да еще с ужасно дерзким характером и отвратительными манерами, это было чересчур даже для меня.  Окончательно убедив себя в том, что мне нужно держаться подальше от Аланы Маккейн, я с головой погрузилась в то дело, которое мне и было поручено.

По инструкции я должна была получать новые указания, встречаясь в парке со связным. Обычно я брала с собой планшет, карандаш и отправлялась на прогулку делать наброски. На лавочке ко мне подсаживался один из моих коллег и передавал мне либо документы, либо словесные распоряжения. На этот раз связным оказался Ронберг, он передал мне фотографии, на которых была изображена сотрудница моей галереи, вместе с неизвестным мне мужчиной. На снимке было видно, но мужчина отдал ей конверт. Вопросительно посмотрев на Ронберга, я ждала разъяснений.

- Мы установили наблюдение за всеми сотрудниками галереи. Мэри Уайлд – живет с матерью пенсионеркой, до этого работала в магазине антиквариата, который закрылся в связи со смертью его владельца Питера Гилберта. Там очень туманная история, но сейчас она к делу не относится.  Нам не удалось услышать, о чем они говорили, но в конверте по нашим сведениям было десять тысяч долларов. За какие услуги – это и нужно выяснить.

- Кто второй на фото? – спросила я, внимательно разглядывая темноволосого небритого мужчину.

- Это Маркус Бирг. Он известен в криминальной среде как курьер. Мелкая сошка, обычно его используют для передачи денег или документов. Сам он обычно ничего не знает, мы проверяли. Скорее всего,  то, что от нее хотели, она уже донесла другим способом.

- А оснований для задержания у вас нет… - сказала я скорее, как утверждение, чем, как вопрос.

- Именно так. Тем более, она нам может еще понадобиться. Если ее использовали один раз, значит, могут использовать и в другой.

- Я поняла, понаблюдаю за ней. Что еще?

- Есть основания подозревать в нечестной игре семейство Маккейнов. Мы знаем, что Роджер Паркер, который приходится Алане Маккейн дядей по материнской линии, встречался с Сэмюэлем Мэрдоком. Нам нужно каким-то образом установить слежку за ним и за остальными членами семьи. Мы поставим жучки в офисах Аланы и Роджера, также желательно эту процедуру проделать в доме каждого из членов семейства. Сложнее всего это будет сделать в доме главной Маккейн. Лучше, если это сделаешь ты.

- Я? Почему я? – моя реакция была несколько более эмоциональная, чем хотелось бы. Но услышав о задании, которое в итоге снова столкнет меня с той, от кого я хотела держаться в стороне, я не могла не возмутиться.

- У нее очень хорошая система охраны. Камеры повсюду, сигнализации. Конечно, у нас есть спецы, которые могут это сделать, но не хотелось бы привлекать внимание, особенно, если там и правда что-то есть. Вы же познакомились на открытии. Почему бы тебе не сблизиться с ней?

- Что ты имеешь в виду? – напряглась я.

- Шеф сказал, что желательно вам как-то подружиться, пусть она пригласит тебя в гости, - я еле сдержалась, чтобы не перейти границу субординации по отношению к решениям моего непосредственно начальника.

- Думаешь это так просто? Это же не болтливая домохозяйка, которая ровно в пять вечера собирает соседок на чаепитие.

- На счет этого мне распоряжений не давали, - отрапортовал недоуменно связной. Я молча выругала себя за срыв перед подчиненным. В самом деле, это не его работа объяснять мне, как действовать. Сделав пару вдохов, я сдержанно добавила:

- Ладно, я поняла. Что-то еще?

- Нет, пока все.

После этого он встал и не спеша пошел по дорожке к выходу из парка. Я посидела еще немного, как обычно делая наброски проходящих мимо людей.

Решив посвятить остаток дня тому, чтобы заняться галереей, я сделала пару звонков для потенциальных покупателей и начала изучать привезенные мне новые работы художников. Меня удивило, что на две из них уже были потенциальные заказчики, причем солидные коллекционеры. Внимательно присмотревшись к этим работам, я не нашла ничего выдающегося. Свежие картины, безусловно, талантливые, но не гениальные.  Прервал мои размышления тихий стук в дверь. На пороге стоял взволнованный администратор галереи.

- Что случилось?

- Там пришла покупательница, и она хочет купить «Опасное влечение», - проговорил он, заламывая руки.

Я изумленно посмотрела на него.

- Она сама сказала о своем желании?

- Да, она сразу захотела купить ее, причем только ее.

- А как выглядит эта покупательница? – в моем мозгу зародилась небольшая догадка и я хотела узнать, подтвердится ли она.

- Эээм, красивая брюнетка, очень красивая, из этих… ну вы понимаете… Уверенных в своем кошельке и своем внешнем виде…

- Можете не продолжать. Я сама ею займусь, - сказала я и после минутного промедления направилась прямиком к тому месту, где и висела картина. Администратор не слишком удивился моему поведению, он-то знал, кому принадлежала эта самая картина. А меня очень волновал вопрос, почему Алана Маккейн хочет заполучить именно ее. Перед самым открытием галереи Сэмюэль Мэрдок вручил эту работу в дар, сказав, что основным условием является ее полная сохранность и запрет на продажу. Он также выделил личного охранника, что вызывало мое удивление и любопытство. Безусловно, работа была очень хороша, но ее художник был неизвестен, да и особой ценности она не представляла, по крайней мере, не так, как работы великих мастеров. Может быть, мне даже удалось бы выручить за нее несколько тысяч долларов, не более. Но сам факт, что она имеет такое большое значение для нашего главного подозреваемого, уже вызывало мой интерес. Когда я спросила его, почему же он согласился расстаться с таким важным экспонатом, он сообщил, что хочет внести свой вклад в общее семейное мероприятие. Не найдя достаточного основания для отказа, я приняла его подарок, пообещав полную сохранность и неприкосновенность. И вот теперь в галерее появляется мисс Маккейн собственной персоной и изъявляет желание приобрести именно эту картину. Либо это безумное и совершенно нереальное совпадение, либо это какой-то винтик в большой картинной махинации.

Она не слышала, как я подошла, или сделала вид, что не слышит. Но все ее внимание было поглощено картиной, а я не могла оторвать взгляд от ее профиля. Идеальная гордая осанка, строгий деловой костюм, темно каштановые пряди, аккуратно уложенные и спадающие ей на шею. От нее веяло такой энергетикой, которая словно заряжала воздух вокруг.

- Почему именно эта картина? – спросила я, наконец, прервав процесс своего и ее созерцания. Она вздрогнула, но не повернула голову.

- А почему бы и нет? – спросила она низким бархатистым голосом.

- Она не продается. Выберите что-нибудь другое, - предложила я, ожидая ее реакции.

- Меня не интересует ничто другое, - она развернулась и ее лицо тронула легкая улыбка. Я тоже не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ, хотя повод для свидания и был не совсем подходящий.

Все, что происходило потом, до сих пор не укладывается у меня в голове. Более двусмысленного общения трудно себе и представить. Она провоцировала меня, а я поддавалась, причем ее манера общения все больше наталкивала меня только на одну причину такого поведения – она флиртовала! Но это никак не могло быть правдой. Поэтому я все больше терялась в попытках понять, что же ей действительно было нужно – картина или … что-то другое. Зачем этот фарс и эти игры? Она ведь натуралка, разве нет? Если это странная хитроумная тактика в попытках управлять мной, как она это обычно делала со своими мужчинами,  то добилась она обратного. Я разозлилась.

 

 

- Вы же пришли сюда не ради картины, верно? Что вам нужно? – я старалась говорить холодно и даже угрожающе, но напряжение, возникшее между нами, невольно заставило мой взгляд переместиться на ее губы, такие манящие и притягивающие. В повисшей наэлектризованной тишине раздался ее тихий голос:

- Отодвиньтесь от меня.

Мне захотелось рассмеяться ей в лицо. Она действительно не понимает, что сама поставила себя в такое двусмысленное положение? И если бы сейчас на моем месте был один из тех самцов, с которыми она привыкла иметь дело, то уж он бы точно не стал медлить. Я насмешливо спросила:

- А иначе что?

 Но ее реакция меня поразила. Я была уверена, что она выдаст одну из своих фирменных колкостей, испугается и сбежит, но она и не думала отступать. Наоборот, теперь уже она смотрела на мои губы и медленно приближалась, чем вызвала мое смятение, если не сказать панику. Я конечно хотела поцеловать ее, хотела ощутить ее вкус, но мне все это казалось лишь легкой эротической фантазией, не более. И вот теперь сон становится явью, и я понятия не имею, что с этим всем делать. Я успела только выдохнуть «Не надо», продолжение же фразы растворилось в поцелуе. Это превзошло все мои самые смелые ожидания. Только шок не позволил мне поддаться искушению и продолжить сладкую пытку. Но я не могла поверить в искренность ее желаний. В одну секунду передо мной промелькнули картинки из ее досье, все те моменты, о которых я узнала совсем недавно, и меня охватило отчаяние. Мне стало тяжело дышать. Когда она отстранилась, то моей естественной реакцией было стремление защититься. Звук пощечины не сразу достиг моего сознания. Раньше я никогда себе такого не позволяла. Ее округлившиеся от испытанного изумления глаза, полные боли и обиды, быстро привели меня в чувство. Она не играла. Развернувшись, она быстро зашагала прочь, не оглядываясь, а я так и продолжала стоять, не зная, что делать дальше. Меня трясло и лихорадило – от смятения, испуга и безудержного возбуждения. 

 

Глава 29.

Спустя примерно час мое нервозное состояние достигло апогея. Теперь меня терзали стыд, смущение и собственная неадекватность. Что бы ни совершила Алана Маккейн, это не давало мне абсолютно никакого права так с ней поступать. Тем более, теперь мои шансы войти в ряды ее друзей или хотя бы приближенных сводились к нулю, а этого никак нельзя было допускать. Особенно сейчас, когда статус подозреваемой подходил ей все больше и больше. А вот думать о том, какую физическую и эмоциональную реакцию вызывает у меня эта женщина , я категорически отказывалась.
Посмотрев на часы, я с досадой отметила, что пришло время ехать домой, играть роль добропорядочной жены мэра города. Я уже выходила из здания галереи, когда раздался телефонный звонок. Номер был мне хорошо знаком:
- Даниэлла, дорогая, как твои дела? – спросил Уолтер театральным голосом. Я сразу догадалась, что он находился в окружении других людей.
- Что-то случилось? - спросила я, не тратя время на приветствие.
- Милая, я тут застрял в соседнем городе вместе с отцом, нам нужно доделать кое-какие дела. Скорее всего, это займет время до завтрашнего дня. Надеюсь, ты найдешь, чем себя занять?
- Я поняла, тебя. Хорошо, тогда до завтра, - сказала я и отключила телефон.
Я застыла с ключами перед дверью своей машины, когда меня внезапно пронзила безумная мысль. Если в доме Мэрдоков никого не будет, то, возможно, это самый подходящий момент. Моим главным доводом или скорее оправданием, чтобы поехать к Алане, было желание извиниться, а заодно установить жучок. По крайней мере, так я твердила себе всю дорогу до ее дома и даже те несколько шагов, которые я проделала до ее двери. Я убеждала себя: «Просто поговорить и ничего больше. И, если будет возможность, то установлю жучок. Я могу просто общаться с ней…». Но когда дверь резко распахнулась и на пороге предстала недовольная полуобнаженная брюнетка в шелковой ночной рубашке, которая прикрывала не больше, чем, если бы это была футболка, и с бокалом красного вина в руке, я сразу осознала, какую большую ошибку совершила. И почему я не пришла в ее офис или не договорилась о встрече на нейтральной территории? Это издевательство какое-то.
Если еще пару часов назад, я могла все списать на случайность, внезапность и женскую слабость, то теперь я окончательно убедилась, что у меня проблемы. Одного взгляда на эту соблазнительницу мне хватало, чтобы потерять рассудок и самообладание, которыми я так гордилась. Я ничем не лучше армии ее поклонников, которые готовы штабелями выкладывать ей дорогу. С этим что-то нужно было делать, причем срочно. Оторвавшись от изучения плохо прикрытых участков ее тела, я, наконец, встретилась с ее вопросительным взглядом. Отметив про себя, как порозовела ее щека, я вновь упрекнула себя за глупость и похоть. Избила человека, а теперь еще и слюни на нее пускаю. Ты заслуживаешь самого главного приза, Даниэлла! Безуспешно стараясь вернуть себе выдержку, я произнесла виноватым тоном:
- Я пришла поговорить.
Видимо, степень ее обиды на меня оказалась выше, чем я ожидала. Послав меня куда подальше, она попыталась захлопнуть перед моим носом дверь. Не на ту напала. Мысленно прикинув прочность двери, я подумала, что не составит особого труда при необходимости ее снести. Не самое лучшее решение, учитывая, что тогда извиняться придется уже по двум статьям.
- Подожди, прошу тебя, - сказала я, придерживая дверь и проникая внутрь. Я сама не знала, что собиралась обсуждать с ней. Наши постоянные склоки или наше нежданное сексуально притяжение? Главное, что в мои планы не входило начинать новую волну выяснений отношений. Но она стала злиться и возмущаться, обвиняя меня во всем подряд, чем с мощностью цунами разрушала все мои благие намерения. Я снова начала распаляться, легко зажигаясь от ее искр, словно спичка. Мое желание принести извинения куда-то испарилось, уступая место неконтролируемой вспышке возбуждения и раздражения. Гладя на то, как она сыплет обвинениями и ругательствами, я думала только о том, как она сексуальна и прекрасна. Если искушения не удается избежать, то может, стоит ему поддаться? Всего лишь раз? Возможно, тогда мое наваждение исчезнет, и я снова стану самой собой? Хотя кто я и какой была раньше, я уже не понимала. Но внезапная внутренняя установка позволила мне расслабиться и перейти из категории кролика в класс удава. Невольно я стала провоцировать ее, выжидая подходящего момента.
- Ты совсем из ума выжила? Зачем мне преследовать тебя? – она перешла на повышенные тона.
- Откуда мне знать? У меня, конечно, есть догадка, - я чувствовала, что хожу по тонкому льду, - Но она совершенно безумная. И никак не вяжется с тем, что я слышала про тебя.
- И что же ты слышала про меня? – в ее голосе сквозило любопытство.
- Что ты прожорливая акула в мире бизнеса и в мире закулисных постельных интриг, - в ее взгляде блеснули ледяные искры и обида. Неужели мои слова так задели ее?
- Тебе лучше уйти отсюда, - она словно закрылась от меня, обдав холодным равнодушием. По сравнению с тем жаром, что она источала всего пару секунд назад, ее тон был под стать сошедшей лавине. Я была же не в состоянии отступать. Она могла обманывать себя, других, но всеми клеточками моего тела я ощущала ее желание, ничуть не меньшее, чем мое собственное.
- А дальше что? Так и будем бегать друг от друга? Мы обе большие девочки. Причем довольно неглупые. Неужели мы не можем найти способ избавить друг друга от наваждения? Я же не слепая и вижу, что не одна я попала в западню, верно? – я все наступала и наступала на нее, гипнотизируя свою жертву и не давая возможности увернуться. Она неотрывно смотрела на мои губы. Сейчас она была так уязвима, даже невинна, руша выстроенные барьеры и границы.
- И что же ты предлагаешь? – выдохнула она, когда расстояние между нами было почти преодолено.
- Вот это… - я несдержанно притянула ее к себе и поцеловала, сладко и жадно, вновь окунаясь в вихрь безбрежного океана ощущений. Она сопротивлялась лишь долю секунды, прильнув ко мне всем телом. Звон разбитого бокала заставил меня оторваться от податливых губ, подметив, что Алана стояла среди осколков совершенно босая. Подняв ее на руки, я подумала, что это самая приятная ноша, которая у меня была. Ее глаза выражали изумление и восхищение одновременно, но моим единственным желанием было оказаться как можно скорее там, где я смогу избавить ее от тонкого пеньюара и насладиться вкусом ее кожи.
Какой же наивной я была, думая, что именно я буду вести в этом эротическом танце, Алана оказалась интуитивно опытной любовницей, распаляя мое желание с невероятной силой. Ее прикосновения были нежными и настойчивыми, а губы мягкими и умелыми. Потерявшись в сладком забвении, я отдалась новым, незнакомым мне раньше чувствам, то взлетая над облаками, то опускаясь в пропасть, закрывая глаза и ощущая вкус настоящей страсти на губах.
Когда она заснула в изнеможении на моем плече, доверчиво обняв за талию, я еще долго не могла унять бешено бьющееся сердце, слушая ее мерное дыхание. Я, наверное, так и лежала бы, любуясь ее красивым профилем, если бы не та задача, которую мне предстояло выполнить. Неприятное чувство, словно я использовала ее, мучительно кольнуло в сердце, но ничего не поделаешь – работа есть работа. Осторожно высвободившись из ее объятий, стараясь не потревожить ее сон, я поднялась и стала искать, куда забросила свою куртку в порыве страсти. Она нашлась на журнальном столике, скинув при этом часть предметов на пол. Как можно аккуратнее я открыла внутренний карман куртки и извлекла два подслушивающих устройства, одно из которых предстояло установить в ее сотовый телефон, а второе где-нибудь в гостиной. Выбрав для одной жертвы большой цветок в кадке в углу комнаты, я сунула жучок в землю, не заглубляя, но и не демонстрируя. На видном месте ее телефона не оказалось, поэтому пришлось проинспектировать содержимое ее сумочки. Достав сотовый, я вставила микрочип и уже хотела было положить телефон обратно, но свербевшее любопытство сподвигло меня на не совсем приличный шаг. С момента начала работы в бюро, такие понятия, как «не хорошо читать чужие письма или совать свой нос в чужие дела», перестали для меня существовать. Поборов последний приступ сомнения, я открыла список входящих вызовов. Тут не оказалось ничего подозрительного, кроме пары не определенных номеров, но такое бывает, когда у тебя широкий круг деловых знакомств. То же самое было и с исходящими звонками. Меня несколько напрягло, что в качестве исходящих также значился Грэгори Стайн. Я сразу вспомнила смазливого брюнета, который жадно пожирал глазами декольте Аланы тогда в ресторане, и с которым она уехала, видимо, не для вечерней прогулки под луной, взявшись за ручки. Не знакомое доселе чувство собственничества захлестнуло меня с головой, застилая глаза красным заревом. Помедлив немного, я открыла смс сообщения и нашла, что искала. Грэг писал в два часа ночи милую фразу: «Звони мне в любое время суток. Я примчусь по первому твоему желанию.» Чудесно! Еще бы он не прискакал к ней в любое время – секс с ней просто фееричен! Спешно затолкав сотовый обратно в сумку, я сделала несколько глубоких входов, чтобы сбросить с себя наваждение. Нужно быть полной дурой, чтобы полагать, что такая женщина, как Алана может быть моногамной и верной. Совершенно очевидно - она получает то, что хочет, будь то красивая машина, неутомимый самец или глупый агент ФБР, который тоже умудрился попасть под чары шикарной мисс Маккейн.
Запретив себе думать о сентиментальной стороне наших странных отношений с Аланой, я снова вернулась к тому месту, где оставила ее. Она все также безмятежно спала на пушистом ковре, а блики от огня в камине ласкали ее нежную кожу розовыми и золотистыми лепестками. Глядя на нее, я изо всех сил старалась не погружаться в омут влечения и привязанности. Я хотела переступить эту черту и я это сделала, но на этом наши игры стоит закончить, чтобы не зайти слишком далеко. Я легла рядом и прижала ее к себе, а она будто почувствовав мое присутствие, прильнула ко мне, снова удобно устраиваясь на моем плече. Спустя пару мгновений я погрузилась в счастливый сон. Мое пробуждение и то, что последовало за ним, было неизбежным. Я ушла, сбежала, в полной уверенности, что на этом все кончено. Как же я заблуждалась.
На следующий день Уолтер нашел меня в моей студии на территории большой усадьбы Мэрдоков. По договоренности, этот небольшой домик для гостей был переделан в мою рабочую зону, где я и проводила основное время, что одновременно являлось оправданием перед Сэмюэлем, если вдруг он спрашивал, почему жена так мало уделяет внимания мужу. Мы всегда объясняли это моей творческой натурой, которая нуждается в уединении.
- Ты так и провела тут всю ночь? – усмехнулся Уолтер, глядя на меня теплым взглядом.
- Да, делала наброски, - соврала я, указывая на свою новую работу, которую начала этим утром. На ней был виден силуэт женщины, охваченной языками пламени. Я как ни пыталась не смогла уснуть после возвращение из дома Аланы. Все, что мелькало расплывчатыми образами у меня перед глазами, я и изобразила на холсте.
- Интересная картина, - задумчиво проговорил он, дотрагиваясь рукой до моей талии, будто в случайном жесте. Я как обычно старалась не замечать этого, хотя сегодня мне давалось это особенно трудно.
- Как прошла поездка? – вежливо спросила я и отошла, чтобы убрать кисти, а заодно и увеличить расстояние между нами.
- Все хорошо. Несколько встреч, деловой ужин, потом переговоры. Все, как обычно. Кстати, у тебя есть планы на сегодня? – неожиданно спросил он. Я удивленно посмотрела на него, пытаясь предугадать его дальнейшие намерения. Надеюсь, он не собирается снова приглашать меня на свидание?
- Даже не знаю. А что? – осторожно поинтересовалась я.
- Сегодня мне звонил один журналист, Сидни Фаррел. Он сын бывшего мэра, а сейчас ведет свое шоу в Нью-Йорке или что-то в этом роде. Он сказал, что у него есть несколько вопросов по поводу тайного расследования, который вел его отец. Я подумал, что тебе будет интересно узнать, что ему известно, - проговорил Уолтер, наблюдая за моей реакцией. Этого мне еще не хватало – любопытный вездесущий журналист!
- Да, уж, крайне интересно. И что ты предлагаешь?
- Он приглашает меня и мою супругу отужинать сегодня с ним в ресторане. Что скажешь? – спросил мой «муж» с надеждой. Отлично, Уолтер! Нашел-таки повод.
- Хорошо, я приду. Но сначала у меня одна встреча. Я подъеду прямо в ресторан.
- Договорились, тогда жду тебя, - он радостно улыбнулся и, подойдя ко мне, поцеловал неловко в щеку. Потом, видимо, смутившись, стал отступать к выходу со словами, как ему надо торопиться, сколько еще успеть и тому подобное.
Я же задумалась о том, какие новые проблемы может мне создать Сидни Фаррел? Или наоборот… Что если использовать его в своих целях? Нужно подробнее узнать о том, что этот тип из себя представляет. Отправив со специального телефона зашифрованное послание, я направилась в парк.
На скамейке, как обычно сидел связной. Рядом с ним лежала небольшая папка. Я как обычно села и достала планшет, укладывая папку на него. Развернув страницы, я увидела фотографию улыбающегося молодого парня.
- Пока то, что успели собрать. Слишком мало времени. Возможно, завтра будет больше сведений.
- Хорошо. Найдите мне что-нибудь подозрительное. Пока достаточно и этого, - сказала я, читая досье на Сидни Фаррела. Идти на встречу с незнакомым человеком неподготовленной, я не собиралась. Поэтому меня устраивала любая информация, которая могла бы помочь составить наглядный портрет. Хорошо было бы откопать какую-то темную историю или скрытый факт, который можно было бы использовать в качестве рычага. Но не найдя ничего примечательного, я положила папку обратно и поднялась. Больше меня в настоящий момент ничего не интересовало.
Посмотрев на время, я отметила, что опоздывала на двадцать минут, это уже не спишешь на женское обстоятельство. Но ничего не поделаешь, от городского парка до ресторана было не так близко, тем более, мне пришлось заехать домой и переодеться. Настроившись мысленно на деловой вечер в компании двух мужчин, один из которых приходится мне фальшивым мужем, а второй потенциальным осведомителем, я влетела в ресторан и остановилась, как вкопанная. Уолтер восхищенно смотрел на меня, но я видела перед собой только одного человека. Вернее, спину этого человека - нежную гладкую кожу, обрамленную черным коктейльным платьем, вырез которого доходил до талии. Ту самую спину, которую я покрывала горячими поцелуями менее суток назад. 

 

Глава 30.

Оглядываясь назад, я ясно вижу наш фехтовальный поединок - как мы сходимся и отбрасываем друг друга, как ломаются шпаги и вновь скрещиваются клинки. Каждый раз, когда я поддаюсь неотразимому очарованию Аланы, она приставляет нож к моему горлу, вынуждая снова подозревать ее, ревновать и не доверять. Как только я решаю не связываться с этой женщиной, она прижимает меня к стене, не давая возможности вырваться из страстных объятий.

Увидев ее в ресторане, теперь уже в сопровождении Сидни Фаррела, человека, который мог иметь прямое отношение к моему расследованию, я чуть не выругалась. Мало того, что она, в который раз, собирает вокруг себя армию воздыхателей, а по восхищенному виду журналиста, он именно к таким и относился, так она еще снова оказалась замешанной в подозрительном деле.

Весь ужин я старательно делала вид, что не замечаю Алану, опасаясь, что если встречусь с ее горящим взглядом, то не смогу ни на чем сосредоточиться. А было на чем. Изо всех сил сконцентрировавшись на объекте моего изучения, то есть на младшем Фарреле, я пыталась не упустить ни одного слова. Рассказ Сидни про тайное расследование его отца крайне насторожил меня. Выходит, прошлый мэр решил-таки довериться своему сыну, с которым давно не общался. Причем сделал все, чтобы привлечь внимание последнего. Зачем ему это надо было? Или это еще одно доказательство пагубного влияния сентиментальности? Закончив свой рассказ, Сидни неожиданно задал вопрос Уолтеру, что именно тому было известно обо всем. К моей досаде Уолтер являлся не слишком хорошим актером, на его лице тут же прочиталось замешательство. Нужно было как-то выйти из положения, не акцентируя внимания на реакции мэра, поэтому единственное, что пришло мне в голову, это пролить воду себе на одежду. Не самая умная мысль, но сработало безотказно, переключая все внимание присутствующих к моей персоне. Правда это вынудило меня ретироваться в дамскую комнату, но я очень надеялась, что этого времени Уолтеру хватит, чтобы придумать достойный ответ и не выглядеть оленем, попавшим в свет фар.

Я не учла только одного – мой маленький спектакль предоставил прекрасную возможность Алане оказаться со мной наедине, и теперь оленем уже выглядела я, придумывая пути для отступления. Забавно, что глядя на нее в зеркальном отражении, я ощущала оцепенение, словно на меня был направлен револьвер, только я никогда не пасовала перед любым оружием, с этим я как раз знала, что делать и как защищаться. Но я была абсолютно беспомощна перед чарами этой брюнетки. Придав лицу более независимое выражение, я спросила:

- Зачем ты сюда пришла?

- Разве это не общественное место? – она снова играла со мной, распаляя мои нервные окончания.

Сказав, что пришла поговорить со мной, она внезапно заперла дверь, заставив меня съязвить по поводу ее предыдущего заявления. Говорить сейчас о чем бы то ни было, тем более о прошлой ночи, я была не настроена. Находясь с ней в замкнутом пространстве, я почти не отдавала себе отчета в своих действиях, сомневаясь в рациональности собственного поведения. Все, что мне нужно было, это срочно покинуть туалетную комнату, иначе это грозило нехорошими последствиями. Я честно не собиралась вступать с ней в перепалку, устраивать сцены или цепляться к ее словам, но когда она упомянула мое семейное положение и обвинила в моих притязаниях на статус любовницы, я разозлилась. Ее внезапный поцелуй лишил меня остатков самообладания, вновь с головой окунув в безумный поток неконтролируемых ощущений. Если бы не стук в дверь, заставший нас уже полураздетыми и перевозбужденными, боюсь, все это закончилось бы сценой из дешевого порнофильма.

Оглушительный стук моего сердца, бьющегося в унисон с ее прерывистым дыханием, кое-как заставил меня включить мозг, который уже несколько минут настойчиво трезвонил предупреждающими сигналами. Хуже всего было даже не то, что я не могла контролировать себя рядом с Аланой, а то, что я не хотела этого. Мне нравилось это чувство сексуального наваждения, нравились наши перепалки, нравился блеск в ее глазах и трепет в моем сердце. Но я знала, что не смогу отдаться этому полностью, пока буду подозревать ее. Поэтому несмотря ни на что, я, наступив на горло собственным чувствам, сказала ей, что такого больше не должно повторяться. Единственное, что все это может нам принести – это боль и разочарование. Я видела, отразившуюся в ее взгляде обиду и волнение, видела, как она стала активно флиртовать с Сидни, стараясь тем самым больнее уколоть меня. Но в этот раз на меня ее представление не действовало. Я слишком хорошо знала, кого на самом деле Алана хотела видеть в своей постели.

На следующий день, сидя в центральном парке на привычной лавочке, я слушала отчет связного, приставленного следить за передвижениями Фаррела.

- Сегодня у них была встреча с шерифом, - докладывал он, разбрасывая крошки для мельтешащих у наших ног голубей.

- У кого, у них? – спросила я, хотя ответ был слишком очевиден.

- Он взял с собой Алану Маккейн, - пояснил мужчина.

- Они… вместе вышли из дома? – нехорошее ощущение подступило к горлу. Я не смогла удержаться от слишком личного вопроса. Связной удивленно посмотрел на меня, но все же ответил:

- Он заехал за ней утром, и они вместе направились в полицейский участок.

Тревога слегка отступила, но сомнения остались.

- Зачем он взял ее с собой? – спросила я, выводя на листе бумаги силуэты округлых птиц.

- Судя по тому, что нам удалось прослушать, Фаррел сам ей предложил участвовать в разговоре.

- О чем была беседа? -  тут связной замялся, и неуверенно сказал:

- Мы не знаем. В участке нет прослушивающих устройств. Мы не думали…

- Замечательно. Где теперь они?

-  Кажется, они поехали в дом, где жил отец журналиста.

Я с силой нажала на карандаш и грифель с глухим хрустом сломался. Мы совершали промах за промахом. Поставленные жучки в доме Аланы и ее родных пока не дали результатов, так же как и прослушка, установленная в офисе Маккейнов. Зато мы уже упустили два места, где это оказалось крайне необходимым. Теперь придется по крупицам собирать информацию, чтобы выяснить, зачем были все эти передвижения. После смерти бывшего мэра его дом, безусловно, обыскивался, но ничего примечательного найдено не было. Либо он никому не доверял, либо кто-то побывал там до нас. Внутри саднило странное чувство, мне хотелось, чтобы целью посещения дома Джона Фаррела был именно поиск каких-то важных сведений, а не что-то другое, более… интимное. Одернув себя, я вновь заговорила уверенным тоном:

-   Пусть установят наблюдение за участком. И мне нужна видеокамера в доме Фаррела старшего, - пояснять, зачем мне необходимо было именно видеонаблюдение, я не стала, а связной, к его чести, не спросил.

Мне нужно было разработать план дальнейший действий, но в голове был сплошной мусор, никак не желающий превращаться в упорядоченные стопки полезной информации. Создавалось ощущение, что Фаррел и Алана с первого дня развили более продуктивную деятельность, чем я за последние несколько месяцев. Решив, что сегодня, мне все равно ничего не удастся выяснить, я направилась к дому Мэрдоков. В любом случае, мне предстояло изучить еще кипу фалов с именами художников, покупателей и коллекционеров. Подъезжая к особняку, я заметила машину Сэмюэля, что вынуждало меня хотя бы показаться ему на глаза, ради приличия. Войдя в дом, я увидела открытую дверь в библиотеку и свекра, который увлеченно изучал открытую книгу. Издалека мне не удалось прочитать названия, и как только я приблизилась, Сэмюэль резко вскинул голову, нацелив на меня свой пристальный взгляд. Улыбка, которая тут же расплылась на его лице, была похожа на оскал, но я к этому уже привыкла:

- Добрый вечер, дорогая Даниэлла. Почему ты не в галерее? – спросил он, захлопывая книгу и убирая ту в стопку к другим.

- Добрый вечер. Есть дела дома. А Вы? Разве не должны быть в офисе? – парировала я, тоже надевая на лицо подобие улыбки.

-  Устроил себе выходной, - усмехнулся он. Я прекрасно знала, что выходных у Мэрдоков не бывает, но не стала высказывать своего мнения вслух.

- Я пойду переоденусь и займусь делами в студии. Хорошего вечера, - сказала я, намереваясь отправиться в свою комнату.

- Спасибо. Тебе тоже, - раздалось мне в след. Мне показалось, что он хотел что-то добавить, но не сделал этого.

Надевая футболку и джинсы, я услышала, как за окном прошелестели шины. Уолтер должен был находиться еще на работе, поэтому приезд гостя крайне удивил меня. Выглянув на улицу, я заметила полицейскую машину, из которой выходил шериф Милтон. А его сюда каким ветром занесло? Услышав звонок в дверь, я решила не упустить возможности найти ответ на свой вопрос и стала спускаться. Остановившись на лестнице так, чтобы оставаться в тени, я услышала, как Милтон обращался к Сэмюэлю, который как раз вышел в холл.

- Мне нужно обсудить с вами одно дело, - начал он.

- Добрый вечер, Рональд. Думаю нам лучше пройти ко мне в кабинет, - сказал Сэмюэль своим хитрым голосом.

- У меня есть несколько вопросов, - раздался вновь настойчивый голос шерифа.

- Я вас понял. Проходите, Милтон, – Сэмюэль приоткрыл дверь в свой кабинет, пропуская начальника полиции вперед.

Когда за ними захлопнулась дверь, дом вновь погрузился в тишину. Я как можно незаметнее стала спускаться, время от времени оглядываясь, чтобы не столкнуться со слугами. Свидетели мне были ни к чему. Приблизившись к кабинету, я прислушалась, но за дверью не раздавалось ни единого звука. Как ни банально, но установить прослушивающее устройство в кабинет Сэмюэля пока не удалось, казалось, что это не так важно. Еще одно упущение – сегодня явно не мой день. Услышав за спиной шаги, я метнулась в сторону. Как раз вовремя – из кухни вышел дворецкий и вальяжно прошествовал в сторону библиотеки. Я сделала вид, что изучаю стопку писем на журнальном столике. Оставшись вновь одна, я выбрала более подходящее укрытие, спрятавшись за выступом с гипсовой скульптурой. Спустя несколько минут, дверь кабинета открылась и показался Милтон, который, оборачиваясь, обронил:

- И все же это как-то подозрительно.

- Уверяю вас, это все лишь домыслы, - раздался голос Сэмюэля, но сам он не вышел, чтобы проводить гостя.

- Всего хорошего, - бросил Милтон и направился к выходу.

Вряд ли сегодняшняя встреча Фаррела и Маккейн с шерифом и его внезапный визит к Мэрдоку можно назвать совпадением. Что такого Милтон от них узнал и зачем приехал с расспросами к Сэмюэлю? Неужели я получила в довесок не только любопытного журналиста, но и прыткого копа, который решил тряхнуть стариной? Может, стоит его завербовать? Нет, пожалуй, обойдемся без активных деревенских полицейских.

Дождавшись, когда Сэмюэль вновь уйдет в библиотеку, я собиралась отправиться в домик для гостей, когда почувствовала вибрацию телефона в кармане джинс. Сообщение гласило: «шах королеве». Я вздрогнула, догадываясь, что это могло означать. Если они решились отправить мне сообщение, то причина была серьезная. Королева… Королевой могла быть только она. С ней что-то случилось… Мои пальцы похолодели, а на лбу выступила испарина, когда я судорожно набирала сотовый Аланы. В трубке раздался мужской голос:

- Кто ее спрашивает?

- Это ее подруга. Где она? – я боялась услышать ответ.

- С ней произошел несчастный случай. Сейчас она в больнице. Не волнуйтесь…

Но дослушивать я не стала. Вылетев из дома, я села в машину и направилась прямиком к городской больнице, благо в городе она была одна. Представив себе, что Алана сейчас ранена или того хуже, я втопила педаль газа, обгоняя мерно движущийся форд и проскакивая на мигающий желтый. Влетая в фойе приемного отделения, я почти силой вытянула из перепуганной медсестры номер палаты Аланы и кинулась туда, надеясь, что там не будет толпы родственников.

Отдышавшись перед ее дверью, я сделала несколько глубоких вдохов и вошла внутрь, стараясь как можно меньше шуметь. Она лежала на кровати с подключенной капельницей, такая бледная и беззащитная, с огромным расплывающимся в области виска синяком. Я понятия не имела, что с ней произошло, это все сейчас не имело для меня значения. Прикоснувшись к ее щеке, я ощутила тепло ее кожи, испытав при этом огромное облегчение. Все, что я знала, это то, что эта женщина значила для меня гораздо больше любого расследования, важнее долга, карьеры, привязанностей. Она проникла мне под кожу, затронула мою душу, и я уже никогда не смогу отпустить ее от себя.

 

Глава 31.

Я долго наблюдала за спящей Аланой, позволив себе лишь дотронуться до ее щеки. Когда пришла медсестра и стала настойчиво выпроваживать меня из палаты, спасение пришло в лице якобы спавшей все это время виновницы моего беспокойства. Она, как всегда, одним взглядом расставила все по своим местам, дав понять, кто тут главный. Оставшись с ней наедине, я не смогла удержаться от легких подкалываний в ответ на ее саркастические замечания.

Она стала пытать меня, откуда я узнала про то, что с ней произошло, и зачем я пришла.

- Новости быстро распространяются по городу, - я старалась избегать прямых ответов.

- Это не объясняет твое присутствие в моей палате, - настаивала она.

Собираясь дать ответ, я случайно бросила взгляд в окно, запечатлев довольно подозрительную сцену. На улице на подъездной дорожке, освещаемые ярким отблеском фонаря, разговаривали начальник полиции и какой-то врач. Стараясь не выдать своей реакции, я поспешила ответить:

- Я беспокоилась о тебе.

Но Алана, видимо, решила продемонстрировать свою обиду, вставляя шпильку за шпилькой. Честно говоря, я не сердилась на нее, она имела на это право, а мои мысли уже витали вокруг тех двух, которые продолжали о чем-то беседовать. Причем, судя по лицу врача, разговор был для него не самым приятным. Убедившись в том, что Алана не нуждается в серьезной помощи, я решила покинуть ее палату, пока наши перепалки не переросли во что-то серьезное. Но ее мольба остаться и побледневшее лицо, вызванное новым приступом боли чуть не лишили меня всех моих убеждений и планов. Мне вдруг захотелось защитить ее от всех, укрыть от опасностей и не отпускать. Борясь с диким желанием остаться, я все же отказалась от внезапного порыва. Если Алане и правда угрожает опасность, то самым разумным будет найти ее источник. Прижавшись к ее прохладным губам, я пообещала навестить ее дома, как только смогу.

Когда же я вышла из палаты, то прямиком направилась к выходу из здания. Но, к моему сожалению, собеседники уже разбежались в разные стороны. Шерифа нигде не было видно, врач же шел по направлению ко мне с задумчивым видом. Я заметила на его бейджике надпись «Доктор Мэлори». Судорожно перебирая в памяти, откуда я могла слышать эту фамилию, я вспомнила, что так зовут лечащего врача Аланы. Времени на подготовку у меня не было, поэтому я решила импровизировать:

- Доктор Мэлори, добрый вечер! Меня зовут Даниэлла Мэрдок. Я приехала навестить мою подругу, Алану Маккейн. Я очень волнуюсь за нее…. – изобразив на лице высшую степень беспокойства,  я продолжила: - Я заметила, что Вы разговаривали с шерифом. Что-то серьезное?

Мэлори явно был застигнут врасплох, судя по бегающим глазкам и открытому рту:

- Нет-нет, ничего серьезного. Мы обязаны сообщать обо всех подозрительных случаях, связанных с такого рода травмами, в полицию. Поэтому шериф всего лишь выполнял свои обязанности. Мисс Маккейн уже завтра будет выписана, если не выявятся скрытые симптомы, - он взял себя в руки и говорил вполне уверенно. Пожалуй, в его словах была логика. Но почему он так нервничал?

- Простите,  а на каком основании вы считаете этот случай подозрительным? – спросила я, пристально глядя на него.

- Эээм, - замялся доктор, - травма головы, вызванная непонятными причинами – это всегда подозрительно. Тем более, что пострадавшую доставили в бессознательном состоянии, - он пожал плечами.

- А как она попала сюда? – задала я важный для меня вопрос.

- А она разве вам не сказала? – похоже, доктор начал считать мои вопросы немного странными.

- Она все еще не пришла в себя, поэтому я совсем ничего не знаю, - я соврала, и глазом не моргнув. Кажется, это объяснение удовлетворило Мэлори.

- Ее друг, Сидни Фаррел, вызвал скорую, - ответил врач.

- Сидни? К себе домой? – мне совсем не нравился этот ответ.

- К дому своего отца. По его словам, на мисс Маккейн упала книга в библиотеке, - сказав это, Мэлори многозначительно приподнял брови, будто подтверждая этим все вышесказанное.

- Да, действительно, очень странно. Спасибо, доктор. Так с ней все будет в порядке?

- Я в этом не сомневаюсь. Но в ближайшее время ей нужно воздержаться от серьезных нагрузок. В том числе от чтения книг, если это для нее создает такие опасности, - усмехнулся он, удаляясь в сторону отделения травматологии.

Садясь в свою машину, я все еще обдумывала сложившуюся ситуацию. Допустим, шериф действительно появился тут, чтобы выполнить долг представителя закона и убедиться, что на Алану не напали, и это был лишь несчастный случай. А доктор мог нервничать совсем по другим причинам. Теперь требовалось проверить, что же произошло в доме Сидни Фаррела. Думать о причинах, по которым Алана оказалась там наедине с этим журналистом, мне совсем не хотелось.

Когда я подъехала к величественному и довольно мрачному зданию, на улице было очень темно, словно кто-то похитил и луну и звезды, оставив лишь темное, матовое покрывало, сотканное из ночи. Даже одинокий фонарь, чудом освещавший небольшую подъездную дорожку, не позволял рассмотреть строение целиком. Оно тянулось своими шпилями в бесконечный космос, теряясь где-то в туманной дымке. Я поставила машину в стороне, проехав немного вперед мимо дома Фаррелов, чтобы не привлекать внимания. Переодевшись в черные спортивные брюки и черную толстовку, которые я обычно всегда вожу в машине, я накинула капюшон и направилась ко входу в особняк. Судя по темным окнам, в доме никто не жил или, по крайней мере, сейчас там никого не было. Конечно, врываться в чужое жилище без приглашения является прямым нарушением законодательства, тем более, если ты этот самый закон и представляешь. Но в моем случае оправданием служило небольшое исключение – нужно было любой ценой раскрыть дело. Поэтому вооружившись связкой отмычек, я обошла дом с тыльной стороны и стала искать запасную дверь, ведущую во двор. Вход нашелся довольно быстро, и я после нескольких манипуляций легко смогла проникнуть внутрь.

Следующим этапом моего обыска значился поиск библиотеки, где и произошел несчастный случай. Изучать дом, освещаемый лишь лучами небольшого фонарика, оказалось непростой задачей. Здание было довольно старое и необычной постройки, с множеством комнат, коридоров и ниш. Мне понадобилось почти четверть часа, чтобы найти дверь, ведущую в солидного вида библиотеку, хотя обычно такие поиски занимали не более пары минут. Таких внушительных стеллажей, заполненных массивными книгами, мне еще не доводилось видеть в частном доме. Помимо прочего повсюду стояли какие-то скульптуры, потолок украшали медальоны, а около одной из стен расположился громоздкий мраморный камин. Быстро пробежавшись взглядом по комнате, я почти сразу заметила место, где, по всей видимости, и произошел несчастный случай. На полу валялись тяжелые книги в старинных окладах, некоторые из которых были металлическими. Подойдя поближе, я с изумлением уставилась на зазор, который образовался между стеллажом и стеной. Посветив туда фонарем, я поняла, в чем была причина необычной картины. В зазоре торчал край от какой-то книги. Мне приходилось сталкиваться с самыми разными тайниками, поэтому я не была шокирована, скорее мне стало любопытно. Оглядевшись в поисках механизма, который позволял открывать эту нишу, я сразу заметила небольшую бронзовую статуэтку, у которой почему-то очень странно располагалось копье. Словно его повернули на несколько градусов. Похоже, это и был рычаг, который теперь застрял. Нагнувшись, я просунула руку в нишу, но ничего не обнаружила. Значит, либо они нашли, что искали, либо там ничего не было. Внезапно я услышала звук подъехавшей машины и хлопок двери. Резко отступив назад, я почувствовала, что зацепилась за что-то и чуть не упала. Внимательно осмотрев предмет, я с удивлением направила фонарь на картинную раму, которая до этого была приставлена к другому стеллажу. Покрутив странный предмет в руке, я на всякий случай достала из кармана телефон и сделала несколько снимков предмета с разных сторон, отмечая в голове, что где-то уже видела похожую раму. Но времени на раздумья у меня совершенно не оставалось, поскольку мои проблемы, похоже, могли оказаться куда серьезнее. В ту же секунду я услышала звук открываемой входной двери и чьи-то быстрые шаги. Убежать я уже не успевала, поэтому как можно тише и стремительнее нырнула за спинку высокого дивана в английском стиле. Дверь библиотеки широко распахнулась, и я увидела силуэт мужчины. Вспыхнул свет и осветил бледное и обеспокоенное лицо Сидни Фаррела. Он почти бегом добрался до того места, где был тайник и схватил в руки раму, облегченно вздохнув. Значит, все-таки именно она находилась в тайнике? Не обращая внимания на беспорядок, он так же быстро пересек библиотеку, выключая на ходу свет и захлопывая за собой дверь. Все это время я почти не дышала, боясь как-то выдать себя. Но мне повезло, что журналист был не очень внимательным, а уж тем  более, слишком рассеянным. Похоже, вызвав для Аланы скорую, он напрочь забыл о своей находке, а теперь решил вернуться и все-таки забрать ее. Образ яркой брюнетки тут же вспыхнул перед моим взором, отдавая тупой болью в сердце. Мне нестерпимо захотелось оказаться рядом с ней, упокоить ее, обнять. Не знаю, как долго я смогу сдерживаться, не имея возможности видеть ее, прикасаться к ней. Но, по крайней мере, завтра у меня точно есть отличный повод навестить ее, хоть и не самый приятный повод.

Задерживаться в доме больше не имело смысла, поэтому я тоже поспешила его покинуть тем же путем, что я и пришла сюда. Огибая здание, я резко вжалась в стену, поскольку увиденное мной было в высшей степени подозрительным. Сидни Фаррел, предварительно обернув раму в какую-то бумагу, уложил ее в багажник своего автомобиля и теперь садился за руль. Но не это вызвало мое удивление, а то, что в паре сотен метров от дома, недалеко от того места, где я оставила свою машину, стояла еще одна машина с заведенным двигателем. А я отчетливо помню, что еще полчаса назад ее там не было. И хотя отсюда, под покровом ночи, было довольно сложно разглядеть детали, спутать автомобиль, принадлежащий полиции штата, с каким-то другим транспортным средством, было трудно. Как только машина Фаррела тронулась с места, полицейский автомобиль двинулся следом без включенных фар и на безопасном расстоянии. Получается, что за Сидни была установлена слежка. Но зачем? Неужели, Милтон в чем-то подозревает нашего прыткого журналиста? Или это очередное выполнение служебных обязанностей? Видимо, пора мне серьезнее присмотреться к работе полиции и узнать, какими сведениями они обладают.

Следить за Фаррелом и полицией я не собиралась, это казалось мне бесполезным и безрезультатным, поэтому я направилась прямиком домой, если то место, где мне приходилось ночевать, можно было назвать домом. Так как время было уже позднее, то я надеялась, что мне удастся пробраться к себе в студию, не привлекая лишнего внимания. Однако меня ждал неприятный сюрприз. Открыв дверь своим ключом и зажигая свет, я чуть не пристрелила от неожиданности Уолтера Мэрдока, рассевшегося в кресле  и с самым сосредоточенным видом изучающего меня.

- Что ты тут делаешь? – спросила я ровным голосом, стараясь не выдавать дрожи в коленях.

- Где ты была? – раздался в тишине его голос. Вот так сцена!

- Прости, но разве я должна перед тобой отчитываться? – удивилась я, проходя в комнату. На всякий случай я окинула беглым взглядом студию в поисках случайно оставленных подозрительных предметов, но к счастью, ничего не обнаружила.

- Вообще-то ты моя жена, если помнишь. И мне пришлось прикрывать тебя от своего отца, который сообщил мне, что ты направилась в домик для гостей, а потом, как ему показалось, куда-то уехала, на ночь глядя, - раздраженно говорил мэр.

- Уолтер, по-моему ты немного преувеличиваешь свои супружеские обязанности. Я не обязана целыми днями сидеть и ждать своего супруга с работы. У меня могут быть свои дела.

- Ночью? – он саркастически хмыкнул.

- А хотя бы и ночью, - сказала я таким тоном, будто ставила точку в разговоре.

Он долго молчал, потом поднялся и подошел ко мне почти вплотную:

- Даниэлла, я не хочу тебя контролировать, тем более я не имею на это права. Но… - он замялся, поднимая руку и стремясь дотронуться до моего лица. Я не стала отстраняться, пристально глядя ему в глаза. Но мой взгляд ясно давал понять, что это не вызывает у меня никакого энтузиазма. Одернув руку, будто получив ожог, он продолжил:

- Я беспокоюсь о тебе. Тебе следует больше доверять мне. Я ведь могу и помочь.

- Уолтер, ты не забыл, что я агент ФБР. Тебе не стоит обо мне беспокоиться. Все, что от тебя требуется, это не ставить палки в колеса.

- Я все это понимаю… - Он опустил взгляд, как мне показалось, на мои губы, а потом произнес быстро и без остановки:

- Я ввязался в эту историю вовсе не из-за карьеры или борьбы за справедливость. Я надеялся, что рано или поздно ты заметишь меня и оценишь. Я знаю, что сейчас тебе не до меня. Но, может, в будущем, у нас что-то получится? Просто дай мне шанс! Неужели, я настолько противен тебе? – его взгляд сейчас очень напоминал побитую собаку, которую бросили в подворотне под дождь и без еды. Я боялась таких его слов. Пока он молчал, все можно было списать на мое не замечание или не видение. Но сейчас мне придется давать ему ответ, который может сильно пошатнуть наш карточный домик под названием «расследование». Требовалось включить свои дипломатические таланты:

- Я правда не думала о таком повороте дел. Когда передо мной стоит задача, мне не до романтических историй. Понимаешь? Не нужно требовать от меня каких-то обещаний и действий. Сейчас главное – это раскрыть преступление. Если я буду отвлекаться на какие-то другие действия, то могу запросто провалить миссию  и это будет грозить мне не только увольнением, но и чем-то посерьезнее. В том числе, это может плохо сказаться на твоей карьере. Поэтому пока расследование не окончено, я очень тебя прошу, больше не ставь меня и себя в такое неловкое положение. Ко всем личным вопросам мы вернемся потом. Договорились? – я старалась использовать как можно более ласковый и доверительный тон, чтобы не обидеть человека и не вызвать его гнев. Кажется, мои слова подействовали. Хотя и не совсем так, как мне бы хотелось:

- Договорились! Но как только преступники окажутся за решеткой, и твоя задача будет выполнена, обещай мне сходить на настоящее свидание, - кажется, мой новоиспеченный супруг расцвел, как майская роза, придумав себе новое знамя надежды. Похоже, впереди меня ждали не самые приятные выяснения отношений. Но в настоящий момент, это было лучшее, что я могла придумать:

- Хорошо, Уолт, - я улыбнулась, а он стремительно поцеловал меня в щеку и так же быстро отстранился.

- А теперь, извини меня, но я собираюсь ложиться спать, - намекнула я ему на то, что кому-то пора покинуть мой дом.

- Конечно, приятных снов, - уже на пороге он обернулся и подмигнул мне. Ох, уж эти поклонники! В моей работе считалось, что соблазнение и очаровывание являются таким же ценным оружием, как и револьвер, но я не хотела причинять боль Уолтеру. Он казался мне неплохим парнем, который заслуживал настоящих отношений. И даже, если бы мое сердце не принадлежало сейчас совсем другому человеку, у мэра этого города все равно не было бы шансов со мной.

Спать совсем не хотелось, поэтому я решила еще раз посмотреть те снимки, что сделала в библиотеке Фаррелов. Конечно, их предстояло отдать на экспертизу, но перво-наперво, я хотела снова на них взглянуть. Изогнутые линии, довольно массивный выступ… Что в этом такого необычного? Небольших размеров… Где я видела ее раньше? И тут меня осенило! Я точно знала, где видела эту раму! Картина, которую Мэрдок старший предоставил мне для галереи, «Опасное влечение»!

 

Глава 32.

Ночью я практически не спала. Мне казалось, что время стоит на месте, и солнце уже никогда не появится на горизонте. Когда часы пробили шесть утра, я посчитала, что это вполне подходящий момент, чтобы позавтракать и отправиться в галерею, не вызывая лишних расспросов. Если картина и правда имела отношение к делу, то, пожалуй, не нужно было привлекать к ней такого внимания. Мне стоило огромных усилий сначала направиться к себе в кабинет, а не побежать сломя голову к тому самому месту, где висело «Опасное влечение». Во-первых, к картине приставлен постоянный охранник, а это значит, он доложит своему начальству о том, что я проявила особый интерес к работе, а во-вторых, я не хотела спугнуть более крупную рыбу.

То, что картина принадлежала Сэмюэлю Мэрдоку, только подтверждало версию ФБР о причастности этого человека к махинациям в картинном бизнесе. Но это еще ничего не доказывало. Как назло, картина висела в отдельной небольшой нише почти у самого выхода, поэтому из моего кабинета нельзя было увидеть, кто к ней подходит или что с ней происходит. Но никто ведь не может мне запретить ее перевесить?

Как раз накануне в галерею поступило несколько новых работ, одна из которых была очень удачной. Вызвав по телефону грузчика, я поручила ему взять три новые картины и решительно направилась к дальней нише. Мое шествие сопровождалось вялыми взглядами работников, но по мере моего приближения к заветной цели их лица становились все более заинтересованными. Оказавшись всего в метре от «Опасного влечения», я объявила:

- Снимайте ее. А сюда разместите вот эту картину. А эти две повесьте на соседние позиции, - командовала я. Как и ожидалось, передо мной тут же выросла железобетонная фигура охранника, который громогласно запротестовал:

- Мне велено охранять эту картину. Ее нельзя трогать.

- Я всего лишь хочу ее перевесить. Я не собираюсь ее воровать. Так что формально вы не нарушаете приказов сверху, - безапелляционно объявила я.

- Но… Мне нужно позвонить…, - замялся громила, отходя в сторону и что-то бубня в телефонную трубку.

Меня мало волновало, что ответит ему Мэрдок. В конце концов, официальным директором галереи все еще была я,  и почему директор не может в своей галерее перевешивать картины, как ему вздумается?

- Давайте, ребята, вешайте ее на эту стену, - я указала грузчиками на небольшой участок стены, который располагался как раз напротив моего кабинета. И хотя сам кабинет был более, чем в двадцати шагах от стены, этого было вполне достаточно, чтобы наблюдать за жизнедеятельностью вокруг самой картины. Спустя минуту вернулся хмурый охранник.

- Мистер Мэрдок сказал, что вы можете перевешивать его картину, как вам будет угодно. Главное не уносить ее в запасники и не увозить из здания, - сообщил он голосом робота.

По правде сказать, я была удивлена. По моим представлениям, за своевольными действиями должен был бы последовать скандал или как минимум конфликт. Но этого не произошло, а значит у нас два варианта – либо картина все же не имеет к этому отношения, либо ее местоположение не имеет никакого значения. Что ж, посмотрим, что будет дальше.

Расположившись в своем кабинете с открытой дверью, я стала активно делать вид, что занята бумажной работой. Галерея на удивление пользовалась популярностью в городе, видимо, потому что тут было не так много культурных заведений. Приходили школьники, молодые пары, одинокие старые девы, респектабельного вида пожилые старички с тростью, было пару богемного вида молодых повес, то ли художников, то ли ценителей. За все время к «Опасному влечению» подошли трое – молодой парень с телефоном в руках, пожилая бабушка и маленькая девочка лет десяти, которая с умным видом расхаживала по всему залу и подолгу разглядывала каждую работу, словно профессиональный критик. Но никто из них не пытался дотронуться до самой картины или до рамы.

Сегодня в галерее короткий день, поэтому мои наблюдения постепенно подходили к завершающей стадии. Это было очень кстати, учитывая, какие планы я построила на вечер. Алану сегодня должны были выписать из клиники, и я очень хотела заехать к ней. Если бы не эта слежка, то я бы предпочла отправиться прямиком в клинику и самолично доставить ее домой, уложить в постель, подоткнуть одеяло… Мои сладостные фантазии были внезапно прерваны очень странным зрелищем.

До закрытия галереи оставалось менее десяти минут, посетители неспешно стали продвигаться к выходу, но один человек, появившийся в зале, осторожно стал перемещаться в сторону того места, где до этого висела картина. Этим человеком была та самая сотрудница галереи, которую спецслужбы засекли, принимающей конверт у курьера. Мэри Уайльд весь день работала в другом зале галереи и, по всей видимости, была не в курсе моих перестановок. Через несколько секунд женщина появилась из укрытой от посторонних глаз ниши, и нерешительно направилась к охраннику, который прогуливался по залу. Видимо, получив от него разъяснения, она как можно более вальяжно, словно случайно проходила мимо, стала приближаться к новому месту обитания «Опасного влечения». Оглядевшись по сторонам и не заметив угрозы, она достала из сумочки сотовый телефон и стала производить какие-то манипуляции с ним. Сначала я решила, что она собирается кому-то позвонить или набрать сообщение, но в общей сложности процедура заняла пару секунд. После чего она также неспешно отошла от картины и направилась у выходу. Считать ее странные действия внезапным стремлением к прекрасному было бы в высшей степени наивно. Эта женщина уже успела засветиться в нечистой игре, значит, все дело в телефоне. И тут я вспомнила молодого парня, который тоже стоял напротив картины и держал в руках телефон! Тогда мне показалось, что парню просто пришло сообщением, но теперь это совпадение уже не казалось мне таким очевидным.

Как только за последним посетителем закрылась дверь, я заметила, как охранник медленно переместился ближе к картине, врастая в пол, как каменный истукан. А у меня голове стремительно рождался план дальнейших действий.

Спустя пару часов я стояла на пороге дома Аланы Маккейн с пакетом продуктов в руках. Сердце, как сумасшедшее металось в груди при одной только мысли, что я сейчас увижу ее. Столько всего произошло за этот короткий период времени, а для меня именно мысли о ней приносили вожделенное успокоение и безмятежную радость. Я давно перестала врать себе, что думаю о ней даже тогда, когда стоит думать о совсем других вещах. Но почему-то все задачи, проблемы, цели и долг отходят на второй план, когда я оказываюсь рядом с этой женщиной.  Дверь открывается, и я уже тону в бездонной пучине ее глаз. Я сразу замечаю, что она не торопиться меня впускать и ведет себя немного скованно. Потом мое внимание приковывает огромный синяк, который образовался после полученной ею травмы. Невыносимое желание прикоснуться, защитить, обнять почти лишает меня осторожности, когда мои губы сами тянутся вперед в попытке ощутить сладостный вкус ее кожи. Но вместо долгожданного поцелуя меня ждал «приятный» сюрприз в лице вездесущего Сидни Фаррела. Конечно, куда же без него?

А дальше мой визит превратился в нелепый фарс в духе голливудского кино. Сидни изображает мужа-повариху, который готов к приему гостей, но всячески помечает свою территорию, как кобель, разве что на моих глазах не облизывает Алану. Она же то бледнеет, то краснеет, пытаясь объясниться то передо мной, то перед ним. Пожалуй, над всем этим можно было бы посмеяться, но мне почему-то было не до смеха. Из всего этого шоу я почерпнула только то, что Сидни явно переигрывал, изображая хозяина положения, но, несмотря на это, у Аланы не хватало духу выставить его за дверь. А значит, мне лучше всего покинуть ее дом, не устраивая лишних сцен. Я видела разочарование и боль в ее глазах, она разрывалась между желанием бежать за мной следом и оставить все, как есть.

Я села в машину и вдавила педаль газа. Почему внутри все так переворачивается? Что собственно произошло? Мы ведь не давали друг другу обещаний, не клялись в верности. Тогда откуда эта сжигающая изнутри ревность? Да и к кому? Если бы я хоть на минуту могла отбросить мятежные эмоции, то легко объяснила бы присутствие Фаррела у Аланы. Он просто по-дружески помогал ей. Она не хотела, чтобы я уходила, это безошибочно читалось на ее лице, она просто пыталась быть вежливой с другом. У них ничего не может быть. Ее тело, губы, глаза не могут врать, они не могут так же реагировать на кого-то, кроме меня. Но разве я имею право на все это? Я тяжело выдохнула и резко свернула на проселочную дорогу. Мне хотелось разогнаться и мчаться по свободному шоссе, сжимая кожаный руль и глядя в уходящую вдаль полосу асфальта. Что я могу ей дать? Постоянный обман, риск, боль? Разве она этого заслуживает? Может, стоит отпустить ее и дать ей возможность жить, как она жила до этого?

 А мне нужно, наконец, отключить свои эмоции и заняться расследованием! Тем более после того, что мне удалось выяснить. Все становилось слишком серьезным и сложным. Оставаться в тени теперь становилось все тяжелее. Мне нужно было с кем-то посоветоваться. И этим человеком был мой босс. Уильям Макгорлаг был другом Генри и знал меня еще с детства. По правилам работы под прикрытием, я не должна была выходить из тени до завершения операции. Но были предусмотрены экстренные меры на случай, если ситуация выходила из-под контроля. Моя же ситуация сейчас трещала по швам и справиться в одиночку мне было не под силу.

Отправив на одноразовый номер фразу «король е4» я направила машину к железнодорожной станции. Этот термин означал, что я хочу встретиться с боссом в условленном месте. Шахматная шифровка использовалась в данной операции для удобства. В других делах могли быть совсем иные шифры. Позвонив  Уолтеру, я предупредила, что уеду из города на один день по работе. Сама же направилась в соседний город. Там я, как обычно зашла в банк, пройдя через служебный коридор, и попала в комнату, где меня уже ждали.

- Что такого могло случиться, что ты решилась на такой риск? Ты хоть понимаешь, что за тобой могли следить? – строго сказал босс, грузного вида мужчина чуть за пятьдесят.

- Слежки не было, я проверяла. Я не могла ждать до следующей встречи со связным. У меня есть основания подозревать, что скоро намечается большая сделка, - сказала я уверенным тоном.

- Что ты выяснила? – Уильям был человеком дела, поэтому быстро взвесил все возможные потери и понял, что они не стоят дальнейших выяснений. Куда важнее была моя информация.

- Об этом позже. Сейчас мне нужно срочное досье на некоторых лиц. Также я хочу, чтобы кто-то считал информацию с телефона Мэри Уайльд, и еще мне нужен человек, который постоянно будет где-то рядом, чтобы выполнять мои поручения.

- Зачем? – удивился Уильям.

- Во-первых, мне нужен кто-то, чтобы отвлечь охранника в галерее. Причем так, чтобы у него не возникло подозрений. Потом мне потребуется еще одно мероприятие, где одной не справиться. И… мне нужен шифровальщик.

- Ты получишь все, что нужно. А теперь расскажите-ка все подробнее, агент Адамс.

 

Спустя два дня я, как обычно сидела на лавочке в парке, а связной передавал мне сведения:

- Мы просмотрели все содержимое телефона Мэри Уайльд. Пришлось покопаться в удаленных сообщениях, но мы нашли одну странную смс, которая была отправлена на одноразовый номер телефона. Наши шифровальщики уже работают с ним, но без ключа, похоже, это бесполезно. Есть еще очень интересная особенность этого телефона. Файл, который был отправлен, изначально поступил через блютуз порт. Позже он так же был удален, но мы нашли след. Если судить по времени получения и отправки, то все произошло с разницей в пять минут. Между тремя дня и десятью минутами четвертого.

- Это как раз время окончания работы галереи, - нахмурилась я.

- Вот досье на людей, о которых вы запрашивали, - с этими словами связной передал мне две небольшие папки, которые я бегло пролистала, вычитывая то, что было мне необходимо. Времени было совсем мало, но благодаря моей фотографической памяти, я быстро запоминала каждую строчку, не упуская ни одной детали. Мне потребовалось десять минут для детального изучения досье на каждого из интересующих меня лиц. После чего я отдала папки обратно.

- Когда сможет прибыть человек, о котором я договаривалась? -  после беседы с боссом было принято решение мне продолжать играть свою роль до следующей встречи со связным. Он введет меня в курс дела.

- Сегодня вечером. В восемь.

- Хорошо. Что еще?

- Босс считает, что вы должны быть в курсе, - с этим словами он передал мне небольшой телефон, на котором был запущен видеофайл. Это была запись из кабинета Аланы Маккейн. Она разговаривала с Сидни Фаррелом, который сообщал ей обо всем, что он смог выяснить о найденной раме. От парня и в самом деле был толк. Похоже, он выяснил почти столько же, что и наши эксперты. Но мое внимание было приковано не к нему, а к брюнетке, восседающей в кожаном кресле. Я не видела ее уже несколько дней и безумно соскучилась. Мое самоистязание и самоконтроль играли со мной злую шутку. При виде ее надменного лица, по моему телу пробежали мурашки, а в горле застрял предательский комок. Она была прекрасна.

Отдав обратно телефон, я кивнула и взяла в руки планшет. Я привыкла размышлять обо всем, выводя на бумаге абстрактные линии. Правда в этот раз руки сами собой стали рисовать ее… Сидящую в кресле, гордую и решительную, в сером костюме, с идеальной прической и холодным взглядом… В это самое время я почувствовала какое-то движение у себя за спиной и резко обернулась.

 

Глава 33.

Меньше всего я ожидала увидеть ее здесь. Так близко, что стоило только протянуть руку, можно было почувствовать тепло ее кожи. Теплый ветер чуть растрепал ее идеальную прическу, придавая строгому, деловому образу толику легкомысленности. Когда наши глаза встретились, на меня стремительно обрушился поток вопросов, заставляя вынырнуть из безмятежных вод моего созерцания. Заметила ли она связного? Как долго она тут стоит? Видела ли она мой рисунок? Почему она тут? С последнего вопроса я и начала:

- Что ты тут делаешь? – спросила я, прижимая к себе планшет и оглядываясь по сторонам. Но никого уже не было поблизости.

Какое-то время она молчала, блуждая взглядом по моему лицу. Я тоже неотрывно наблюдала за тем, как ее темные глаза становятся почти черными, а губы алыми, приковывая к себе внимание.

- Представь себе, просто шла мимо, - я не совсем понимала, смеется она надо мной или говорит серьезно, настолько нелепым мне показалось ее объяснение. Оторвавшись от изучения ее лица, я оглядела Алану с ног до головы, задавая вполне логичный вопрос:

- Через поле, по траве на высоких каблуках?

- Разве это запрещено? –  мне показалось, что сама она была удивлена не меньше тем фактом, что ее дорогие туфли увязли в газонной траве. Это даже позабавило меня.

- Ну, тебе-то точно сложно что-то запретить.

- А что ты здесь делаешь? – перевела она все внимание на мою персону, чем снова заставила меня впасть в оборонительную позицию. Почему она спрашивает меня об этом? Может, она все-таки что-то видела? Но потом до моего заметавшегося сознания дошло, что ее интересовали не мои шпионские дела, а куда более безобидное занятие. Она пристально смотрела на зажатый у меня в руке планшет, видимо, заинтересовавшись моими навыками художника.

- Я… Я часто сюда прихожу, помогает расслабиться, знаешь ли, - смущенно сказала я. Мы никогда не обсуждали мое творчество. Да и сама я относилась к своим способностям скептически. Я не зарабатывала этим на жизнь, скорее живопись помогала мне восполнять недостаток чего-то духовного в моем слишком материальном мире.

- Можно посмотреть? – спросила она, делая шаг вперед.

- Нет! – резко воскликнула я, отступая. Я не могла позволить ей видеть мой рисунок. По многим причинам. Быть может, она и не настолько наблюдательна, чтобы провести несколько простых параллелей, но рисковать мне не хотелось. На бумаге было отчетливо видно, что на ней был тот же костюм, что и сейчас.

- В смысле… Он еще не готов, это просто набросок, а я не люблю показывать незаконченные вещи, - поспешно оправдалась я, чтобы не выдавать своего волнения.

Она сделала вид, что поняла, по крайней мере, не стала настаивать, и я была ей за это благодарна.

Я смотрела на нее и понимала, насколько ничтожны и пусты все мои опасения. Когда утихла первая волна паники, связанная с моими профессиональными тревогами, с меня словно спала пелена. Будто кто-то взял и переместил меня из другой параллельной реальности в эту, убирая и стирая барьеры в виде мой работы, семейного положения, страхов и неуверенностей. Передо мной стояла женщина, которая была для меня важнее всего вышеперечисленного, сейчас в ее взгляде не было жесткости, высокомерия или пренебрежения. Она так же пыталась прочесть всю правду в моих глазах, как и я в ее.

- Знаешь, такое ощущение, что чем больше мы стремимся избегать друг друга, тем чаще судьба нас сталкивает, - с грустной улыбкой подметила я.

- Я вовсе не стремлюсь избегать тебя! – возмутилась она.

- В самом деле? – усмехнулась я.

- По крайней мере, я не сбегаю трусливо после каждого нашего столкновения, особенно если сама же и назначила встречу, - вставила она свою шпильку. И была не далека от истины. Но, разве я могла ей сказать обо всех своих сомнениях и тревогах. Разве могла признаться в ревности или недоверии или тем более в дальнейших своих рассуждениях и планах. Я заметила промелькнувшее разочарование и печаль в ее глазах. Когда она внезапно решила уйти, я не сразу поняла, что, возможно, больше ее не увижу. Если я ничего не сделаю сейчас, то она просто будет удаляться по цветущей алее, а мне останется только вдыхать аромат ее духов. Не контролируя себя, я догнала ее и развернула к себе. Как же мне хотелось поцеловать ее в этот момент, но сначала я должна была что-то сказать, объяснить. А может, расставить все точки, чтобы не давать лишних надежд, но и не ставить новых преград.

- Постой, Алана… Я… Черт, я не знаю, что сказать, -  собираясь с духом, я подбирала слова и фразы, но все они разбились об острые прибрежные скалы того, что в итоге сказала мне она.

- Знаешь, я привыкла все всегда контролировать. Мою жизнь нельзя назвать слишком размеренной или спокойной, но я всегда знала, как поступить, понимала, каким будет мой следующий шаг. Но то, что происходит сейчас между нами, это полностью выбивает меня из колеи! Это черт знает что такое! И это пугает меня. Я буду тебе очень признательна, если ты скажешь мне о своем видении ситуации. Если ты и дальше намерена играть в Санта-Барбару, то лучше нам и, правда, больше не встречаться. Конечно, город у нас маленький, но мы ведь можем научиться вести себя цивилизованно? Здороваться мы можем и без прижимания друг друга к стенке? – ее холодный размеренный тон врезался ледяными иглами прямо в сердце. Обычно Алана отличалась вспыльчивым нравом и эмоциональной нестабильностью. Но тут она показала себя настоящим хозяином положения. Разложила все по полочкам, не давая возможности увильнуть. Мне нужно было что-то сказать, как-то объяснить ей, но я не могла найти подходящих слов. Я хотела быть максимально честной с ней, чтобы она знала, на что идет вместе со мной. Я боялась дать ей призрачные надежды, а потом разбить ее доверие вдребезги. Пусть лучше она будет думать обо мне хуже, чем я есть, но, по крайней мере, я попытаюсь дать ей шанс уйти:

- Я, правда, не знаю, что нам делать. Меня безудержно тянет к тебе. Но, учитывая мое положение… Ты знаешь, что я замужем. Что я могу тебе предложить? Я уверена только в том, что не могу так просто отпустить тебя.

- Тогда не отпускай, - уверенно сказала она. Я не могла поверить в то, что услышала. Неужели она готова на мои откровенно бесперспективные условия?

- И тебя это устроит? Встречи урывками?

- По крайней мере, я буду знать, чего ждать, - ответила она, приняв правила игры. Я не знала, радоваться этому или погружаться в психоанализ. Как же мне хотелось верить в то, что именно испытываемые ко мне чувства сподвигли ее на принятие такого решения. Я очень надеялась, что секс не является главной причиной ее уступок.

Она ушла так же внезапно, как и появилась, растворяясь в вечерней дымке из парковых роз. Я же еще какое-то время пристально вглядывалась вдаль, пытаясь разглядеть очертания ее стройного силуэта.

 

Что происходило потом, сплелось для меня в один сплошной водоворот событий. Я знала, что как бы я ни мечтала о том, чтобы проводить дни и ночи в объятиях страстной брюнетки, я не смогу полностью отдаться своим чувствам, если надо мной будет висеть долг. Поэтому все, что я могла сделать, это как можно быстрее завершить расследование. Еще одна вещь не давала мне покоя. Я не хотела, чтобы о моей связи узнали в ФБР. Это могло серьезно навредить не только мне, но и Алане… Хотя следовало допустить, что они уже о ней знают, если следят за всеми участниками операции. Я, конечно, старалась быть осторожной и не позволяла себе попадать в поле зрения возможных следящих устройств. Но теперь я еще плотнее сжала кольцо, отдав распоряжение установить жучки еще и в офисе Аланы Маккейн, не говоря уже о том, что весь ее дом был утыкан маленькими микрофонами. А это значит, что нужно быть очень осторожной  с выбором мест для свиданий. У меня складывалось ощущение, что я сама себя загоняю в ловушку, играя в опасные игры на чужом поле. Не буду себя обманывать, все это одновременно выбрасывало в кровь порции адреналина и разжигало азарт. Покидая парк с последними лучами солнца, я скрупулезно по кирпичикам прокладывала себе дорогу в запутанном бесконечном лабиринте. Все, что мне нужно было – это разработать план, позволяющий выполнить свои прямые служебные обязанности, разоблачив преступников, остаться с Аланой и при этом скрыть наши с ней отношения, по крайней мере, до окончания расследования.

Но чем больше я об этом думала, тем отвратительнее я становилась в собственных глазах. Тогда ко мне впервые пришла мысль отказаться от операции. Рассказать все честно боссу и объяснить, что я просто не в состоянии полностью погрузиться в работу. Меня не пугало ни увольнение, ни взыскание, ни любое другое наказание. Но, что будет, если они решат отправить меня на другое задание, полностью изолировав от общения с Аланой? Этого я точно не смогла бы вынести. Взяв себя в руки, я отбросила слабые и безвольные размышления, сосредоточившись на самом важном.

Закинув на заднее сидение машины все принадлежности для рисования, я отъехала с парковки и направила автомобиль в сторону галереи. Тянуть больше не имело смысла, слишком многое было поставлено на карту. Рассекая улицы лучами автомобильных фар, я пыталась еще раз прокрутить в голове полученную мной информацию. И поняла, что несколько звеньев цепочки отсутствуют, а некоторые совершенно не состыковываются. Либо ошибаются наши сотрудники, либо кто-то пытается меня сознательно одурачить.

Я специально припарковалась за один квартал от того места, где находилась галерея. Здание было почти полностью стеклянным, поэтому все подъезды неплохо просматривались, а мне требовалось остаться как можно более незаметной. Часы показывали как раз без десяти минут восемь. Сотрудник, которого должны были прислать мне в помощь, ждал меня в условленном месте, поэтому следовало поторопиться. Быстро переодевшись во все черное и накинув на голову капюшон, я двинулась в сторону галереи, стараясь держаться в тени. Дойдя до небольшого темного переулка, я свернула в него и тут же увидела красную точку от дымящейся сигареты. Тихий голос сказал:

- Закурить не найдется? – я узнала Брюса Пимана, с которым уже приходилось работать на предыдущих заданиях. Довольно забавный парень, но считал себя слишком неотразимым и незаменимым, от чего становился временами занозой в заднице. Хотя его таланты оперативника были неоспоримы.

- Мог бы придумать что-то пооригинальнее, - покачала головой я, продолжая путь. Я знала, что он последует за мной.

- Я серьезно, у меня закончились сигареты, - усмехнулся он, отделяясь от стены. Как всегда в кожаной куртке, темных джинсах и с небритой физиономией. Если бы меня интересовали мужчины, что я могла бы поддаться его чарам мальчиша-плохиша.

- Курить смертельно опасно.

- С мой-то работой, курение – это последнее, что меня убьет, - продолжал он в том же духе. Настроение у него определенно было на высоте. Впрочем, как всегда.

- Итак, какой у нас план, мисс «Здоровый образ жизни», - он потер руки и ускорился, чтобы успеть за моими быстрыми передвижениями.

- Сейчас расскажу, клоун, - огрызнулась я.

Спустя пятнадцать минут я стояла у запасного входа в галерею. Я знала, что тут есть камера, но также знала, что она направлена не на саму дверь, а на площадку в метре от входа. Поэтому моей задачей было держаться вплотную к стене. Остальное зависело от моего помощника. От него требовалось отвлечь охранника любыми способами, не раскрывая истинных целей. Шум со стороны главного входа не мог не привлечь внимания. Удаляющиеся шаги охранника оповестили о том, что можно начинать действовать.

Прошло примерно полчаса, и я снова оказалась в переулке. На этот раз мне пришлось немного подождать Брюса.

- Ты мне скоро снова понадобишься. Я сообщу, как настанет время, - сказала я, все еще пребывая под впечатлением от того, что мне удалось выяснить.

- Буду ждать с нетерпением. Хорошо бы только в следующий раз мне довелось отвлекать какую-нибудь сексапильную даму, а не здоровяка охранника, - мечтательно произнес Пиман.

Ничего не отвечая, я развернулась и пошла в сторону машины. Почему-то перед моим взором возникла только одна сексапильная дама, отвлекать которую я бы не позволила никому, кроме себя.

Итак, мы ошиблись. Все оказалось гораздо проще и банальнее. Пока не совсем понятно, какое ко всему этому имела непосредственно картина, но вот, что касается рамы, ситуация несколько прояснилась. Также стало понять, почему Мэри Уайльд понадобилось подходить к картине вплотную. Но почему эксперты не смогли всего этого определить сразу, становилось очень подозрительным. То, что раму использовали в качестве приемника и, видимо, передатчика, мне сообщили в бюро. Но это не объясняло, зачем требовалось непосредственное присутствие человека вблизи картины. Теперь же все становилось на свои места. Внутри тайника находился обыкновенный инфракрасный порт. Довольно устаревшая технология и очень неудобная, но обладающая очень большим преимуществом по сравнению с другими средствами передачи данных. Его нельзя перехватить с большого расстояния. Нужно находиться в непосредственной близости с устройством. И что бы там ни передавала Уайльд через смс сообщение и не получала через блютуз, это не имело отношение к тому, что она получила через ИК-порт. Возникал вопрос, то ли наши сотрудники не проверяли данные, полученные через это устройство, то ли они что-то скрыли от меня. И в первом и во втором случае, это новость меня не радовала.

Подъехав к дому Мэрдоков, я рассчитывала отправиться в домик для гостей, но заприметив машину Сэмюеля, отказалась от этой идеи. Как обычно, в кабинете старшего Мэрдока горел свет, но на этот раз, он был не один. До меня донеслись обрывки фраз:

- Послушай отец, я сам с этим разберусь, - раздавался напряженный голос Уолтера.

- Я знаю. Но ты должен знать, что я просто беспокоюсь о тебе, - словно Сатир, завлекающий свою жертву, вещал Сэмюэль.

Как на зло, в этот момент со стороны кухни в холл вышел дворецкий, и мне пришлось сделать вид, что я только зашла в дом.

- Мадам, вы что-нибудь желаете? – объявил он громогласно. Мне хотелось чем-нибудь запустить в него, но я постаралась ответить как можно более вежливо:

- Нет, спасибо. Я собираюсь отправиться в свою комнату.

Как я и ожидала, на звуки наших голосов из кабинета показались оба Мэрдока. Уолтер был мрачнее тучи, Сэмюэль же выражал чуть ли не восторг от моего вида.

- Дорогая, Даниэлла. Рады тебя видеть! – поприветствовал он меня.

- Добрый вечер, господа, - осторожно сказала я, не зная, как реагировать на их поведение.

- Задержалась на работе, милая? – тон Уолтера был не слишком любезным.

- Нет, я ездила в парк рисовать, потом заехала в магазин. Что-то случилось? – я старалась врать в тех местах, где можно было обойтись без проверки.

- Нет, все чудесно. Пойдем спать? – сказал он, указывая взглядом наверх. Мне совсем не понравилось его предложение, но за всем этим очень пристально наблюдал старший Мэрдок, и поэтому мне не оставалось ничего другого, как согласиться.

Оказавшись в комнате, которая по легенде была нашей совместной спальней, я сложила руки на груди и пристально посмотрела на Уолтера, ожидая объяснения. Он задумчиво расхаживал по комнате, сцепив пальцы в замок за спиной, потом резко остановился и посмотрел на меня:

- У тебя кто-то есть? – честно говоря, этого я никак не могла ожидать от него. Поэтому первые несколько секунд непонимающе смотрела на него с открытым ртом. Потом все-таки спросила:

- О чем ты говоришь?

- Отец сказал, что ты мне изменяешь, - процедил он, не глядя мне в глаза.

Кровь отлила от моего лица. Откуда Мэрдок может знать про мою связь с Аланой?

- С чего он это взял? – я говорила как можно более спокойно.

- Он не рассказывал подробности, но пообещал, что скоро у него будут доказательства, - Уолтер сжал челюсти и посмотрел на меня, ожидая объяснений.

Меня трясло от злости и досады. Если Мэрдок следит за мной, а я этого не знаю, значит, я очень плохой агент ФБР. Если он следит за Аланой, то это тоже мой промах. Тем более, не ясно, зачем он это делает. Час от часу не легче.

- Это чушь собачья! Тем более, я не обязана тебе отчитываться о своих перемещениях, - выдала я.

- Значит, это правда? – он боролся с нахлынувшими эмоциями, но выходило у него не слишком хорошо.

- Уолтер. Послушай меня. Мы с тобой не супруги в прямом смысле этого слова. Я не хочу обсуждать мою личную жизнь, даже если бы она у меня и была. Ты должен это понимать. Я устала объяснять тебе все, как маленькому ребенку. Все эти сцены ревности не для меня, - я уже успела успокоиться и поэтому говорила спокойным, но жестким тоном.

- Ты обещала, что после расследования ты дашь мне шанс, - он почти умолял, а я перебирала в голове все возможные варианты ответа. Да, легко можно было бы сейчас заморочить ему голову, одарив его призрачными надеждами. Но ради себя и Аланы, я больше не могла врать ему.

- Уолтер, ты хороший человек и засуживаешь правду. Я не люблю тебя и не могу по щелчку влюбиться. Это было бы сложно, даже, если бы мы были случайными людьми, встретившимися на выставке, как мы и говорим всем. Но в нынешних обстоятельствах, это сделать куда сложнее. У нас есть работа, наш долг ее выполнить. Все остальное не должно влиять на ход операции, ты понимаешь? – твердо говорила я, хотя и видела, как больно ударяют по мэру мои слова. Он опустил голову и долго молчал. Потом произнес:

- Да, я все это понимаю, я же не идиот. Скажи только одно, я настолько тебе неприятен? – спросил он.

- Нет. Конечно, нет. Ты замечательный. Просто… я не тот человек, кто тебе нужен. Я никогда ничего не смогу тебе обещать, - сказала я, смягчив тон.

- Я докажу тебе, что достоин твоей любви. И вот тебе первый взнос, - грустно  усмехнулся он.

- О чем ты?

- Завтра отец отправляется на встречу с партнерами и хочет, чтобы я поехал с ним. Поездка планируется на три дня. И еще кое-что. Сегодня я был свидетелем очень подозрительной сцены. Отец был чем-то очень увлечен в своем кабинете. А дверь приоткрыта. Я тихо вошел, думал, он сразу заметил меня, но он что-то писал на листе бумаги. Странным было то, что рядом лежала книга, и он как будто сверялся по ней, вырисовывая на листе буквы. Мне удалось только разглядеть слово Рембрандт, после чего отец заметил мое приближение и резко смял листок. Книгу он тоже захлопнул, и мне только удалось прочитать, что это была Сьюзан Ховач. Никогда не замечал, что моему отцу могут нравиться романы. Думаю, что ты скорее поймешь, что все это означает, - закончил Уолтер.

Я же в какой раз за сегодняшний день с удивлением смотрела на него. Что все это значило, я очень даже отчетливо понимала. А для мэра это был действительно большой риск. Похоже, он принял для себя какое-то решение. 

 

С этого самого момента события стали развиваться стремительно, нить за нитью распутывая сплетенную паутину из хитроумных тайн и интриг. Я так заигралась в детектива, что упустила самое главное - то, что действительно имело значение. Стоя сейчас в  комнате для допросов и глядя в полные боли и непонимания глаза Аланы Маккейн, я с трудом сдерживала себя, чтобы не броситься к ней. Но я не имела на это право. Больше не имела.

Я не могу с уверенностью сказать, в какой момент мои чувства к Алане вышли на новый уровень. Еще после нашей встречи в парке я поняла, что не смогу оставить ее, не смогу уйти и навсегда вырвать ее из своей жизни. Когда мы занимались любовью в моей студии, я на миг перестала ощущать реальность, наслаждаясь только ее близостью и теплом. В голову приходили странные мысли. Мне хотелось вот так и провести всю жизнь – в нашем доме, подальше от всяких расследований, убийств, бизнес сделок, игр и вранья. Просто писать картины, любить ее, ощущать каждое утро вкус ее поцелуя и купаться в счастье. Немного банально и беспечно, учитывая, что каждая из нас нуждается иногда в дозе бурных эмоций и страстных сценах. Наш безумный секс в ее кабинете прямое тому доказательство. Хорошо хоть к тому времени мне удалось снять все жучки, но вспоминая, насколько сильно я тогда ее хотела, боюсь, такие мелочи уже не смогли бы меня остановить. А потом… все пошло не так. И теперь она в тюрьме ожидает смертного  приговора. И все из-за меня, из-за лжи, из-за того, что я дотянула до самого края, надеясь, что смогу контролировать процесс. Но я ошиблась, подведя ее, подвергнув опасности, и теперь мне оставалось только  доказать ее невиновность.

 Я не видела ее целую вечность и все это время, я была на грани срыва, не имея возможности помочь ей, защитить и объяснить хоть что-то. Я знала, что за нами наблюдает слишком много глаз. А от моего поведения сейчас зависела ее жизнь. Я ненавидела себя за то, что упустила из вида тот факт, что с самого начала ее хотели подставить. Также как и меня. Но в моем случае все оказалось проще, преступники не знали моей истинной роли в этом театральном шоу. С Аланой же вышло иначе. И это моя вина, что я не смогла вовремя раскрыть их план. Когда ее арестовали, я уже знала, кто все это подстроил, хотя и не понимала, почему. Пока не понимала. А без этого наши попытки поймать преступников становились безрезультатными. Мои руководители пригрозили, что оставят ее за решеткой и не будут вмешиваться в ее дальнейшую судьбу, если я сейчас нарушу приказ. Уолтер уже испортил весь наш так тщательно разработанный план, решив сыграть в героя. И поплатился за это жизнью. Зная на что способны эти люди, я не могла допустить того, чтобы с Аланой что-то случилось. Я наплевала бы на все приказы, я даже была готова на то, чтобы вытащить ее из-под стражи и вывезти за границу. Но я слишком хорошо знала, что значит жить не своей жизнью. 

Мои мечты о нашем будущем разбились о гранит реальности, сложной, мрачной и суровой. Мне не место рядом с ней со всем моим образом жизни. Я никогда не смогу оградить ее от опасности, не смогу дать то будущее, о котором можно было бы мечтать. Надев на лицо маску равнодушия и хладнокровия, я наблюдала, как ее полный отчаяния взгляд постепенно покрывается коркой льда, а затем в нем начинают вспыхивать языки ярости. Все верно, милая, тебе нужно разозлиться - это придаст силы нам обеим.

 

Глава 34.

POV Аланы.

 Как так получилось, что еще пару минут назад я думала о бренности этого мира и о маленьких песчинках, кружащих хаотично в бесконечном космическом пространстве, а в следующую секунду весь этот мир вдруг сжался до маленькой пульсирующей субстанции, гоняющей потоки крови к моим ушам. Первой моей мыслью после временной остановки и перезагрузки всех жизненно важных систем было, что терять мне теперь нечего. Я уже в тюрьме по подозрению в убийстве, и шансов выпутаться почти нет, поэтому еще одно убийство уже ничего не изменит. Но эта идея показалась мне слишком банальной. Была ли я мстительным человеком? Никогда об этом не думала в таком ключе, но вот сейчас, находясь лицом к лицу с женщиной, которая только что с элегантной легкостью разбила вдребезги мое сердце, я прониклась пониманием ко всем тем ненормальным фанатикам, которые всю свою жизнь посвящают сладкому наваждению под названием месть. Надо отдать Даниэлле должное, она держится, как всегда с достоинством, под стать ледяной статуе.  Даже сейчас, когда ненависть и злость застилают мне глаза, я не могу перестать любоваться ее безмятежной красотой. Я смотрела прямо на нее, мечтая прожечь насквозь эту холодную стену, но ее голубые глаза смело встретили мой взгляд, ничем не выдавая беспокойства или смятения. Браво! Они хорошо тебя подготовили. Так талантливо играть страсть и нежность не смог бы даже оскароносный актер.

Не знаю, сколько минут, часов мы вот так буравили друг друга, не произнося ни слова. Тактичный кашель амбала в углу комнаты вывел всех их замороженного состояния, возвращая из сумеречной зоны в еще более темную реальность. Она выбрала очень эффектный способ объявиться, нечего сказать. Остается только поаплодировать. Вокруг куча народу, все наблюдают за нами, словно за рыбками в аквариуме. Несколько вытянутых лиц, включая моих адвокатов, видимо, никак не ожидавших такого расклада. Если она рассчитывала, что я буду тихо сидеть и удивленно моргать, не смея выставить ее и себя на всеобщее обозрение, то она слишком хорошего мнения о моем воспитании. Передо мной, как в немом кино пронеслись картинки, когда я вскакиваю и начинаю ее душить. Или еще лучше, я с размаху бью ей… Нет, это все не то. Тогда меня либо свяжут, либо запрут подальше от всех, и я пропущу все самое интересное. И если уж говорить про наслаждение, то оно заключается в том, чтобы ловить каждую минуту и продумывать каждый свой следующий шаг. Как бы больно мне сейчас не было, я не могла позволить ей увидеть, в каком на самом деле состоянии я находилась.  Приклеив к лицу презрительную улыбку, я сложила перед собой руки и стала ждать, что она скажет. Даниэлла не спеша села на стул прямо передо мной, доставая из небольшого портфеля какие-то бумаги. Ее голос заставил меня вздрогнуть. Так давно я его не слышала и таким одновременно далеким и родным теперь он мне кажется.

- Мисс Маккейн, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Я усмехнулась и откинулась на спинку жесткого  неудобного стула.

- Что же еще вам неизвестно, миссис Мэрдок? Ох, простите, агент Адамс? Кажется, так? – сказала я, нажимая на каждое слово.

- Черт возьми, что это все значит? Жена мера работает в ФБР? Что за цирк? – внезапно распахнувшаяся дверь впустила Сайкса и еще одного полицейского. Похоже, сидеть за стеклом ему стало скучно. Честно говоря, не знаю, что было забавнее, его перекошенное лицо или смущенные лица окружающих. Осознание того, что не я одна была в неведении, немного скрасило паршивое состояние. Но тут  же с новой силой больно пнуло меня. Быть в одной компании с Сайксом  - не самая приятная участь. Пожалуй, это еще раз доказывает, на каком месте для нее нахожусь я и все, что между нами произошло.

Даниэлла лишь слегка повернула голову в сторону вошедших.

- Это не в вашей компетенции, - спокойно сказала она.

- Не в моей компетенции? – взревел Сайкс, - если вы не в курсе, дамочка, то я тут расследую убийство вашего липового мужа. И вы, между прочим, выступаете в этом деле как минимум свидетелем!

- Я не обязана перед вами отчитываться. Могу сообщить только те факты, которые действительно необходимы, - невозмутимо сказала Даниэлла.

- Да уж, будьте любезны!

Наблюдать эту сцену было даже приятно, учитывая обстоятельства. Самым странным было то, что даже, несмотря на мое желание пристрелить Даниэллу, я все равно внутренне болела за нее. Хотя это было ни к чему. Она и сама неплохо справлялась.

- Вы занимаетесь своим дело, а я своим. Теперь уже это не секретно. Я в течение двух лет работала под прикрытием. Расследование связано с кражами и перепродажей картин. Это все, что я могу сказать, - говоря все это, Даниэлла смотрела не на Сайкса, а на меня. Словно решив двумя предложениями оправдаться за все месяцы лжи и притворства.

- Вот это новость! В ФБР совсем, похоже, нет понятий о морали, если уже подкладывают своих сотрудников под высших должностных лиц, - присвистнул полицейский, пройдясь взглядом по телу Даниэллы. В другой момент за такие слова я могла бы стереть его в порошок, но сейчас я молчала. Даниэлла же всем видом показала, насколько незначительным оказалось для нее это грубое замечание. Защитник нашелся в лице другого сотрудника ФБР:

- Попридержите язык, - пророкотал громила, который назвал себя агентом Ронберг.

- А иначе что? – с дерзким вызовом спросил детектив.

- А иначе я добьюсь того, что вас на месяц отправят в отпуск за свой счет с большим и красивым выговором в личном деле, - громогласно заявил агент.

- Думаю, в этом нет необходимости. Мне абсолютно нет дела до мнения рядового детектива, у которого слишком разыгралось воображение на фоне неудовлетворенного эго, - произнесла Даниэлла ровным голосом, - к сведению, Уолтер Мэрдок был в курсе операции и оказывал всяческую помощь в расследовании.

Вот теперь пришла очередь удивляться не только Сайксу. По кабинету новой волной прошел шепот. Мои адвокаты о чем-то зашушукались, полицейские по углам переглянулись. Что происходило за стеклом, я не знала. Но подозреваю, что там тоже велось активное обсуждение новости.

Так значит, вот что все это было? Интересно, зачем использовали меня? Может, они меня тоже в чем-то подозревали и решили таким образом установить слежку? Оригинальный способ. А мэр? Ведь я помню его глаза тогда в его кабинете. Он не играл, это была неприкрытая ревность. Он действительно сходил с ума по своей липовой жене. Его она тоже таким образом привязала к себе? Господи, неужели можно быть насквозь фальшивой? С ним она тоже спала? Ради работы и службы. Вопросы, вопросы и ни одного ответа... Как же мне противно сейчас находиться в этой комнате с обшарпанными стенами рядом с ней, со всеми этими людьми, которые судят меня за то, чего я не совершала. Но разве это для них что-то значит? Если эти служители закона готовы идти на любые ухищрения, чтобы получить желаемое, разрушая чужие жизни и превращая все в пыль.

Даниэлла, видимо, заметила появившееся в моих глазах отвращение, способное перекрыть даже боль и разочарование. Я забыла о данном себе обещании и все-таки съязвила:

- Кто бы подумал, что мэр города окажется таким законопослушным сознательным гражданином с недюжими театральными способностями.

Она и не пыталась что-то отрицать. Выдержав мой тяжелый взгляд, она всего лишь произнесла:

- Вернемся к сути. Мисс Маккейн, у вас дома во время обыска был найден ваш сотовый телефон. На нем было несколько пропущенных звонков от Сидни Фаррела и одно сообщение такого содержания, - с этими словами она достала из стопки один из листков бумаги и зачитала, - «Есть важный разговор. Перезвони, как сможешь!». Вы знаете, о чем могла идти речь?

Если честно, я собиралась молчать на допросе. Немного по-детски, но отвечать на вопросы агента Адамс мне совсем не хотелось. Однако узнав, что Сидни мне звонил, да еще и оставил сообщение, я с удивлением посмотрела на адвокатов, которые тоже лихорадочно перебирали свои бумаги.

- Не трудитесь. Эта информация была засекречена, - сообщила Даниэлла суетящимся юристам.

- Как это засекречена? Это же важная улика! Почему я ничего не знаю? – снова прокричал Сайкс.

- Помолчите. Вам будут даны все ответы в свое время. А сейчас сядьте на место, иначе я попрошу вывести вас из допросной, - ледяным тоном сказала Даниэлла.

- Я понятия не имею, о чем идет речь, - процедила я.

- Очень жаль, что вы не хотите оказать помощь следствию. У вас был шанс смягчить свою вину. Сегодня утром Фаррел вышел из комы. Он пока не может давать показания, но это дело времени. Уверены, что не хотите нам ничего сообщить?

- Сидни пришел в себя? Слава богу! – выдохнула я, порадовавшись, что еще не все происходящие события неизменно влекут несчастья. Тут до меня дошел смысл всей ее фразы, и я ошеломленно уставилась на нее.

- Ты действительно думаешь, что это я убила Мэрдока? – я тут же отругала себя за эту слабость. За последнее проявление моих чувств. Какая теперь мне разница, что она думает? Это уже не моя Даниэлла, не та женщина, что проводила со мной страстные ночи, в глазах которой я видела любовь и тепло. Теперь это один из винтиков безжалостной машины правосудия, которая вместе с виновными готова в кашу смолоть и случайно попавшие в лопасти крупинки невиновных.

Мне показалось, что на мгновение в ее взгляде мелькнула какая-то искра, но она тут же угасла, запорошенная снежной синевой ее глаз.

- Я доверяю фактам. А они не в вашу пользу, к сожалению, - ничего не выражающим голосом сказала она, и внутри меня что-то замерло. Мне вдруг стало все равно. Конечно, мне надо было бы сказать ей что-то дерзкое, нужно продолжать бороться, плыть к берегу, превозмогая встречные волны и выпирающие камни, но я ощущала пустоту и апатию.

- Что ж. Раз вам больше нечего сказать, то у меня больше нет вопросов, - с этими словами она поднялась и стала закладывать разложенные листы обратно в папку, даже не глядя в мою сторону. Будто я для нее теперь ничего ровным счетом не значу, как пустой пакетик из-под чипсов, смятый и выброшенный в мусорное ведро.

Потом она повернулась к своим коллегам и вышла из кабинета. Вслед за ней комнату покинули все, кроме моих адвокатов. Макс выглядел растерянным и смущенным. Он пробормотал:

- Слушай, Алана, я должен выяснить, что это за история с телефоном. У меня нет такой информации. И почему ФБР прикрыли эти сведения. Честно, вообще не понял, что это сейчас было. Но раз Сидни Фаррел пришел в себя, то у нас появился шанс. Ты ведь говоришь, что он может пролить свет на эту историю?

Я словно в тумане вглядывалась в его лицо, силясь вслушаться в смысл. Потом пожала плечами и сказала:

- Хорошо.

- Ты только не раскисай, поняла?

После этого меня отвели в камеру, и я на время погрузилась в тишину. Я пыталась обдумать всю эту ситуацию, но перед глазами все еще стаял образ равнодушного и хладнокровного агента Адамс. С удивлением я заметила нервную дрожь в руках и еще резь в глазах. Последний раз я плакала уже очень давно, но сейчас мне так захотелось предаться самобичеванию. Я могла бы вынести и потерю свободы и потерю всех денег и даже жизни, но это… Я даже не могла подобрать всему этому подходящее определение. Унижение, опустошение, раздавленность… Это лишь  малая доля того, что на самом деле я сейчас испытывала.

Вдруг за дверью я услышала шаги, кажется, двух людей. Резким движением промокнув готовые вот-вот скатиться подступившие слезы, я приготовилась к тому, что этот неожиданный посетитель может быть именно ко мне. Так и вышло. Услышав звук открываемой двери, я поднялась. На пороге стояла Даниэлла. Она кивнула охраннику, который запер за ней засов и мы оказались наедине в тесной камере. Она издевается надо мной?

- Пришла, чтобы еще поглумиться? – разозлилась я.

Она смотрела на меня долгим и полным раскаяния взглядом. Потом стала медленно приближаться, шаг за шагом лишая меня последних остатков сил. Я как завороженная следила за ее действиями и не понимала, чего она хочет. Ее рука плавно поднялась и дотронулась до моей щеки. Я резко дернулась, отступая на шаг.

- Какого черта ты делаешь? – прошипела я. Если она думает, что я безвольная игрушка, то глубоко заблуждается. Уже приготовившись дать отпор, я уперлась рукой в ее плечо. Но ее внезапный выпад застал меня врасплох. Она обхватила рукой мою шею, а сама прижалась губами к моему уху и обдала кожу горячим дыханием:

- Я знаю, что сейчас ты ненавидишь меня и имеешь полное на это право. Пока я не могу тебе ничего объяснить. Но ты должна знать, что по-другому я не могла поступить. Так надо, верь мне. Это единственный шанс спасти тебя.

Я словно соляной столб стояла и впитывала больше не ее слова, а те ощущения, которые испытывало мое тело. Вновь предательские мурашки, головокружение и жар. Только от того, что она снова рядом, только от того, что в ее глазах снова пламя, вместо ледяной стены, только от того, что я вновь могу ощущать ее аромат.

Но минутное забвение не могло лишить меня последнего источника силы. Я собрала всю волю в кулак и толкнула ее, выкрикнув:

- Никогда больше не подходи ко мне! Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Ты для меня больше не существуешь. Мне плевать на все твои поступки и мотивы. Я не обязана терпеть твое присутствие здесь!

Боль в ее глазах была, как настоящая. Но я больше не поведусь на эту игру. Я слишком хорошо знаю, как она умеет обманывать, изображая настоящие чувства. Она вновь попыталась приблизиться, но я тут же отступила, давая понять, что не допущу этого.

- Хорошо, я больше не приближусь к тебе, если ты сама этого не попросишь, - тихо сказала она, разворачиваясь и направляясь к выходу. Потом остановившись, она обернулась и добавила:

- Все, что было между нами, это все было самое настоящее в моей жизни, - потом постучала в дверь, дожидаясь, когда охранник выпустит ее.

Оставшись в камере одна, я вдруг обхватила себя руками и уже не стала сдерживать рвущиеся на свободу слезы.

 

Глава 35

Весь оставшийся день я провела в камере наедине со своими страданиями. Слезы высохли довольно быстро, наверное, потому, что не имели такой привычки литься по щекам, омывая собственную глупость. Пожалуй, тут стоит посмеяться, а не разрыдаться. Угораздило же меня вляпаться в такой переплет. Как ты докатилась до такого, Алана? Влюбилась первый раз в жизни. И в кого? В женщину, которая даже не была реальной. А теперь ты сидишь в тюрьме по подозрению в убийстве ее не настоящего мужа, да еще с обвинением в торговле наркотиками. И какого черта я плачу? Да, я аплодирую стоя тому, кто все это придумал! Неужели за свою жизнь я столько нагрешила, что заслужила такое? Даже если так, то  сдаваться и посыпать голову пеплом я точно не намерена. Не дождетесь! Что ж, это был очень хороший урок. Я вдруг почувствовала дикую усталость. Все эти маски-шоу с участием ФБР, фальшивых жен мэров, убийствами, махинациями и обманом. Как же хочется избавить мою бедную голову от всех этих мыслей.

 Проведя полночи в разговорах с дедушкой Фрейдом, я все-таки уснула на ужасно неудобной кровати. Утром меня разбудили звуки открывающейся двери и какие-то голоса. Кое-как продрав глаза, я непонимающе уставилась на Макса, лицо которого было настолько взбудораженным, что трудно было оценить, выражает ли оно радость или отчаяние. Конечно, я не грезила себя надеждой, что меня скоро выпустят и все окажется кошмарным сном. И меньше всего я ожидала от него именно эти слова:

- Все кончено! Ты свободна! – воскликнул он, неловко подбегая ко мне, то ли в попытке обнять, то ли закружить. Я рассеяно хлопала глазами, не в силах избавиться от оков сна, и поэтому туго соображая.

- Если это шутка, то я убью тебя, - серьезно сказала я. От моей реакции пританцовывающий адвокат на секунду замер, а потом рассмеялся:

- Алана, я серьезно! Нашли убийцу! С тебя сняты все обвинения. Я бы еще вчера пришел, но судья не подписывал мне все документы, поэтому пришлось ждать до утра! Давай, вставай! Или тебе понравилось тут отсиживаться? – улыбался Макс, а я только моргала и открывала рот в попытках что-то сказать.

- Я не понимаю… Свободна? Нашли убийцу? – бормотала я.

- Абсолютно свободна! Я сейчас тебе все расскажу, - он говорил тоном наставника, который готов был разъяснить своему нерадивому ученику сущность мира сего.

Но я, наконец, придя в себя, резко встала и направилась к двери.

- Господи, Макс! Это правда? Тогда все потом! Сначала мне нужно на воздух. Не хочу наслаждаться свободой, окруженная этими стенами, - я улыбалась, как чеширский кот, которого замкнуло, а улыбка так и приросла к его довольной мордочке.

Странная штука жизнь. Ты начинаешь ценить ее радости и дары только, когда тебя всего лишают. Свобода. Никогда раньше я не задумывалась о такой простой мелочи. У меня всегда было больше, чем многие мечтают. Деньги, красота, власть. И о свободе я просто не задумывалась. А теперь… А теперь мне было абсолютно наплевать на все, кроме возможности вдохнуть чистый, лишенный тяжелой сырости и затхлости, воздух. Я не могла абсолютно ни о чем думать. Только о том, чтобы оказаться подальше от этих решеток, серых холодных стен, исписанных маркером, презрительных лиц охранников.

Я плохо помню, как получила в раздевалке назад свою одежду, как замок за замком за мной захлопывались двери, все ближе ведущие меня к выходу. Макс безмолвно шел рядом, время от времени подбадривая меня улыбкой. Когда же тяжелые металлические ворота лязгнули позади нас, открывая вид на грязноватый пустырь, я чуть не кинулась на колени целовать эту каменистую землю.

- Я отвезу тебя домой, - положив мне руку на плечо, сказал, Макс.

Домой… Снова стены, хоть и украшенные картинами и дорогой отделкой. Меньше всего мне сейчас хотелось вновь оказаться запертой. Не сейчас.

- Отвези меня к океану, - тихо попросила я, жмурясь от яркого утреннего солнышка.

Макс понимающе кивнул и повел меня к парковке.

Несколько минут мы ехали молча. Я кожей ощущала нетерпение адвоката, который горел желанием мне что-то сказать. Но, как человек по роду деятельности, тактичный, он продолжал мучительно жевать губы, время от времени бросая на меня задумчивые взгляды.  

Не знаю, почему, но мне хотелось сейчас забыть обо всем, что случилось за последние дни. Словно этого и не было, словно это было не со мной. Я знала, что рано или поздно мне нужно будет обсудить все, но хваталась за любую возможность оттянуть этот момент и насладиться мелькающими мимо деревьями и кромкой песка, любовно обнимаемой волнами океана.

В конце концов, он не выдержал:

- Я должен тебя предупредить, чтобы ты пока не покидала город. С тебя хоть и сняты обвинения, но ты все равно должна будешь выступать в суде, теперь уже в качестве свидетеля, - осторожно сказал он.

Я нехотя вырвалась из своего иллюзорного мира и посмотрела на юриста тяжелым взглядом:

- Хорошо, Макс, рассказывай мне все. Я готова, - вздохнула я.

- Честно говоря, я тоже знаю далеко не все. Ты никогда не догадаешься, кто же оказался убийцей!

Странно, но сейчас мне действительно было это безразлично. Самым главным было то, что в убийстве уже не подозревали меня. А учитывая, что с меня сняли все обвинения, то и остальные аспекты мне были не важны. Но я приподняла бровь, ожидая ответа. Немного разочарованно, адвокат откашлялся и сказал:

- Вчера, как я понимаю, была устроена ловля на живца. Агент Адамс специально разыграла это представление, чтобы заставить преступника выдать себя.

При упоминании этого имени, я невольно напряглась. «Разыграла представление»… Снова! Она хоть что-то умеет делать без игр и притворства?

Вслух же я процедила:

- И что?

Для человека, который отличался излишней чопорностью и педантичностью, Макс выглядел презабавно. Крякнув и стукнув по рулю, он воскликнул:

- Они заманили его в ловушку!

- Кого? – раздраженно спросила я.

- В общем,  я расскажу тебе, что знаю. Сидни Фаррел пришел в себя и сообщил в ФБР важные сведения. Я не знаю, что именно. После этого на допросе агент Адамс намеренно сообщила о его выходе из комы. Это должно было натолкнуть убийцу на решительные действия.

- Так кто убийца-то? – перебила я его. Несмотря на все мои старания забыть эту историю, степень моего любопытства зашкаливала. Скинув с себя покрывало первой эйфории, я снова вернулась к реальности.

- Ты действительно не догадываешься? – хитро спросил адвокат.

- Макс!

- Ну, прости. ФБР сильно рисковали. Не знаю, как они решились пойти на такой шаг, но тем не менее. На Сидни Фаррела было совершено покушение, - сообщил юрист.

- Что? – не выдержала я. Из-за всех моих бед, я совсем забыла про беднягу Сида. Мало того, что он чуть не погиб в аварии, так еще эта кома и теперь покушение.

 - Он в порядке? я хочу съездить к нему! – решительно завила я.

- Он в порядке. Не знаю, можно ли сейчас к нему. Думаю, что не сегодня. Да, и … Тебе бы не мешало все-таки отдохнуть… - многозначительно сказал Макс, осматривая меня с ног до головы. Тут я поняла его нетактичный намек на то, что на самом деле мне бы не мешало помыться и переодеться. Не то, чтобы меня держали в камере строго заключения в антисанитарных условиях. Но личного душа у меня, само собой не было, а моя прическа представляла собой, наверное, совершенно удручающее зрелище.

- Ладно, Макс. Вези меня домой. Но сначала закончи, наконец, эту чертову историю. Я хочу знать, из-за кого мне пришлось все это пережить!

- В общем, как ты знаешь, во время следствия, мистера Фаррела поместили под охрану и тщательно проверяли весь медперсонал. Уверенности в несчастном случае, как оказалось, у ФБР не было. Так вот, лечащим врачом Сидни был специально назначенный врач из агентства. Других не пускали. Не понятно как, но в палату прошел доктор Мэлори и попытался ввести в капельницу больного смертельно опасную дозу лекарства, пока тот спал.

- Мэлори? Мэлори и есть убийца? Что за бред? Я ничего не понимаю, - уставилась я на адвоката, не в силах связать в голове все узелки этого запутанного дела. Если убийцей был Мэлори, то причем тут спектакль, разыгранный Даниэллой?

- Не торопись. Как оказалось, он лишь пешка. Когда его взяли, он сдал своего босса. А вот тут уже начинается история поинтереснее. Им оказался шериф Милтон.

- Рональд Милтон? Макс, ты с ума сошел. Я знаю Милтона много лет. Он, конечно, не идеал, но уж точно не главный злодей, - растерянно сказала я. Каждая новая фраза юриста все больше смахивала на бред сумасшедшего. Мне стало казаться, что я смотрю дешевую мыльную оперу, притянутую за уши.

- И это еще не все. Скажу честно, я сам был удивлен. Пока мне удалось выяснить только, что приказы отдавал Милтон. Он шантажировал Мэлори какой-то старой историей. Поэтому тот был марионеткой, загнанной в угол. А вот сам Милтон тесно сотрудничал с Сэмюэлем Мэрдоком. Да, да. Не делай такие большие глаза. Мэрдок уже давно занимался незаконной продажей краденых картин, а Милтон выполнял его поручения. Правда, в каких-то вопросах, как оказалось, они расходились.

- Подожди-подожди! Этого не может быть. Зачем все это Милтону? Мэрдок-то понятно, что всегда был грязным игроком, главная цель которого просто побольше получить в свою копилку. Но Милтон казался мне честным и даже слишком дотошным копом. Неужели все это было лишь видимостью? – я никак не могла поверить, что человек, которого я знала уже много лет был негодяем и убийцей.

- На допросе Милтон рассказал, что остался без родителей в подростковом возрасте и сам воспитывал маленькую сестру. Они были очень близки. А два года назад у нее обнаружили серьезное заболевание, на которое требовались большие деньги. Он пытался законным путем добиться помощи у государства и всяких благотворительных фондов, но ничего не вышло. Тогда он обратился к Мэрдоку.

- Но почему не ко мне и не к Джону Фаррелу?

- Он сказал, что обращался к Фаррелу, но тот был слишком занят и даже не выслушал его. А ты, ты тогда была в отъезде, кажется. В общем, он сказал, что Мэрдок – был его единственным шансом, потому что счет шел уже на дни. Тогда-то Сэмюэль и втянул его в свой нечистый бизнес в качестве платы за услугу.

- Я все равно ничего не понимаю. Зачем он убил Уолтера?

- По его словам, он не собирался никого убивать. Тот оказался не в то время и не в том месте.

- А что на счет меня? Меня он тоже не собирался подставлять? Черт, Макс! Меня ведь могли казнить за предумышленное убийство!

- К сожалению, это мне уже неизвестно. Как только я получил информацию, что дело на тебя закрыто, я тут же побежал по всем возможным инстанциям, чтобы поскорее тебя освободить. Думаю, что остальное тебе придется выяснять самой.

Выяснять самой…. Легко сказать. Хотела ли я знать, почему человек, которого я считала уважаемым и достойным служителем своей профессии, хотел подставить меня в убийстве и наркоторговле? Почему женщина, которую я любила, врала мне и разыгрывала страсть и даже?.. Так претворяться надо еще уметь. Почему Мэрдок простил Милтону смерть собственного сына? Что вообще происходит в этом мире? Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь от внезапного порыва ветра. Волны шипучей пеной забежали на берег, стремясь дотянуться до самой дороги, но трусливо отступили, лишь лизнув кромку травы. Сделав несколько глубоких вдохов, я, не сказав ни слова, направилась в сторону машины Макса. Он, чуть помедлив, побрел за мной. Мы молча сели в машину и покатились по залитым солнечным светом улицам. Воодушевление от освобождения почему-то омрачалось понимаем, какой ценой все это мне далось. Глупо обманывать себя и убеждать, что теперь ко мне вернется радость жизни и все будет, как в старые добрые времена. Уже ничего не будет как раньше.

Попрощавшись с Максом, я вышла из машины и на мгновение замерла перед входом к себе домой. Кажется, что прошло несколько лет, а не недель. Ключи мне отдали вместе с остальными вещами. Я знала, что дом обыскивали, и готовила себя к виду жуткого беспорядка. Но к своему удивлению, я обнаружила все на своих местах, словно я только сегодня утром покинула его. Очень мило со стороны полиции убрать за собой. Хоть какая-то компенсация за все мои мучения. Еще одним приятным дополнением была царившая вокруг чистота. Вот это было действительно неожиданно. За все эти дни, тут должен был, как минимум, собраться толстый слой пыли. Какие полицейские-горничные, не иначе. Последней шокирующей вещью был битком набитый холодильник. Неужели приезжали мои родные и решили подготовить все к моему приезду? Очень странно тогда, что их нет тут сейчас. Да и как они могли узнать о моем освобождении раньше моего адвоката?

Но все объяснила оставленная на журнальном столике записка, которую я сразу не приметила. На внешней стороне была всего одна надпись: «Алане». Я взяла в руки поставленный треугольником листок бумаги и развернула его. Рука невольно дрогнула, когда перед глазами побежали строчки, написанные быстрым, но аккуратным почерком:

«Нет слов, чтобы выразить, как я рада твоему освобождению. Прости, что тебе пришлось через все это пройти. Я понимаю, что ты никогда мне не поверишь. Если ты все же захочешь найти ответы на свои вопросы, то прочитай письмо, которое я оставила рядом с запиской. Оно должно тебе многое объяснить. Я же больше не потревожу тебя. Будь счастлива.

Д.»

 

Буря эмоций пронеслась у меня в душе. Она даже не удосужилась сказать мне все лично! «Будь счастлива»… Она издевается надо мной?!

Я с силой скомкала лист бумаги, будто стремясь на несчастном клочке отыграться за всю боль и разочарование, и зашвырнула его как можно дальше в другой конец комнаты. Взгляд упал на оставленный рядом конверт. Не думая ни секунды, я схватила его и разорвала на несколько частей.

Вот и все…

На автомате я стала подниматься по лестнице на второй этаж, снимая по дороге с себя всю одежду. Единственное, что мне сейчас было нужно – это душ и сон. А завтра… Завтра начнется новый день. Совсем другой день и совсем другая жизнь.

 

Глава 36

- И долго тебя здесь еще продержат? – спросила я у бледного, но улыбающегося Сидни.

- Обещали завтра отправить на домашнее лечение, - усмехнулся он и попытался приподняться, но тут же откинулся обратно, скривив лицо.

- Лежи спокойно, - строго отчитала я, учитывая, что это была уже его пятая попытка то ли встать, то ли приподняться.

После нескольких недель без сознания, у парня совсем затекли мышцы, и любое движение давалось с трудом. Врач порекомендовал пока повременить с серьезными нагрузками, но разве это может остановить человека, который, по-моему, уже родился с занозой в одном месте.

Проснувшись утром, я первым делом решила навестить несчастного Сидни. Я до сих пор не могла поверить, что мне позволено хотя бы в пределах города передвигаться куда угодно и делать, что угодно. Приехав в больницу, я ожидала, что мне придется силой прорываться через кордон охраны и медперсонала, однако все оказалось гораздо проще. После задержания Мэлори и Милтона, блокаду сняли, оставив на всякий случай одного охранника для очистки совести. Но меня к Сидни пропустили без всяких проблем.

Увидев меня, он предпринял первую попытку то ли заключить в объятия, то ли исполнить долг джентльмена и подняться в присутствии дамы. С трудом уговорив незадачливого героя сохранять горизонтальное положение, я придвинула стул и внимательно рассмотрела белое и основательно заросшее лицо журналиста. Мы какое-то время молча изучали друг друга, как заговорщики, которые попали в одну и ту же передрягу и вышли слегка подмоченными, но не сломленными. Потом он издал смешок и сказал:

- Что скажешь? Мне идет борода? Или все же стоит побриться?

- Бороду можешь оставить, а вот поесть и на свежий воздух тебе бы точно не помешало.

Он смущенно опустил глаза. Повернув голову к окну, он произнес:

- Извини, как-то неудобно встречать тебя в таком неподобающем виде.

Я даже усмехнулась, настолько нелепым было его беспокойство. Как красная девица перед женихом.

- Посмотрел бы ты на меня вчера, у тебя бы язык не повернулся сказать такую глупость, - сказал во мне сарказм.

Его глаза тут же встретились с моими, и он встревожено воскликнул:

- Черт возьми, прости, я осел! Даже не спросил, как ты. Я все еще плохо соображаю. Увидел тебя, и все вылетело из головы. Чертов эгоист, только о себе и думаю, - засуетился он.

- Угомонись. Все в порядке. Уже все в порядке, - похлопала я его по руке и он немного успокоился.

- Я когда узнал о том, что случилось, подумал, что все еще не вышел из коматозного состояния. Я многое уже знаю, но все равно хочу услышать твою версию, - он сосредоточенно смотрел на меня, терпеливо ожидая моей реакции. Раньше я бы могла все перевести в шутку, а сейчас… Почему то было не до смеха.

- Давай позже. Честно говоря, не слишком приятные воспоминания. Тем более, если тебе все известно. Если ты так уж хочешь знать, то можешь задавать конкретные вопросы, а я отвечу. Не знаю просто с чего начать, - честно ответила я.

 - Хорошо. Тогда давай я начну, а ты поправишь или дополнишь, хорошо? – спросил он мягким тоном, словно боясь потревожить моих скелетов.

- Отличная идея, мистер Фаррел, - усмехнулась я.

У меня было ощущение, что я сижу и с предвкушением и страхом ожидаю результатов контрольной, а учитель обходит класс и раздает листы, на которых красуются баллы. Я знала, что Сидни должен пролить свет на это запутанное дело, поэтому одновременно ждала его рассказа и опасалась.

- Когда я только влез в это расследование с подачи моего папочки, то не представлял, с чем связываюсь. Я привык к опасным и запутанным историям, поэтому мне все было не в новинку. Моя вина, что я тебя втянул в это дело, - он поднял руку вверх, призывая меня прервать рвущиеся наружу возражения.

- Не надо спорить, я, правда, виноват в том, что с тобой случилось, - я не стала его перебивать, иначе пришлось бы выложить всю предысторию, а я к этому было не готова.

- Так вот, после того происшествия с падением книги в библиотеке и твоего справедливого негодования, я решил, что буду обращаться к тебе только в крайнем случае. Сам же начал копать и кое-что раскопал... Мне удалось выяснить, как я тебе уже говорил, что рама, которую мы обнаружили, была с секретом. Мало того, такие рамы производились строго на заказ и только для небезызвестной тебе фирмы. А дальше пошли сплошные пробелы. Я узнал, что Дисфраз сотрудничает с галереей, но не знал, через кого и зачем. Я узнал, что в деле замешан Мэрдок старший, но ближе подобраться не удавалось. Еще я с подозрением относился к жене мэра, твоему дяде и начальнику полиции. Это было на уровне интуиции, не более того, но я решил присмотреться к этим людям внимательнее, -  я невольно вздрогнула после упоминания Даниэллы, а он, кажется, заметил это. По крайней мере, он как-то странно посмотрел на меня исподлобья, будто пробуя почву, продолжать или нет. Я постаралась взять себя руки и выпрямилась в кресле, вскинув голову. Он откашлялся и продолжил:

- Только вот я окончательно все напутал. Сам не ожидал от себя такой халатности. В общем, Милтон был мне подозрителен еще тогда, когда мы с тобой с ним говорили. Как ты помнишь, он явно что-то скрывал. Но самое интересное началось после находки той самой рамы. Я тебе не говорил, но когда на тебя упала эта злосчастная книжица, я ведь ни о чем не подумал. Повез тебя в клинику сразу. А раму так и оставил лежать среди полок.

- Ты это серьезно? – удивленно воскликнула я. Вот уж никогда бы не подумала про Сидни, что он может ставить личное выше журналистского зуда.

- Представь себе. Поэтому, как только тебе стало лучше, я сразу помчался обратно. Слава богу, я нашел все в том же виде, как и оставил. Но когда я отъезжал от дома, то заметил, что следом за мной ехала полицейская машина. Сначала я решил, что это случайность. Меня не преследовали и не пытались приблизиться. Но как только я свернул на маленькую улочку, то машина полиции свернула следом за мной. А это было уже более, чем подозрительно. По какой-то причине полиция следила за мной. Хуже всего было то, что Милтон или кто-то из его помощников, видел меня с рамой. Я решил, что нужно как-то отвязаться от этого назойливого хвоста и поехал прямиком в соседний город, там у меня один друг, который консультировал ФБР по вопросам всяких шпионских штуковин. Я тебе про него говорил, помимо вполне легального сотрудничества со спецслужбами, у моего приятеля есть не совсем законное увлечение, он гениальный хакер. Так вот, то ли чтобы не привлекать внимание, то ли потому что я перестал его интересовать, но Милтон отстал. Я был так перевозбужден, что доехал до нужного места ночью, оставил у друга раму и уехал обратно, не спав в ту ночь ни минуты.

- Ты хочешь сказать, что уже тогда начал сотрудничать с ФБР? – пораженно выдохнула я, взволнованная его рассказом. Бюро у меня ассоциировалось только с одним человекам, и узнать, что мой друг, один из немногих, кому я доверяла, все это время скрывал от меня такой важный факт - это было слишком болезненно.

- Нет, нет! Ты неправильно поняла. Тогда я понятия не имел, что ведется секретная операция, и кто в этом замешан. Мой приятель всего лишь узнал для меня все, что смог о происхождении рамы, остальное я узнал гораздо позже, - поспешно оправдывался Сидни.

- Насколько позже? - сдержанно спросила я, хотя внутри меня все еще метались волны негодования.

- Когда я очнулся, тут ко мне пришел необычный посетитель, - спокойно сказал он, наблюдая за моей реакцией. Ему не пришлось называть имени этого посетителя, поскольку я уже обо всем догадалась.

- Расскажи мне все, - наконец, произнесла я после секундного колебания. Эти недомолвки стали действовать мне на нервы.

- Я попробую. Когда три дня назад я пришел в себя, то долго не мог ничего понять, и никто из персонала не был в состоянии или не хотел мне объяснить, как я тут оказался и что происходит. Что-то про неисправность тормозов, несчастный случай и другие версии, которые не могли  помочь пролить мне свет на ситуацию. Хотя эта история слишком напоминала тот несчастный случай с бывшим хозяином того магазинчика, про которого я тебе уже рассказывал. Самое нелепое во всей этой ситуации оказалось то, что я даже не понял, кто и за что со мной это сделал. Те, кто решил избавиться от меня, переоценили мои способности, я бы не сразу понял, что именно я узнал, и почему меня нужно было убить.

- Но что было накануне? Ты же ходил к Милтону, о чем вы говорили? – допытывалась я.

- Приготовься к долгому рассказу. С Милтоном у нас была отдельная история...

- Что ты имеешь в виду? - удивилась я.

Сидни выдержал небольшую паузу и продолжил:

-Да… Дело в том, что мне удалось кое-что выяснить. О твоей знакомой… Я тебе не все тогда рассказал…- он осторожно взглянул на меня, отмечая, как напрягся каждый мускул на моем лице при упоминании женщины, чей образ продолжал преследовать меня, вторгаясь в мое сознание без всякого на то позволения. Я молчала, ожидая, что он скажет дальше. Словно получив немое разрешение, он вновь заговорил:

- Еще когда мы нашли эту раму и потом, узнав связь рамы и галереи, где работала миссис Мэрдок, я стал ее подозревать. Не могли ж все эти махинации проходить мимо директора галереи. Я решил следить за ней…

- Да, это я помню, ты мне уже отчитался о ее передвижениях, - отметила я, чуть сжав губы. Мысль о слежке была мне неприятна.

- Я… соврал тебе, сказав, что следил за ней от случая к случаю, - его признание сорвало завесу таинственности, которой я так тщательно укрывала свои эмоции. Порывисто выдохнув, я надменно вскинула голову, встретив его смущенный взгляд. Более всего меня поразило, как ему удавалось скрывать свои знания от меня тогда. Он ведь ухлестывал за мной, словно влюбленный подросток. А сам все знал. Уловив в моем взгляде вызов, он слегка улыбнулся:

- А что мне оставалось?  

- Что именно тебе известно? – отчеканивая каждое слово, спросила я. Играть в кошки мышки было совсем неинтересно, если ты при этом вынужден убегать. Он развел руками, как нашкодивший ученик:

- Пойми меня правильно, я ведь журналист и когда я вижу что-то подозрительное, то не могу успокоиться, пока не докопаюсь до истины. Тогда в ресторане я видел между вами какое-то напряжение, но ты не захотела посвятить меня в эту историю. Плюс ко всему, жена мэра была моим главным подозреваемым в деле о махинациях картин. Выбор был прост, я решил следить за ней. Если честно, я и понятия не имел, что стояло за всем этим. Я был уверен, что она просто пытается втереться к тебе в доверие или шантажирует тебя чем-то. Я даже сначала думал, что у тебя какая-то связь с мэром. В общем, мне и в голову не приходило, что связь у тебя совсем иного рода, - он издал нервный смешок, поймав мой предостерегающий взгляд.

- Хватит ехидничать, иначе я сейчас уйду, - прорычала я. Все-таки эти акулы пера ужасно раздражающие создания, особенно, когда суют свой нос в слишком личные вещи.

- Извини. Я все понял после того, как проследил за ее машиной, в которой вы обе доехали до поместья Мэрдоков. Достоверно зная, что в тот день ни младшего, ни старшего члена семейства не было дома, я понял, что эта была встреча тет-а-тет. Когда ты не вышла оттуда ни вечером, ни ночью, я сперва забеспокоился, даже хотел вызвать наряд полиции, чтобы проверить, не взяла ли тебя жена мэра в заложницы. Но когда утром вернулись Уолтер с Сэмюэлем, а ты вышла спустя некоторое время через сад, я обо всем догадался. Никогда не думал тебя увидеть в роли убегающего любовника с туфлями в руках и растрепанной прической, - в этот момент Сидни не выдержал и рассмеялся, тут же получив от меня удар по руке.

- Так, я пошла отсюда, - я попыталась встать, но он схватил меня за руку, все еще нагло хихикая.

- Ну, прости! Между прочим, тогда мне тоже было не до смеха! И, кстати, я еще слишком слаб, а ты меня избиваешь. Как не стыдно, - шутливо надулся он, потирая ушибленную руку.

- Ничего, не развалишься. И хватит  уже нести всякую чушь. Прибереги свое эпистолярное красноречие для любителей желтой прессы.

- Брось, Алана, ты же не будешь отрицать очевидное? Я же не идиот.

- Ты ничего не знаешь о роде наших отношений с Даниэллой и это абсолютно не твое дело! – разозлилась я, не в силах больше терпеть обсуждение того, что происходит в моей постели.

- Ты права, я не должен был копаться в этом деле. Но ты ошибаешься на счет того, что я ничего не знаю о ваших отношениях. Собственно, все с этого и началось.

- Господи, Сидни, скажи мне честно, зачем тогда нужны были все эти ухаживания и щенячий взгляд? – огрызнулась я, но тут же пожалела о своих словах, наблюдая, как он потупил глаза, а улыбка сползла с лица. Он горько усмехнулся:

- Ты, наверное, думаешь, что все это было игрой? Но это не так. Думаю, для тебя не секрет, что я всегда был к тебе неравнодушен. И когда я вернулся и увидел тебя снова, то по наивности своей решил, что у меня есть шанс. Но соперничать с мужчинами, которые толпами увивались вокруг тебя, это одно, а соперничать с женщиной, это было выше моего понимания. По началу, я был уверен, что жена мэра ведет какую-то свою игру. Намеренно соблазнила тебя и манипулирует в своих целях. Но потом…

- И что же потом? – предательский алый окрас  тронул мои щеки. Как бы цинично сейчас ни звучали его слова, но они с неумолимой стремительностью били точно в цель. Он посмотрел на меня каким-то задумчивым и печальным взглядом.

- Потом я узнал правду. Но было уже слишком поздно.

- О чем ты? – непонимающе уставилась на него я.

- Эээм… В общем я оказался полный осел, - неожиданно признался он.

- Внезапно. Но не могу не согласиться, - съязвила я.

- Я был настолько уверен в том, что все зло сконцентрировано в этой женщине, что не замечал  больше ничего вокруг себя и угодил в ловушку. Все так отлично складывалось. Картина, рама, ее приближенность к Мэрдоку, ее загадочные встречи, ее темное прошлое. Она просто обязана была как-то фигурировать в этом деле. К тому же я дико ревновал.

- Ревновал? Кого? – нахмурилась я.

- Тебя, конечно.  Я видел, что она для тебя что-то значила, к тому же все мои доводы о ее подозрительности и опасности ничего для тебя не значили. Ты была словно ослеплена. Но несмотря на очевидность того осязаемого притяжения, которое вас окружало даже, когда вы этого не замечали и тщательно скрывали, я был уверен, что если возьмусь за дело со всей серьезностью, то ты не устоишь, - усмехнулся Сидни.

- А ты самонадеянный. Горе рыцарь, - фыркнула я, вспоминая его ухаживания.

- Возможно. В любом случае, я должен был что-то предпринять, чтобы защитить тебя. У меня не возникало сомнений, что ты в этом нуждаешься. Поэтому я с удвоенной силой взялся за расследование. И пришел к выводу, что раз не удается ничего выяснить про Даниэллу Мэрдок, то поиски нужно начать с другого конца, а именно с картинной галереи.  Очевидно, что дело в картинах и посетителях. Несколько дней я наблюдал за теми, кто приходит и уходит, но так и не нашел видимой закономерности. Почему-то мне казалось, что подозрительную личность можно увидеть за версту, но как ни странно, почти все мне виделись подозрительными и не внушающими доверия. Мелькать в самой галереи на глазах у директора мне не хотелось, поэтому я специально однажды дождался момента, когда миссис Мэрдок покинет здание, а сам в это время прошел на выставку. Тогда-то все и началось. Я ходил между рядами, подолгу останавливаясь то рядом с одним полотном, то с другим, тщетно пытаясь узреть что-то особенное. Единственная картина, которая действительно казалась мне выделяющейся, это «Опасное влечение». Как ты помнишь, рама этой картины была идентична той, что мы нашли. Больше таких рам я не нашел нигде, а значит, самое пристальное внимание стоило уделить именно этой работе. Но тут была загвоздка. Охранник, как приклеенный стоял рядом с картиной и ни в какую не хотел покидать свой пост. Конечно, никто не запрещал подходить к полотну и изучать его, но делать это в течение всего дня ведь не будешь, не привлекая его внимания. Приходилось прогуливаться туда-сюда, случайно роняя взгляды в нужную сторону. И мое терпение было вознаграждено. К картине подошел какой-то странный тип и достал сотовый. Он что-то быстро набирал, я же в это время незаметно щелкнул его на свой телефон, чтобы потом у моего знакомого пробить этого субъекта по нужным каналам. Мужчина даже не взглянул на картину, он сделал несколько манипуляций с телефоном и пошел к выходу. Интуитивно я почувствовал, что нужно следовать за ним. Но как только я вышел за пределы галереи и двинулся в сторону стремительно удаляющегося человека, то был неожиданно остановлен. И кем бы ты думала? Шерифом полиции. Он будто из-под земли вырос, преграждая мне путь. Я хотел поздороваться и пройти мимо, но у него были явно другие планы на мой счет. «Мистер Фаррел», - сказал он, - «думаю, нам стоит многое обсудить с вами».

- Ты хочешь сказать, что Милтон сам вышел на тебя? – задала я вопрос, переваривая все вышесказанное.

- Прости меня, Алана. Теперь ты понимаешь, что я причастен к тому, что с тобой произошло. Я полный олух, заглотил наживку, которую Милтон так умело мне подсунул.

- Что ты имеешь в виду?

- Он пригласил меня в участок и рассказал, что полиция уже давно ведет тайное расследование, в котором участвовал и мой отец. Сказал, что я не имею право никому ничего говорить, иначе буду арестован, поскольку операция секретная. Он сказал, что как только они получат все необходимые доказательства и посадят Даниэллу Мэрдок, то я смогу напечатать все, что посчитаю нужным, а до тех пор должен держать рот на замке. И не мешать вести расследование и привлекать внимание к своей персоне. Он много чего мне тогда рассказал. А я как последний идиот развесил уши, - Сидни болезненно скривился и отвернулся к окну. Я же не могла поверить в то, что он сейчас рассказывал.

- То есть ты, по сути, участвовал в том, что со мной произошло?

- Только косвенно. Я ведь реально думал, что помогаю следствию. Все было очень четко и гладко. Ни придерешься. Мол, они достоверно знают, что жена мэра является членом международной мошеннической организации, которая крадет картины. Информация засекречена, ею владеют только несколько человек, поэтому мне не удалось ничего найти. Что она мастер соблазнения, смогла заполучить Уолтера Мэрдока и вертит им, как хочет. Что она умеет внушать и манипулировать и тому подобное.

- Сидни, да как ты мог? Это все твоя чертова гордыня. Неужели ты так легко повелся на то, что тебя приняли в круг избранных и рассказали всю правду? Я не ожидала от тебя такой наивности! – сокрушалась я.

- Что тут скажешь, ты тысячу раз права! Я чувствовал, что как-то все слишком гладко складывается, но, думаю, на многое повлияло мое личное отношение к этой женщине. Я слишком хотел, чтобы именно она была виновата во всем.

- Ну, допустим. А как на счет остального? А как же поставка в тот день? Как там оказался Уолтер?

- Черт, в этом тоже есть моя вина. Это Милтон меня убедил в том, что будет поставка именно в этот день. Но, видимо, это была его задумка. Наверное, чтобы заманить тебя туда, я не знаю. Про Уолтера я тоже понятия не имел. Видимо он решил одним выстрелом избавиться от всех, - сокрушался журналист, нервно проводя рукой по отросшим волосам.

- Продолжай, Сидни. Расскажи мне все, что знаешь, - выдохнула я, приготовившись услышать остальную часть истории.

-  Накануне той поставки, как я тебе говорил, я поехал с ним поговорить. Я хотел убедить его рассказать все тебе, чтобы не подвергать опасности. Но он настаивал, чтобы никто ничего не знал. Он убедил меня, что если я буду знать правду, то смогу предупредить Даниэллу и та упорхнет. Тогда я сказал ему, что беру ответственность на себя. Милтон, видимо, решил, что я слишком сложный для него союзник, от которого стоит избавиться. Это уже после я узнал, что тормоза в моей машине были повреждены. Обо всем мне рассказала агент Адамс, когда я очнулся.

- Даниэлла? – шокировано спросила я.

- Да. Она была первым человеком после врачей, с кем мне удалось поговорить. Вот она-то и рассказала мне всю правду. Но самое главное, она пришла просить меня помочь тебе.

- Помочь мне? – словно эхо повторяла я.

- Мы тогда долго говорили. Она, оказывается, знала о моей слежке, но относилась к этому несерьезно. Про мое общение с Милтоном она тоже знала, но не ожидала, что все произойдет так трагично. Она сказала, что если я не соглашусь на ее план, то тебя могут признать виновной в убийстве и приговорить к высшей мере.

- И как же ты должен был помочь мне, я не понимаю?

- Я тогда тоже не понял. Но оказалось, что проникнув ко мне в палату, она нарушила все запреты и поставила под удар свою карьеру. Но карьера волновала её в последнюю очередь. У нее был свой человек среди моей охраны, он-то и доложил о том, что я пришел в себя. Она убедила меня сыграть роль наживки, пока никто не знает о том, что я очнулся. По сути, рисковать своей жизнью. Причем в обход официальных следователей. Мы должны были вывести на чистую воду убийцу. Знаешь, похоже, она действительно тебя любит. Ты бы ее видела…

- Она тебе такое сказала? – шокировано спросила я дрожащим голосом.

- Ей не нужно было ничего говорить. Я такие вещи вижу... Я не раздумывая, согласился, - усмехнулся Сидни. - Тем более после всего, что я натворил. Нужно было как-то искупить собственную глупость.

Сидни еще долго говорил про то, как прошла операция, и как в итоге его чуть не убил доктор Мэлори, и как потом начальство долго ругалось на Даниэллу за своевольное решение. Но я уже почти не слушала его. Все мои мысли были заняты только одним человеком. Она любит меня? А может, Сидни все выдумал? Но она пыталась спасти меня… Невзирая ни на что. Она верила мне. А все то шоу было просто показухой для Милтона. Чтобы он проявил себя и дал команду Мэлори…

Из поликлиники я ехала вдоль набережной, всматриваясь в искусную игру морских волн. Ветер подбрасывал пену и брызги, разбивая поток за потоком о камни и волнорезы. Небо было затянуто тучами, тяжело ползущими по тоскливому небосклону. Природа словно застыла в невесомости между ясной погодой и штормовой, не в силах принять решение обрушить свой гнев или проявить милость. Домой я приехала только к вечеру, в растрепанных чувствах и на грани истерики. О чем хотела мне рассказать Даниэлла? Что было в том письме? Все-таки не стоило рвать его так мелко. Теперь всю ночь придется клеить эти кусочки. Уже собираясь отправиться на поиски разбросанных накануне бумажек, я с ужасом обнаружила, что в доме побывала уборщица. Пол в гостиной был идеально вымыт, а ковры пропылесосены. Как сумасшедшая я стала метаться по дому в поисках того, куда все могло быть убрано. Я даже позвонила этой самой уборщице и потребовала объяснить, куда она дела те обрывки письма, что валялись «аккуратно» на моем полу. Бедная женщина, заикаясь, сообщила, что весь мусор был сложен в мешки и выставлен на улицу.

- Чертова женщина. Никогда не прощу тебе, что мне придется рыться в помойке из-за тебя, - пробормотала я, имея в виду, конечно, не приходящую работницу, и отправилась на поиски тех самых мешков. Зачем я решила это делать, я и сама не знала, но мне казалось, что в том письме должно было быть какое-то важное объяснение. Я была уверена, что там есть ответы на все мои вопросы. Я надеялась… надеялась, что для нее все это было действительно важно. Все, что между нами было.

Мешков на улице не оказалось. Их забрал мусоровоз еще днем, как и остатки моей надежды. Я стояла посреди улицы и не знала, как мне быть. Еще вчера я готова была возненавидеть Даниэллу за ложь и предательство, а сейчас я хочу только увидеть ее, поговорить с ней. Но я понятия не имею, где ее искать, где ее настоящий дом, какое ее настоящее имя… Неужели я ее потеряла навсегда?

 

Глава 37. 

Мне удалось сомкнуть глаза только на рассвете. Прохладный соленый ветер проникал сквозь открытые окна, развевая полупрозрачные занавески, но даже это не помогало избавиться от удушающей, липкой пелены, окутывающей мое полуобнаженное тело. Не говоря уже о мыслях, терзающих меня, словно иглы, вонзающиеся в мое утомленное сознание, не отпускающие, шепчущие, зовущие. Только под утро, наконец, разразилась гроза, омывая измученные пыльные деревья своими слезами. И вместе с громом уносились в бесконечность мои сомнения и страхи.

Как же много драгоценного времени уходит на бесполезные отрицания очевидного. Проспав всего пару часов, я подскочила от оглушительного звона. Сердце билось, как сумасшедшее, а вырванный из сна воспаленный мозг пытался понять, что за шум раздавался в доме. Поднявшись с постели, я невольно обхватила себя руками, почувствовав озноб. С улицы сквозь приоткрытое окно прорывался прохладный ветер с океана. Видимо, гроза принесла похолодание и шторм. Натянув толстовку и домашние штаны, я спустилась вниз, осторожно ступая по ступеням и пытаясь понять, где находился источник шума. Оказалось, что сильный порыв распахнул окно в гостиной, и на пол упал горшок с цветком. Ветер нещадно терзал легкие шторы, поднимая светлую ткань почти до потолка. Подойдя к окну, я захлопнула его, вглядываясь в дрожащие листья кустарников во дворе.

 Внезапно тишину в доме нарушил телефонный звонок, заставив меня вздрогнуть. Кажется, я становлюсь излишне пугливой. Усмехнувшись собственной нервозности, я посмотрела на экран мобильного телефона, пытаясь понять, кто может звонить мне в такую рань. На дисплее отразился номер моего адвоката.

- Алло, - хриплым голосом ответила я.

- Алана, хорошо, что ты уже проснулась! Прости, не хотел тебя беспокоить, но дело не терпит отлагательств, - услышала я обеспокоенного Макса.

- Что случилось? – решила я уточнить у юриста причину его раннего звонка.

- Милтон найден мертвым в своей камере. А Мэрдок сбежал, - выпалил он.

- Что? – я с силой сжала в ладони телефонную трубку. Неужели этот кошмар еще не закончился?

- Мой знакомый в полиции сказал по секрету, что также была попытка взлома охранной системы галереи, - продолжал юрист. Я невольно задержала дыхание, но успокоила себя тем, что Даниэллы там уже нет. Галерею закрыли до выяснения всех обстоятельств.

- Ты думаешь, это был Мэрдок? – спросила я.

- Не знаю, там на месте были два охранника, их оглушили, они ничего не помнят. Но все работы были увезены в архив, поэтому мы не знаем, могло ли что-то пропасть. Когда полиция прибыла на место, то никаких злоумышленников не было обнаружено.

- Я поняла тебя, Макс, - задумчиво проговорила я.

- Тебе угрожает опасность, я договорился, чтобы тебе выделили охрану! – отчеканил Джефферсон настойчивым голосом.

- О чем ты? Я-то тут причем? – недоумевала я, невольно вглядываясь в покачивающиеся деревья за стеклом.

- Алана, ты действительно не понимаешь, что ты важный свидетель?

- Ты думаешь, Мэрдок захочет убить меня? – произнесла я, потирая ноющий висок. От резкого подъема и малоприятных новостей, у меня началась головная боль.

- Ты же понимаешь, что мы не можем исключать подобного поворота событий! Двое офицеров полиции должны скоро быть у тебя. Прошу, никуда не уходи. И запри все двери и окна! – в голосе моего адвоката слышалась неподдельная паника.

- Макс, я не думаю…. – внезапно я заметила в отражении стекла какое-то движение позади себя и резко обернулась. Мой вскрик повис в воздухе, разбившись о дуло револьвера, направленного прямо мне в лицо.

- Алана, с тобой все в порядке? – раздавалось в трубке. Но я не успела ничего ответить, поскольку рука в перчатке уже забирала у меня телефон, попутно качая пальцем.

- Боюсь, она не может сейчас подойти, мистер Джефферсон, - проговорил скрипучий голос Сэмюеля Мэрдока. Он противно рассмеялся, от чего его вид произвел еще более гротескно – пугающее впечатление. Я попыталась двинуться в сторону двери, но он заметил мое движение и снова погрозил пальцем, направляя револьвер мне прямо в лоб и возводя курок.

- Слушай меня внимательно, - проговорил он моему адвокату, - Ты можешь все это рассказать своим дружкам в полиции, ФБР или даже журналистам. Мне все равно. Сейчас мы с Аланой прокатимся кое-куда. Имей в виду, если кто-то попытается играть со мной в игры, я подпорчу чудесный облик мисс Маккейн. Мне нечего терять.

- Но что вы хотите? Какие ваши требования? – услышала я в трубке голос испуганного Макса.

- Я скоро сообщу их, - сказал он и отключился, направив все внимание исключительно на мою персону. Судя по разговору, убивать меня он не собирался, по крайней мере, еще какое-то время. Поэтому, оправившись от первого шока, я перешла в наступление:

- Что же Вы не привели с собой свою шайку? Решили сами руки замарать? И какого черта вам нужно от меня? – огрызнулась я, скрещивая руки на груди.

- Дорогая Алана, ты как никто другой, должна знать, что в наше время доверять нельзя никому. Все приходится делать самому. А сейчас закрой свой ротик и шагай в сторону двери, - растянулся он в приторной улыбке, больше похожей на оскал. Я с сомнением смотрела на него.

- Зачем я вообще тебе нужна? – я, конечно, понимала, что для Мэрдока я создаю определенные помехи. Но было бы смешно думать, что убрав меня с дороги, он сразу обретет свободу. Так какова же главная его цель?

- О, дорогая, ты скоро все поймешь. А сейчас не будем терять время на пустые разговоры, - он указал в сторону входной двери.

Я поняла, что у меня не будет возможности переодеться или хотя бы привести себя в порядок. Странно, что в этот момент такие вещи вообще меня волновали. Но за многие годы вынужденного самоконтроля, я привыкла всегда и во всем быть на высоте. Хотя за последние месяцы все мои устои настолько пошатнулись, что отсутствие макияжа, каблуков и завивки уже не являлось для меня чем-то необычным. Бегло бросив взгляд в зеркало, я отметила легкую утреннюю помятость, растрепанность и, на удивление, свежесть. Радует, что я хотя бы успела одеться.

На другой стороне улицы был припаркован фургон с эмблемой электротехнической компании. Мэрдок довольно бесцеремонно впихнул меня в кабину, захлопнув дверь на замок. Сам же сел за руль. Теоретически я могла устроить скандал, попробовать привлечь внимание соседей, но что-то в безумном взгляде моего похитителя говорило о том, что он не будет играть в игры.  Когда фургон тронулся с места, я услышала звук проезжающей мимо машины с крякнувшей мигалкой. У меня не был возможности увидеть, что это был за автомобиль, но мне это было ни к чему. Эти господа всегда все делают не вовремя.

Судорожно осмотрев помещение, я отметила, что кроме сидений, внутри больше ничего не было. Похоже, старик подготовился. Без особой надежды, я подергала дверь, но она была заперта. Удивительно, что меня не связали и не впихнули в рот кляп. Спустя примерно полчаса езды, машина, похоже, свернула с шоссе. Поскольку движение стало отвратительно рваным. Словно я попала в барабан с фишками из спортлото. Учитывая головную боль, отсутствие завтрака и безумную езду, меня начало укачивать.

- Эй, Мэрдок, ты решил меня тут угробить? Долго еще это будет продолжаться? -  Крикнула я в надежде, что решетка в корпусе автомобиля является вентиляцией между кабиной водителя и кузовом. Я схватилась за поручень сиденья, когда колесо в очередной раз наехало на какую-то кочку.

Ответом мне был лишь гул двигателя и нарастающий шум в моей несчастной голове. Спустя еще несколько минут, автомобиль, наконец, въехал на небольшую платформу и остановился. Я с опаской ждала, когда откроется дверь. Прислушавшись, я разобрала приглушенные голоса. Похоже, Мэрдок с кем-то разговаривал. Одно из двух – либо это его подельники или это были случайные люди, а значит... Только я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы позвать на помощь, как щелкнул замок и дверь распахнулась. Похоже, мы были в каком-то ангаре, небольшом помещении, куда въехал фургон. Серые бетонные стены, с потолка свисали одинокие бледные лампы, ни окон, ни какого-то другого источника освещения видно не было. Дверь открыл мужчина в форме охранника, на поясе у него висела кобура с оружием. Еще двое таких же мужчин стояли в стороне. У обоих были небольшие автоматы. Значит, все-таки Мэрдок не решился проворачиваться свои грязные делишки без привлечения сторонних сил.

- Прошу вас, мисс Маккейн, пройти с нами, - сказал тот, что стоял впереди.

- Я никуда с вами не пойду, пока не объясните все, - угрожающе прорычала я. Сидеть в этом фургоне хотелось мне меньше всего. Но и выполнять указания безликих человечков с пистолетиками я не собиралась.

- Ну же, Алана, не упрямься. Иначе Крейк вытащит тебя силой! – промурлыкал слащавый голос Мэрдока, который, как оказалось, был в соседнем помещении, отделенном от первого свисающим с потолка обрезком брезента. Любопытство взяло верх над гордыней, и я начала выбираться из фургона. Только сейчас мне открылся вид на странное помещение, значительно больше, чем мне виделось изначально. Плохое освещение и непонятные конструкции визуально скрывали часть пространства, поэтому трудно было уверенно сказать, где мы находились. У одной из стен располагался странный пункт слежения или огромный компьютер, было очень трудно понять назначение этого объекта. Несколько экранов, мигающие огоньки, блоки питания, четыре ноутбука. Мой похититель в это время наблюдал за мониторами. Только сейчас я заметила, что экраны показывали во всех ракурсах помещение галереи Даниэллы. В настоящий момент картин в помещениях не было, так же, как и людей. Здание было опечатано, по крайней мере, со слов Макса. Но это не объясняло все остальное. Вопросов накопилось слишком много.

- Что это и где мы? – спросила я, не дождавшись объяснения.

Мэрдок, словно только заметил мое присутствие, дернулся, чуть повернув голову в мою сторону. И указав по направлению к креслу посередине комнаты, произнес:

- Скоро ты все узнаешь, дорогая Алана. Присаживайся.

Я продолжала стоять на месте. Тут я почувствовала, что сзади ко мне подошел тот самый охранник и довольно бесцеремонно впечатал меня в сиденье. Я даже не успела возмутиться, как мои руки были прикованы к подлокотникам, а ноги к ножкам кресла.

- Какого черта? – воскликнула я, пытаясь вытянуть запястья из плена.

- Чем сильнее будешь дергаться, тем больнее ремни будут впиваться в твои руки, - старик, наконец, повернулся ко мне и осмотрел. Я хотела плюнуть в его ухмыляющуюся рожу, но боялась не попасть. Поэтому постаралась вложить в ненавидящий взгляд всю свою злость.

- Если ты думаешь, что такое сойдет тебе с рук, то сильно заблуждаешься, мерзавец, - прорычала я.

- Я должен принести извинения за такую бесцеремонность, но я не могу рисковать. Если ты все сделаешь, как я тебе скажу. Я скоро отпущу тебя, и мы больше не увидимся. Надеюсь, ты не решишь геройствовать и ставить себя в еще более неловкое положение? – захихикал он своим мало приятным голосом. Впервые в жизни я хотела убить человека самым жестоким образом.

- Ты за все это еще поплатишься, - прошипела я.

- Даже не сомневаюсь. А сейчас мы снова пообщаемся с твоим другом адвокатом и, наконец, дадим ему некоторые распоряжения, - он достал из кармана телефон, МОЙ телефон, который, видимо, успел стащить из моего дома, и стал набирать номер. При этом в другой руке он держал какой-то предмет, похожий на планшет. Заметив мой заинтересованный взгляд, Мэрдок сказал:

- Это чтобы наши доблестные представители закона не обнаружили тебя раньше времени. Полезная штука.

Что меня действительно интересовало, так это откуда у него так много новомодных гаджетов и приспособлений? Никогда раньше я не замечала за ним тягу к современным информационным технологиям. Что-то во всем этом представлении было странным и нереальным. Весь этот абсолютно изолированный ангар, больше похожий на бомбоубежище или заброшенный бункер, тот факт, что Мэрдок похитил меня прямо из дома, все эти неоправданные риски. Зачем это нужно? Почему он просто не сбежал, когда была возможность? И что на самом деле он собирается делать со мной? В том, что он меня так просто отпустит, я очень сомневалась.

- Снова приветствую тебя, Джефферсон, - заговорил похититель, - Надеюсь, твой телефон прослушивают? Мне бы не хотелось, чтобы ты что-то перепутал или не понял с первого раза. Итак, слушай меня в