www.krokod.ru

Ну почему то единственное, что мы не имеем, мешает нам наслаждаться всем тем, что мы имеем?

(с) Секс в большом городе


 

Архив цитат
Для тех, кто ищет увлекательную и качественную тематическую прозу
Обсудить на форуме

Параллельные миры . Автор Таис Сибирская.

Уже темнело, когда Андрей Игнатьев вошел в подъезд собственного дома. Прошедший день был насыщен событиями довольно приятными: Андрей заключил выгодный контракт с телекомпанией, побывал на двух вернисажах и провел переговоры о предстоящей фотосессии с одной известной актрисой. Заполучить столь популярную особу в качестве модели означало для него, подающего надежды, но все таки начинающего фотографа, путевку в мир большого шоу-бизнеса и сопутствующих ему приличных и относительно постоянных заработков.

Несмотря на усталость, настроение у него было превосходное. Андрей подошел к двери, достал ключ, но дверь в квартиру почему-то была не заперта.

- Тась, ты дома?

Ему никто не ответил. В воздухе отчетливо витал запах гари.

Рядом с включенным компьютером лежали фотографии обнаженной модели, молоденькой смазливой провинциалки по имени Юля, которая приехала покорять столицу около полугода назад. Тут же, на фотографиях, лежала ее записка о переносе завтрашней встречи, в которой не было никакой крамолы, кроме игривого обращения «Андрюшка». На мониторе компьютера была открыта его страничка в социальной сети, заваленная Юлиными дурацкими картинками, смайликами, разнообразными сердечками и глупыми интернетовскими открытками. А рядом на столе, в пепельнице, тлел почти полностью сгоревший Таськин паспорт. Самой Таси не было. Все вещи ее лежали на месте, ключей от квартиры она тоже не взяла, не было только бумажника.

- Странно, - пробормотал Андрей. Тася никогда не читала его личных бумаг, не любила социальные сети и не была зарегистрирована ни в одной из них, в отличие от Андрея, который проживал в соцсетях жизнь едва ли не более бурную, чем в реальности.

Сердце провалилось куда-то в живот. Андрей позвонил на Тасин мобильный – он незамедлительно отозвался из кармана ее домашних брюк, висевших на спинке кресла. Игнатьев подождал минут сорок, а потом дрожащими пальцами стал набирать номера ее коллег, их общих друзей, затем больниц, отделений милиций и моргов. О Тасе никто ничего не слышал. Андрей курил одну сигарету за другой, несколько раз выходил на улицу и ждал у подъезда, тупо вглядываясь в темноту, но ее не было. Под утро, окончательно выбившись из сил, он, не сняв пальто, присел на диван и провалился в болезненный сон, больше похожий на потерю сознания. 

 

 ***

Андрея разбудил тихий плач, доносящийся из кухни. Он не знал, сколько времени проспал, но после пробуждения чувствовал себя более больным, чем ночью. Превозмогая головную боль, пульсирующую в висках, он вошел на кухню и увидел Тасю: она сидела спиной к двери в жутко перемазанной глиной одежде и всхлипывала, закрыв лицо грязными пальчиками. Мысль о том, что она каким-то загадочным образом попала в квартиру без ключа, даже не пришла Андрею в голову – он слишком обрадовался, что Тася вернулась домой.

- Таська! Тасенька… - Андрей подбежал к ней, рухнул на колени и крепко обнял. – Куда ты пропала? Почему ничего не сказала? Где ты была?

- Я не хотела, правда, не хотела, - бессмысленно повторяла Тася, размазывая слезы и грязь по лицу. – Все как-то само вышло, я не виновата…

- Конечно, не виновата, глупая, успокойся, милая моя, ну не плачь, - бормотал Андрей, утешая ее и с облегчением чувствовал, как ее дыхание становится ровнее и маленькое тело вздрагивает все реже.

Через несколько минут Тася окончательно успокоилась. Андрей поднял ее со стула:

- Давай-ка умойся, посмотри, на кого ты похожа, - и подтолкнул в сторону ванной.

Она обернулась, посмотрела ему в глаза и сказала:

- Нам надо поговорить.

Что-то неприятно кольнуло Игнатьева: в Тасиных глазах появилось что-то странное, отчужденное, чего никогда раньше не было. Но он отмахнулся от своего ощущения и ответил:

- Конечно, надо. Ты должна как минимум объясниться.

Пока Тася умывалась, он наконец разделся, позвонил и отменил все встречи, поставил кофеварку на огонь: кофе отлично проясняет мозги, а голова у него трещала еще с ночи.

Через несколько минут Тася вернулась. Она показалась Андрею несколько бледнее обычного, руки в ссадинах, на левом виске вздувался огромный лиловый синяк.

- Ого! У тебя была бурная ночь… - протянул он, разглядывая ее. – Что случилось?

- Я точно не помню, - растерянно ответила Тася. - Я бродила по улицам, даже не знаю, по каким, потом села в автобус, он уехал куда-то за город… Я вышла на конечной, какой-то поселок вдалеке, на столбе табличка «27». Шла, шла вдоль трассы, а потом откуда-то прямо на меня вынырнула машина, у нее еще фары такие продолговатые… Я отскочила, но, наверное, недостаточно далеко… Меня что-то толкнуло, я упала, перепачкалась вся… Головой ударилась, больно так… Не знаю, сколько я там лежала, а потом сюда вернулась…

- Может быть, надо в больницу съездить? У тебя наверняка сотрясение, - заволновался Андрей.

- Нет, не надо, мне лучше, - заторопилась Тася.  – Правда.

- А номер машины ты запомнила? Или марку? Надо обязательно найти этого урода, что на тебя наехал. Я этого так не оставлю, - Игнатьев злился, по лицу его пошли неровные красные пятна.

- Нет, темно было… - виновато прошептала Тася.

- Ничего, я его из-под земли достану, - Андрей, сжимая кулаки, мерил шагами кухню. Несколько минут царило молчание. - Кстати, зачем ты сожгла свой паспорт?

Вместо ответа Тася тихо спросила:

- Что у тебя было с этой… Юлей?

- Что? – не понял Андрей.

- Что у тебя было с Юлей? - повторила Тася бесцветным голосом.

- Какой Юлей?  - переспросил Андрей.

- Той, что завалила сердечками и любовными открытками всю твою страничку «В контакте», что пишет тебе записки с обращением «Андрюшка» и которую ты снимаешь голой.

- Какое отношение это имеет к паспорту?

- Ответь, пожалуйста, - попросила Тася. – Только не ври.

Игнатьев поморщился.

- Ты правда хочешь знать?

- Да.

- Ничего.

- Зачем ты обманываешь? – устало проговорила она. – Ты считаешь меня полной дурой?

- Тасенька, ну зачем ты так? С чего ты взяла, что у меня с ней что-то было?

Тася судорожно вздохнула:

- Я прочитала твою переписку с ней… в сети… - она очень старалась не заплакать, но не смогла. – Ты забыл закрыть диалоговое окно…

Андрей, досадуя на свою безалаберность, понял, что отпираться дальше нет смысла, опустил голову и пробормотал виновато:

- Ну, было… Тася, послушай… Я… не знаю, как это вышло…

Тася вытерла лицо и, глядя в пол, сухо сказала:

- Расскажи мне все. Я хочу знать.

Игнатьев молчал. Тася ждала.

- Я познакомился с ней, когда ты уходила от меня, - наконец начал он. – Я думал, ты не вернешься, хотел как-то заполнить пустоту, оставшуюся после тебя, я живой человек…

Тася молчала. Андрей продолжил:

- Она официантка в одном ресторане, довольно дорогом. Мы как-то там обедали с приятелем, она нас обслуживала, и я подумал, что мне неплохо было бы поснимать ее для моего портфолио, фактура интересная… Познакомились, разговорились, она сказала, что хочет начать карьеру модели, ей нужны профессиональные фотографии, я оставил визитку. Потом она несколько раз приходила в студию, в один из дней я предложил поснимать ню, она согласилась и… Я, в общем, не устоял… - закончил он упавшим голосом.

Тася стояла спиной к нему, не шевелясь, смотрела в окно.

- Ты до сих пор с ней спишь? – не оборачиваясь, спросила она.

- Сейчас нет… почти, - запнулся Андрей. – У нее, кажется, кто-то есть… - торопливо поправился он, боясь, что Тася снова заплачет, но она оставалась невозмутимой.

- Хорошо, что сказал, - выдержав паузу, сказала Тася. Она взяла со стола пачку сигарет, вынула одну и закурила.  – А ты хороший актер. Я ничего не подозревала до вчерашнего дня. Утром, когда ты ушел, из кармана твоего пиджака выпала записка, чуть позже я увидела вашу переписку в сети. На ее аватарке было то же самое лицо, что и на фотографиях голой женщины. Все было настолько очевидно… Я не знала, что мне делать. Сначала хотела дождаться тебя, объясниться, а потом поняла, что больше не хочу тебя видеть. Не хочу, чтобы ты меня искал. Не хочу иметь с тобой ничего общего и вообще хочу забыть всю мою жизнь с тобой, начать все с чистого листа. И тогда я сожгла свой паспорт и ушла… Глупо, да? Так по-детски…  - усмехаясь, она затушила окурок и снова отвернулась к окну.

Андрей сидел, низко опустив голову, и молчал.

- Я хочу тебе кое-что рассказать, - продолжила Тася. – Я тоже изменяла тебе.

Игнатьев непонимающе уставился на нее:

- Как?... Когда?

- Когда я уходила от тебя.

- Зачем? – глупо спросил Андрей.

- Не знаю, - задумчиво ответила Тася. – Наверное, хотела клин клином… А может быть, из-за того, что решила - больше тебя не люблю. Я поэтому и ушла от тебя, помнишь?

- Помню, - кивнул он. – Кто он?

- Кто?

- Ну, этот твой…

- Любовник?

- Да.

- Какая разница. Обычный человек. Мужчина. Руки-ноги-голова. Все на месте. Я прожила с ним два месяца. И вдруг поняла, что не могу больше врать ни себе, ни ему. Собрала вещи и вернулась к тебе. Я даже не думала, что у тебя могла быть другая женщина, что для меня может не оказаться места в твоей жизни. А еще ты мог поменять квартиру, съехать куда-нибудь… Я просто пришла по старому адресу, а ты меня впустил.

- Ты жила с ним полгода… - механически повторил Андрей. – Ты спала с ним, ела, гладила ему рубашки…

- Ну да…

- Как ты могла?

Тася пожала плечами и ничего не ответила.

- Какая же ты дрянь! - разозлился Игнатьев. – Лживая, двуличная тварь!

Таська насмешливо смотрела на него.

- Ты, в отличие от меня, спишь со своей до сих пор, - напомнила она.

Андрей хотел что-то ответить, но аргумент был настолько убийствен, что он потерялся и даже как-то съежился в размерах. Сгорбившись, он легонько раскачивался на стуле, обхватив руками голову и ероша волосы. На кухне воцарилась тишина.

- Зачем ты мне это рассказала? – голосом тяжелобольного спросил он.

- Наверное, хотела отомстить… - медленно ответила Тася. – Чтоб тебе было так же больно…

- Чего ты добиваешься, скажи? Ну ответь, чего ты хочешь?

- Справедливости. И еще я устала от тайн. Мы запутались во вранье. Мы врем друг другу даже в том, что мы вместе, но на самом деле мы живем в параллельных измерениях, которые очень давно не пересекаются. Наша квартира – не уютный дом, а приют случайных людей. Мы даже сексом занимаемся скорее по старой памяти, чем по любви, - сказала Тася. – Тебе действительно нравится так жить?

- Я не знаю… - ответил Игнатьев, глядя в пол. – Я как-то не задумывался об этом…

- Я тоже. До тех пор, пока не узнала, что ты мне изменяешь.

- И ты… изменяла, - нерешительно вставил Андрей.

- Мне впервые за много-много времени стало по-настоящему больно, понимаешь? Не все равно, – не слушая его, продолжала Тася. 

- Мне тоже, - как эхо повторил Игнатьев. – И что теперь делать?

Тася промолчала и вдруг неожиданно сказала:

- Почему ты никогда не снимал меня обнаженной?

Андрей опешил:

- А… ты этого разве хотела?

- Ты никогда не предлагал. А мне было бы очень интересно. Или ты считаешь меня недостаточно красивой?

- Нет, почему же, - поспешил уверить ее Игнатьев. – У тебя хорошее тело, ты фотогенична…

- Поедем сейчас! – оживленно перебила его Тася.

- Хорошо, - растерянно согласился Андрей, в душе радуясь возможности больше ничего не обсуждать. – Я только соберу все необходимое.

Они разбежались по квартире. Андрей проверил фотоаппарат, захватил пару объективов и фильтры, Тася слегка припудрила лицо, маскируя ссадины.

Через несколько минут они стояли у обочины дороги и ловили такси. Машин ранним утром было немного, никто не останавливался. Наконец пожилой мужчина на старенькой Волге, будто сжалившись, остановился и за символическую плату согласился довезти их по нужному адресу. Они уселись на заднее сиденье, молча смотрели каждый в свое окно. Андрей тронул Тасю за руку и удивился тому, что ее пальцы оказались ледяными и твердыми, как будто сделанными из металла.

- Тебе холодно? – спросил он.

- Нет, - не поворачивая головы, коротко ответила Тася.

Водитель за всю поездку не проронил ни слова, только сказал «спасибо», принимая деньги от Андрея.

Игнатьев отпер дверь студии, впустил Тасю. Оказавшись в незнакомом месте, она несмело вошла, осмотрелась, присела на краешек стула: никогда раньше Андрей не впускал ее в свою профессиональную жизнь.

Игнатьев тем временем доставал и настраивал аппаратуру, выставлял свет. Закончив с приготовлениями, он повернулся к Тасе, по-прежнему напряженно сидевшей на стуле у входа.

-  Чего ждем? У меня все готово.

- А что делать? Уже раздеваться? – растерянно спросила Тася, заглядывая Андрею в глаза. Он засмеялся, взял ее за руку, поставил перед объективом, заглянул в глазок фотоаппарата.

- Нет, ты еще не готова. Поснимаем сначала в одежде, а потом, если захочешь – разденешься. Постарайся расслабиться, мы здесь одни. Кстати, - Андрей порылся в сумке, вынул оттуда диск и вставил в дисковод ноутбука. – Я захватил с собой кое-какую музыку.

Зазвучала энергичная босанова. Тася улыбнулась:

- Где ты взял этот диск? Я думала, ты давно его потерял.

Андрей, уже сделавший несколько пробных кадров, довольно ответил:

- Не только тебе дороги наши общие воспоминания.

Тася просияла. Они познакомились именно под эту мелодию, в танцевальной школе, куда Тася ходила уже полгода, а Андрея пригласила какая-то знакомая, соблазнив интересными людьми и возможностью отточить на танцующих свои профессиональные навыки фотографа. Поснимать в тот вечер ему так и не удалось: партнер Таси не явился, и ей нужна была пара. Других мужчин не было. Игнатьев никогда в жизни не занимался танцами, но Тася ему сразу понравилась, поэтому он мужественно согласился встать с ней в пару. Впоследствии они долго не могли без смеха вспоминать, как горе-танцор в первые же минуты оттоптал до синяков Тасины ноги, и им пришлось покинуть танцкласс задолго до конца занятия. Охваченный стыдом, пыхтящий и красный, невзирая на ее протесты, Игнатьев тащил Тасю на руках до такси, потом до квартиры, где уложил на диван, накрыл пледом и весь оставшийся вечер не разрешал ей вставать, развлекая байками за кружкой ароматного чая с печеньем.

Восстанавливая в памяти забавные детали своего знакомства, они дополняли воспоминания друг друга, много хохотали и дурачились. Андрей делал кадр за кадром, удивляясь про себя, почему ни разу ему не приходила в голову мысль сделать фотосессию с Тасей. В кадре она смотрелась неожиданно свежо, непохоже ни на одну из женщин, которую ему приходилось снимать раньше. Она казалась немного потусторонней, как будто светящейся изнутри. Он поставил фотоаппарат на штатив, сделал еще несколько снимков, потом подпер щеку рукой и посмотрел на Тасю поверх объектива:

- Ты такая красивая, Таська…

Она счастливо улыбнулась, поправила волосы, кокетливо посмотрела на него сквозь небрежно упавшую на лоб прядь волос.

- У меня появилась идея, - сказал Андрей, меняя объектив, фон и переставляя свет. – Я хочу, чтобы ты разделась.

- Идет, - согласилась Тася, снимая с себя одежду. – Только говори, что мне нужно делать.

- Сядь на стул, возьми сигарету, вот так, - показывал Игнатьев. – Прикури, мне нужен дым… Поверни голову немного, хорошо… - Он ходил вокруг нее, искал нужный ракурс, стирал, снимал снова и наконец нашел: на стуле, закрытом небрежно брошенной тканью, спадающей тяжелыми складками, освещенная рассеянным желтоватым светом в расслабленной и на первый взгляд не фривольной, но вызывающей жгучее вожделение позе, которую принимает женщина, уверенная, что за ней никто не наблюдает, сидела Тася с сигаретой в руке, задумчиво глядя куда-то вверх. Сигаретный дым поднимался тонкой струйкой к потолку, рисуя причудливые узоры над ее головой. Это было гениально. Игнатьев никогда не снимал ничего подобного, у него даже дыхание перехватило. Он сделал несколько одинаковых кадров, дублируя результат, потом опустил камеру.

- Тасенька, это настоящий шедевр, ты понимаешь? - восхищенно выдохнул он.

- Правда? – улыбнулась она.

Андрей подошел к ней, заглянул в глаза:

- Я никогда не встречал такой женщины, как ты, - прошептал он, обнимая ее за плечи.

- Поедем домой, - просто сказала  она.

Они вышли из студии, снова долго ловили такси, потом, словно подростки, целовались на заднем сиденье до тех пор, пока водитель, припарковавшись у подъезда, громким кашлем не нарушил их идиллии. А дома, едва добравшись до постели, долго и страстно любили друг друга, как будто не было между ними разлук, непонимания, измен и долгих лет лжи…

Перед тем, как уснуть, Тася спросила:

- Ты любишь меня?

Андрей крепко обнял ее, прижимая к себе:

- Я очень люблю тебя. Спи, - и быстро и незаметно для самого себя уснул без сновидений.

 

***

Игнатьев проснулся глубоко за полдень, пошарил рукой там, где должна была быть Тася, и никого не обнаружил. Он открыл глаза, оглядел комнату. Неожиданно и неприятно бросилось в глаза то, что все вещи лежат так, как будто Тася не возвращалась после своего вчерашнего исчезновения.

- Тась, - позвал он. – Где ты?

Ему никто не ответил. Он встал, накинул халат, заглянул на кухню, в ванную. Никаких следов.

Игнатьев закурил, собираясь с мыслями. «Наверное, вышла куда-нибудь», - подумал он и решил подождать, пока Тася вернется сама. Время шло. Андрей ходил по квартире, курил, сел за компьютер, зашел на свою страничку «в контакте», рассеянно посмотрел новости, прочитал сообщения от Юли и еще нескольких людей, но ничего не запомнил. Примерно через час запиликал мобильник. Незнакомый мужской прокуренный голос представился следователем, назвал полное Тасино имя и спросил, знакома ли ему эта женщина. Андрей подтвердил. «Приезжайте на опознание в бюро судебно-медицинской экспертизы по такому-то адресу», - коротко закончил голос и отключился.

Игнатьев тупо уставился на экран телефона. Руки затряслись крупной дрожью, ноги стали ватными. Должно быть, это какая-то ошибка, решил он. Андрей оделся, не вполне осознавая, что он делает, и вышел из дома. Свежий воздух немного отрезвил его, мысли начали проясняться. «Первым делом надо посоветоваться с Витькой», - решил он. Витька занимал пост прокурора одного из районов Москвы и был его старинным приятелем еще со школьных лет. Теперь они редко общались, но при встречах неизменно были рады друг другу, всегда находили время выпить пивка и потрепаться на всегда находившиеся интересные обоим темы. Андрей набрал номер.

- О, какой персонаж! – радостно забасил Витька. С детства, вслед за отцом, всех своих друзей он называл персонажами. – Приветствую! Как жизнь?

- Слушай, Вить, мне помощь нужна, - чужим голосом проговорил Андрей, давясь словами.

Тот мгновенно посерьезнел.

- Что случилось, Андрюха?

- Мне тут позвонил какой-то следователь, сказал, нужно опознать Таську, - механически сказал Игнатьев.

- Кого?! – не поверил своим ушам Витька. Через секунду взял себя в руки и деловито спросил: - Где она? Адрес давай.

Андрей продиктовал.

- Через час буду, - закончил Витька и положил трубку.

Когда Игнатьев подъехал к зданию судебно-медицинской экспертизы, Витька уже ждал его. Они вошли в холл, Витька сунул в окошко охраннику свое удостоверение, назвал цель визита. Тот вызвал по внутреннему телефону судебного эксперта, и их пропустили в длинный коридор с кафельными стенами, освещенными мертвым светом продолговатых ламп. Чуть уловимый тошнотворно-сладкий запах разложения человеческих тел, немедленно впитавшийся в одежду, волосы, кожу вошедших, душил, не давал вздохнуть полной грудью. Андрея не покидало чувство нереальности происходящего, как будто он смотрит нелепый сон.

Эксперт провел их в секционную - небольшую комнату, тоже до потолка отделанную кафелем, с двумя столами. На столах лежали трупы, накрытые грязно-бежевыми простынями. Он откинул одну из них, и Андрею стало дурно. На него широко открытыми глазами смотрела Тася, точь-в-точь такая, какой она вернулась домой ближе к утру, только глаза эти были странно вдавлены, как будто глазницы стали им немного велики. Кожа стала желтовато-серой, а на шее и плече снизу он заметил бурые пятна. На ее лице застыло выражение удивленного страха.

- Вы узнаете ее? – без выражения произнес эксперт тысячи раз повторяемую фразу.

- Да, - просипел Игнатьев, с трудом сглатывая ставшую вязкой, как смола, слюну. – Это моя жена.

Кафельная комната завертелась вокруг него с бешеной скоростью, потолок рухнул, и свет погас. Андрей осел на пол, гулко стукнувшись черепом о потрескавшиеся плитки пола. Удара он уже не почувствовал.

 

Игнатьев очнулся в какой-то комнате, на кушетке, от резкого запаха нашатыря и энергичных ударов по щекам.

- Очнись! Давай, родной, не плыви, смотри на меня, вот молодец! - приговаривала какая-то женщина, растирая ему мочки ушей. – Говорить можешь?

- Вроде, - одними губами сказал Андрей. Женщина померила ему давление, покачала головой и крикнула кому-то в сторону:

- Тань, принеси-ка еще ампулу кофеина! - Когда ампула очутилась у нее в руках, она незаметным движением вскрыла ее, скомандовала: - Открывай рот! – и капнула несколько капель горькой жидкости ему под язык. – Лучше?

- Да, спасибо, - Андрей попытался встать, но она решительно остановила его:

- Полежи-ка еще, не скачи, не конь. Сейчас Виктора Павловича позову, - и вышла из комнаты.

В двери показался Витька.

- Как ты?

- Не знаю, Палыч, - признался Игнатьев. – Я вообще ничего не понимаю. Как это вышло?

- Слушай, я поговорил со следаком. Он рассказал, что ее нашли рано утром на двадцать восьмом километре трассы на Можайск, недалеко от Кубинки, на обочине в кустах. Судя по повреждениям, ее сбил большой автомобиль, похожий на джип типа Крузера или Кайена, примерно около полуночи. Потом ее перенесли в кусты и бросили. Многооскольчатый перелом основания черепа, мгновенная смерть. Документов при ней не было, только банковская карта. Пробили по базе, вышли на тебя. Как она там оказалась вообще, ты знаешь?

Игнатьев уставился на него.

- Как сбил? Кто? Какая мгновенная смерть? Что за бред? Она вернулась домой к утру, мы разговаривали, в студию ездили, она ушла днем… Может, там не Таська? Я мог ошибиться, ночь не спал, давай еще раз взглянем, а?

- Слушай, старик, - начал Витька. – Я понимаю, у тебя шок. Давай я отвезу тебя домой, ты отдохнешь, поспишь…

- Вить, я действительно с ней разговаривал, понимаешь? И это было утром, - Андрей глядел другу прямо в глаза, и тот, неприятно холодея, понял, что Игнатьев не лжет и, несмотря на полный абсурд того, что он говорит, абсолютно вменяем.

- Хорошо. Давай поедем куда-нибудь, сядем, возьмем пива и ты мне все расскажешь.

Они вышли из здания судебно-медицинской экспертизы, с удовольствием вдыхая свежий уличный воздух, и на служебной прокурорской машине отправились в их любимое местечко, небольшое и уютное, где обычно встречались.

В заведении было немноголюдно. Приятели заказали пива. Андрей рассказал, за исключением некоторых подробностей, все, что произошло ранним утром. Витька молча выслушал, прихлебывая пиво, потом сказал:

- Давай рассуждать логически. Ты не спал всю ночь, перенервничал. Ты и так натура творческая, а тут такой стресс. Отрубился под утро. Когда ты проснулся, все вещи лежали на месте так, как будто ее не было со вчерашнего дня. И самой Таси не было. Правильно?

- Правильно, - согласился Андрей. Он уже начинал сомневаться в реальности утренних событий.

- Мы были на опознании. Там, без сомнения, была она. Время и причины смерти установлены, следовательно, Тася не могла быть у тебя дома утром. К тому времени она была уже около шести часов мертва. Скорее всего, тебе просто приснился очень реалистичный сон. Это бывает.

Андрей помолчал, потом вздохнул и произнес:

- Ты прав, дружище. Похоже, я действительно видел сон.

Витька сочувственно хлопнул друга по плечу.

- Крепись, Андрюх. Я сочувствую твоему горю, помогу, чем смогу, напрягу ребят. Этого недоноска, что сбил Таську, мы найдем, обещаю. А ты езжай домой, выпей чего-нибудь успокаивающего, отдохни, насколько это сейчас возможно. Силы тебе понадобятся.

- Спасибо, Витька, - устало сказал Игнатьев. – Я тебе этого не забуду.  – Он достал бумажник, вынул смятую пятисотрублевую купюру. – Возьми, это за пиво.

- И не думай даже, - замахал тот руками. – Лучше поймай такси.

- Пока! – махнул Андрей рукой и вышел из бара.

По дороге домой, сидя на заднем сиденье раздолбанной шестерки, он тупо смотрел в окно и чувствовал, что засыпает. Мысли отсутствовали. Ему хотелось доползти до кровати, улечься в нее и ни о чем больше не думать. Уже въезжая во двор, он вдруг вспомнил, что в памяти фотоаппарата, если, конечно, ему ничего не приснилось, должны были остаться снимки с Тасиной фотосессии. По телу прошла жаркая, удушливая волна, он покрылся потом. Сунув смятую купюру водителю, Андрей буквально влетел в подъезд, вызвал лифт, но ждать, пока он приедет с последнего этажа, не смог и побежал на свой этаж пешком, пару раз чуть не расшибся, запнувшись о ступени. Дрожащими руками он вставил ключ в скважину дверного замка, открыл дверь, не разуваясь, пробежал в комнату и схватил фотоаппарат. Все снимки, сделанные им накануне Тасиного исчезновения были на месте. Утренняя сессия, разумеется, отсутствовала. Силы окончательно оставили его. Он еле добрел до дивана и рухнул на него. «Мне действительно надо отдохнуть, так недолго и свихнуться», - подумал Андрей. Глаза слипались, а пальцы продолжали механически перелистывать кадры. Через мгновение он уснул и не увидел, что на последнем кадре был стул с наброшенной на него тканью, ниспадавшей тяжелыми складками, сигаретный дым, рисующий узоры под потолком и обнаженная Тася, задумчиво смотрящая куда-то вверх.

Обсудить на форуме