www.krokod.ru

Ну почему то единственное, что мы не имеем, мешает нам наслаждаться всем тем, что мы имеем?

(с) Секс в большом городе


 

Архив цитат
Для тех, кто ищет увлекательную и качественную тематическую прозу
Обсудить на форуме

Во Имя Закона. Часть Третья . Автор Джорди Риверс.

 

– Зачем все собрались здесь? – спросила девушка, окидывая взглядом разношерстную толпу поднебесных жителей.

– Лестница в небо. Каждый пришел загадать желание, – ответила Гемма.

Она обняла Флоренс с другой стороны, пряча от холода и недоумевающих взглядов. Только что произошедшая сцена привлекла всеобщее внимание.

Великий Принц и Лорентин удалились в самое начало очереди.

Фло обмякла, отдаваясь окружившему её со всех сторон теплу.

– Я хочу домой, вот моё желание, – сказала она, прижимая к горячей груди Ансельма замерзшее ухо.

Невольно она услышала, как бьется его сердце, отмеряя ровные и сильные удары. Но даже эти звуки не могли убедить девушку в том, что Ансельм был человеком.

– Тогда... пойдемте, – произнесла Гемма неуверенно.

– Нет, давайте еще немного постоим вот так, – тут же запротестовала Флоренс, когда волшебница отпустила её. – Прошу вас.

Девушка уже закрывала глаза, когда увидела бредущего по дороге в обратном направлении от сверкающей фиолетовым цветом лестницы Бартомиу. У старца был потерянный вид. Ветер нещадно трепал его седые волосы и полы дырявого балахона.

– Что с ним такое? – спросила Флоренс встревоженным голосом.

Старик был безумен, но всегда весел. Таким расстроенным зельевара девушка никогда не видела.

– Наверное, у него опять не получилось, – пожал плечами Ансельм.

– Не получилось что?

– Подняться по лестнице.

– А по ней разве можно подняться? – спросила Флоренс, и вот теперь в её зеленых глазах загорелся интерес.

– Никому это не удавалось, – ответил нетронутый. – Но на то она и лестница, чтобы по ней подниматься, разве нет?

- Я передумала, - произнесла Фло, выпутываясь из объятий Ансельма и Геммы. – Пойдемте.

Очередь двигалась быстро. Жители Поднебесья подходили к подножью лестницы, которая удачно совпала с крыльцом дома господина Соммерхейя. Желающие загадать желание останавливались где-то в метре от волнующегося фиолетового пламени, кланялись и уходили прочь.

– А почему никто не пытается взойти? – удивилась девушка, наблюдая за тем, как Милана присела перед Великим Принцем в реверансе перед тем, как приблизиться к фиолетовому столпу энергий, окружавших сверкавшую золотом лестницу.

Флоренс вдруг заметила, что она больше не мерзнет, хотя девушка по-прежнему оставалась в одной рубашке.

– А что, холодно только в лесу? – спросила она тут же в своей манере.

Затем вспомнила, что еще недавно у неё зуб на зуб не попадал от озноба.

Наконец, подошел их черед.

Гемма с Ансельмом словно сговорились, пропуская её вперед.

Серые глаза волшебницы смотрели на Флоренс с затаенным интересом, на губах читалась сдерживаемая улыбка. Фло поняла, что Гемме очень любопытно, как девушка поведет себя.

Флоренс прошла мимо Аделарда, не удостоив того и кивком, подмигнула Лорентину и оказалась перед первой ступенью. Так же, где-то в метре, как и остальные.

Золотые ступени мерцали в переливающемся фиолетовом огне и казались словно… жидкими. Как расплавленный свинец, только из чистого золота. А еще рядом с винтовой гостьей из другого мира было очень тепло. Так тепло, что на лбу девушки выступили капли пота.

Флоренс вздохнула и, в секунду сократив расстояние до первой ступени, вступила на неё. Как-то, даже торжественно. Грудь тут же сдавило. Будто фиолетовый огонь был не просто иллюзией, а веществом, которое можно было вдыхать. Фло ощущала окружающий её жар, но в голове крутилась мысль: «Я успею. Еще есть запас». Как в парной, когда ты сидишь до последнего. И ты знаешь, что этот миг настанет, твои силы будут исчерпаны, но еще две минуты у тебя есть. 

Флоренс поднялась на вторую ступень. Жар усилился.

Усилилось и ощущение сдавленности в груди. Словно на плечи опускался тяжелый горячий груз.

Фло кинула взгляд наверх. Ступени, кружа вокруг золотого стержня, уходили под самое небо.

– Да как же это можно? – как всегда возмущенно подумала девушка.

Взойти на третью ступень у неё не получилось. Точнее, как только Флоренс ступила на неё, ей показалось, что она очутилась в печи металлурга. Перед глазами все поплыло, воздух невозможно было хватить даже широко открытым ртом, но самое страшное – нестерпимый жар. Мысль, что она сплавится здесь заживо, повергла Фло в состояние паники.

Девушка пулей вылетела обратно. Выскочив из фиолетового энергетического столпа, она почти врезалась в нетронутого.

– Вы меня чуть не поджарили! Вы в своем уме!

Ансельм со смехом взял девушку… за уши. Флоренс ощутила запах паленого мяса.

– Это я так пахну? – воскликнула она.

– Желание? Ты загадала желание? – спросил нетронутый, продолжая по-доброму смеяться.

– Мне как-то не до этого было, – бросила Фло, начиная обиженно пробираться сквозь толпу, расталкивая людей.

Она была настолько возмущена, что не видела, как смотрела на неё Гемма. Не видела, какими взглядами провожали её остальные жители. Рома, и та была ошеломлена. Аделард задумчиво сузил темные глаза, а Лорентин не скрывал своего восхищения.

Никто и никогда не поднимался даже на первую ступень лестницы.

 

На следующий день Гемма, Флоренс, Ансельм и Фредерик, от которого было сложно отделаться, все вместе отправились к той самой границе с соседним миром, проход через которую обнаружила Флоренс несколько недель назад.

Поиски предыдущих групп проливали дополнительное количество света на исчезновение жены прозектора, но не сильно изменили общее положение дела.

Группа Ансельма должна была найти женщину по имени Клейси.

Хождения вокруг да около продолжались довольно долго. Флоренс успела пару раз перекусить, покупая на базаре пироги с повозки. На этот раз Ансельм разрешал ей пользоваться выданными Младшим Бакалавром деньгами.

Горожане были заняты своими делами, не обращая внимания на незнакомцев и их расспросы. В соседнем мире шел обычным шумный, наполненный повседневными заботами, день.

Когда солнце катилось к закату, дорога завела четверых друзей в одну небольшую деревушку. Там-то они и обнаружили искомую женщину по имени Клейси.

Та работала в поле, закатав рукава холщовой рубахи. Женщина убирала чеснок, который, только что выкорчеванный из земли, лежал в куче рядом с перекопанной грядкой.

– Законники, – произнесла Клейси не очень-то дружелюбно, утирая рукавом пот со лба.

Она оперлась локтем о садовую мотыгу.

«Законники», – повторила вслед за ней про себя Флоренс. Ей, никогда не любившей систему, это слово ласкало слух.

Клейси переводила взгляд с одного незнакомца на другого. Светлые кудряшки выбились из-под желтой косынки. Голубые глаза смотрели прямо и требовательно.

– Раз ты узнала нас, значит, мы не зря тебя искали, – произнесла Гемма, шагая к женщине по вспаханной земле.

Сегодня волшебница была в оливкового цвета платье и башмачках из темно-оливковой замши. В этом мире уже наступило позднее лето, и Гемма смотрелась ярким зеленым пятном посреди выгоревшей на палящем солнце растительности.

А серые глаза волшебницы приобрели легкий оливковый оттенок. Это Флоренс прекрасно знала. Ей было достаточно всего раз взглянуть Гемме в глаза, чтобы запечатлеть там её новый образ навеки. Несмотря на то, что Гемма всегда ходила с распущенными ниспадающими волнистым темным потоком по прямой спине волосами и всегда в платье, каждый день волшебнице удавалось выглядеть по-новому. То лента в волосах, то шаль или наплечный платок, то затейливый пояс.

Флоренс не уставала восхищаться Геммой. Девушка старалась украдкой рассмотреть волшебницу поутру, пока та хлопотала на кухне. Украдкой, потому что если Гемма ловила взгляд Фло, то подходила и мягко спрашивала о причине её интереса. Отчего у Флоренс начинали гореть уши, не скрываемые короткой прической.

Девушка недоумевала, почему её обыкновенное умение скрывать свои эмоции покинуло её в Поднебесье, и простой взгляд выдавал её с головой.

И сколько бы потом Фло не пыталась занять себя чем-нибудь, она так и видела красивые серые глаза Геммы, ласково взирающие на неё с немым вопросом.

 

Предоставив Гемме и Ансельму расспросы, Флоренс осматривалась по сторонам. Хотя люди в Поднебесье жили в окружении природы, они не занимались фермерством, а девушка соскучилась по земле. По её виду и запаху. Особенно по такой земле, сразу после сбора урожая. В груди появлялось какое-то щемящее чувство. На дворе еще стоит лето, но его кончина близка. У неё сохранились эти воспоминания из детства. Бабушка Фло жила в деревне. Потом же городская жизнь затянула девушку с головой. И та, как ни пыталась, не смогла выбраться из удушающей хватки города.

Флоренс гуляла по полю, по щиколотку увязая в рыхлом черноземе. За полем начинался лес. Зеленые ели стояли стеной.

Разговор Геммы и Клейси совсем не интересовал её, пока протекал ровно и однообразно. Но затем Фло услышала слабый крик Геммы и бросилась к волшебнице и нетронутому.

Гемма стояла, прижав ладонь ко рту. В серых глазах читался испуг.

– Что случилось? – спросила Флоренс, придерживая волшебницу за локоть, чтобы та ненароком не упала, столь потрясенной она выглядела.

Девушка посмотрела на Ансельма, тот задумчиво чесал бороду. Фредерик же торжествующе улыбался, всем своим видом словно подчеркивая никчемность любой бакалаврской затеи. Но даже к этому Флоренс уже привыкла. Гемма любила брата. И девушка не могла не разделять её чувства. Она в одночасье поменяла презрение на снисходительность и понимание. Умер не в тот момент, со всеми бывает.

– Что случилось? – повторила Фло, обращаясь на этот раз к Клейси.

– Сердечный приступ два десятка лет назад, вот и все, что случилось, – ответила ей фермерша.

– Какой сердечный приступ? – не поняла Флоренс. – У кого?

Она наклонилась ближе к Клейси, ища ответ на её лице, которое сейчас приняло равнодушно-отчужденное выражение.

Гемма потянула девушку за руку, говоря:

– У жены прозектора.

Флоренс резко развернулась.

– У той самой, что мы ищем?

Изумление сменилось растерянностью на лице девушки. А растерянность через некоторое время превратилась сначала в задумчивость, а потом в спокойствие.

– А чего мы ожидали? Что старушка будет дожидаться, пока мы придем за ней?

– Честно говоря, – произнесла Клейси, вновь одевая перепачканную рабочую рукавицу, – именно эта она и делала. Бедная женщина.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Фредерик, подплывая к Клейси.

– Она все ждала, когда законники найдут её.

–Она боялась этого? – спросила Гемма.

– Нет, - покачала головой Клейси. – Она этого хотела. Как справедливого возмездия.

Флоренс глубоко вздохнула и опустила голову, которую уже начало припекать местное солнце.

«Бедная женщина, по-другому и не скажешь, – подумала девушка. – Всю жизнь её, должно быть, преследовало содеянное. Её дети никогда не станут взрослыми».

– Может, это и к лучшему, – вслух произнесла Фло, беря Гемму за руку. – Нам больше нечего здесь делать.

Девушка благодарно поклонилась ожидавшей их ухода Клейси. Несмотря на не очень-то теплый прием, та помогла им, положив конец затянувшимся поискам.

 

Они подошли к тем самым кустам, в которые Флоренс, спасаясь от жары, бросала свои вещи в самый первый визит в этот мир. Тропа стала значительно шире, чем в тот раз. Не удивительно, ведь столько законников прошли по ней за это время.

– Феррум наверняка изнывает от скуки, – весело болтала девушка, подходя к границе. Она изо всех сил старалась поднять друзьям поникшее после печальных новостей настроение. – А Магнум, скорее всего, опять рисует на заиндевевшем окне.

– Лишь бы кошку не мучили, – бросил Фредерик, заплывая половиной своего тела в Поднебесье.

Он любил свою кошку, и то, что гномы постоянно носились за ней по всему дому, сильно выводило призрака из себя.

Но в туже секунду, как сутана Фредерика исчезла в воздухе, переходя границу, призрака выбросило обратно. Точнее, он сам выбросился.

– Нам туда нельзя, – выдохнул он, продолжая смотреть на до сих пор волнующийся перед ним воздух, откуда он только что вылетел.

Его лицо выглядело испуганным, несмотря на все попытки волшебника принять извечное скучающее выражение.

– Узнали, значит, и про этот переход, – произнес нетронутый, опуская руки на пояс. – Рано или поздно это должно было произойти. Бирюзовая стража не дремлет.

– А бакалавры еще не открыли дверь в этот мир? – спросила Гемма.

Она старалась оставаться спокойной, но голос предательски дрогнул.

Если бы они могли прийти через дверь, они бы так и сделали.

– Друзья мои, – воскликнула Флоренс. – Защитный купол и все дела. Мы вернемся домой. Начинай, – обратилась она к Фредерику. – Я никогда не увижу её, и что там еще было. Я готова.

Призрак грустно улыбнулся. Было так необычно видеть искреннюю грусть на его обычно надменном лице.

– Купол не спасет нас.

– Давайте вызовем подмогу? – предложила Флоренс. – У кого-нибудь есть телепатическая рация или что-нибудь наподобие.

Фредерик застыл в воздухе, устремив задумчивый взгляд на пыльную дорогу. Он старался не смотреть на границу.

– Можно, я загляну туда? – спросила Флоренс у Геммы. – Мне же интересно.

Но волшебница только крепко взяла девушку за запястье, не давая ступить и шагу. Сама же Гемма смотрела на брата. И столько надежды было в её красивых серых глазах, столько веры в него.

Фло вздохнула и стала ждать.

– Мы попробуем пройти незамеченными, – наконец, сказал Фредерик. – Пустим им пыль в глаза.

– Не очень-то любезно с нашей стороны, – в шутку заметила Флоренс.

– Лучше быть живым грубияном, чем вежливым мертвецом с бирюзовой стрелой в груди.

– Но у нас же есть магия! Нам же море по колено!

– Только не в этом случае, – вздохнул Ансельм.

 

Когда Фредерик раздал остальным указания, все четверо двинулись к границе.

Сначала волшебник, затем нетронутый, за ним Флоренс, замыкала шествие Гемма.

Главным условием их спасения было идти медленно и молча, практически не дыша, не создавая колебаний воздуха, друг за другом шаг в шаг.

– А что Младший Бакалавр говорил про них? – громким шепотом спросила Фло, вдруг вспомнив, что слышала про стражей что-то важное.

Фредерик уже перешел границу, Ансельм вот-вот должен был последовать за ним, поэтому Гемма просто произнесла:

– Чшш, – с укором глядя на девушку.

Та пожала плечами и занесла ногу для шага. Сапог тут же исчез из виду в волнующемся воздухе.

Оказавшись по ту сторону границы, Фло, как могла медленно осмотрелась по сторонам. Ей жутко хотелось увидеть стражей. Наверняка, те должны были выглядеть очень страшно, если от них нельзя было спастись. Но никого не было. Вместо вершины холма, по которой пролегала граница, они оказались в густом тумане, простиравшемся на многие метры вокруг.

Только впереди маячила темноволосая макушка Фредерика. За ней широкая спина Ансельма с кудрявой светловолосой головой. Позади должна была идти Гемма.

Они продвигались молча, осторожно делая каждый следующий шаг.

Вдруг сбоку от них кто-то появился. Прямо из белесой мглы.

Это был мальчик лет четырнадцати. Ясные глаза его, ласково взиравшие на путников, были удивительного то ли голубого, то ли изумрудного цвета.

Фло приложила палец к губам, взглядом указывая мальчику, чтобы тот шел вперед.

В ответ на что тот улыбнулся еще шире, доставая из-за пазухи ледяную стрелу.

– О нет! – услышала Флоренс восклицание Ансельма. Тот остановился и больно дернул девушку за руку, буквально бросая впереди себя.

– Бегите! – крикнул он.

Мальчик только покачал головой, продолжая ласково смотреть на четверых.  Он разжал ладонь, и стрела поднялась в воздух. Туман за его спиной рассеялся, открывая дорогу солнечным лучам, столь интенсивным, словно солнце висело прямо над ним.

Флоренс попыталась закрыться рукой от этого света. В самый последний миг она увидела, что стрела вдруг раздвоилась. А затем тоже самое случилось с двумя новыми стрелами. Так продолжалось до тех пор, пока стрелы не заполнили собою все воздушное пространство над пареньком.

Вращаясь и переливаясь в ярких лучах солнечного света, ледяные стрелы приобрели очень нежный, невыразимо красивый бирюзовый оттенок, становясь похожими на сосульки, самые настоящие весенние сосульки.

– Бегите! – услышала Флоренс еще один крик Ансельма над самым своим ухом.

Девушка на ощупь нашла позади себя руку Геммы и бросилась за стоящим в нескольких метрах Фредериком, одной половиной своего тела уже вернувшегося в Поднебесье.

Последующее случилось очень быстро.

Потом Флоренс не раз будет защищать свое любопытство, спасшее в этот день жизнь Гемме.

Потому что именно из-за любопытства Фло обернулась назад, желая увидеть, как Ансельм все-таки расправится с непобедимым Бирюзовым Стражем. Иначе, зачем было оставаться?

Флоренс на бегу повернула голову и онемела от ужаса. Прямо на них с Геммой летел рой бирюзовых стрел. Ансельм же, пронзенный десятком сосулек, остался позади. Он упал на колени, опустив голову и опираясь руками о землю.

До Фредерика оставалась пара метров.

«Не может этого быть», – подумала Фло, чувствуя, как её буквально парализовало от страха. «Он же неуязвим. Он не может умереть!»

Затем Флоренс четко осознала: Гемма бежала позади девушки. И, значит, её должно было накрыть первой.

В этот момент Фло покинули все чувства и мысли. Остались только инстинкты. Все её действия были подчинены инстинкту самосохранения. Сберечь самое главное.

Вместо того, чтобы бежать вперед, Фло резко остановилась, толкая Гемму к Фредерику и закрывая собой от ледяного потока. Волшебница, пересекая границу, даже не успела понять, что случилось.

И уже по ту сторону Гемма услышала тихий вскрик Флоренс.

Та встретила рой стрел, тут же пронзивших её насквозь. Те, что летели рядом, изменили траекторию полета, все устремившись к девушке. Падая на колени, Фло чувствовала жгучий холод, распространяющийся по всему телу.

Опираясь рукой о появившуюся вдруг под нею траву, она подняла голову и отыскала взглядом Ансельма. Тот на удивление поднимался на ноги. Нетронутый пошатывался, но был невредим. Только рубаха и штаны на нем хранили следы от недавних ранений.

– Что за… – прохрипела Флоренс.

Ансельм растопил лед теплом своего тела.

«Только любящее сердце», – вспомнила девушка слова Бакалавра.

«Конечно, Ансельм же любит нас. Всех нас».

Мальчик, уже безоружный, приблизился к Флоренс.

Он по-прежнему улыбался.

– Хотели отделаться нетронутым, – произнес он мелодичным голосом. – Но ваши уловки с безглазыми давно известны. Учитесь любить. Сами. Тогда проходы между мирами не придется выкупать человеческими жертвами.

– Ууу, – только и смогла выговорить Флоренс.

Должно быть, она очень злилась. Должно быть, она хотела ответить Стражу что-нибудь очень колкое, язвительное и обидное. Но не могла. Холод, охватив все тело, подобрался к горлу. В голове возникли неуместные мысли о дантисте и зубной заморозке.

«У меня лицо будет перекошено, – пронеслось в голове девушки. – Я умру с перекошенным лицом».

Она уронила голову вниз, нечаянно коснувшись лбом ледяной стрелы, застрявшей в груди.

– Ыыы, – взревела от боли Флоренс, вновь вскидывая голову.

Перед глазами все плыло. Сквозь кровавое марево, застилавшее взор, она увидела, как Ансельм подошел к ней уже нормальным шагом. Нетронутый двоился в глазах Фло. Девушка вдруг подумала, что его нечеткий силуэт – самая подходящая вещь из всех, на которую можно смотреть в последние мгновенья своей жизни. Что эти мгновения последние, Флоренс почему-то не сомневалась. И все ждала, когда она упадет, ударится лицом о землю, возможно в траву вывалятся внутренности из вспоротого краям стрел живота. Но она продолжала, стоя на коленях, покачиваться из стороны в сторону.

Будто издалека она услышала голос Ансельма.

– Мы оплатили проход, – произнес он глухо, обращаясь к Стражу.

– Да, дорогой друг. Можешь забрать тело, – последовал ответ мальчика.

А затем он исчез. Кровавый туман перед глазами стал рассеиваться, и Фло вдруг увидела Фредерика и Гемму. Они все были на вершине холма. В Поднебесье.

 

 

Гемма смотрела на Флоренс с ужасом. И её нельзя было в этом винить. Сложно было без содроганий наблюдать за тем, как перед тобой корчится в предсмертных судорогах дорогой тебе человек, пронзенный десятком стрел.

Волшебница, не дыша, опустилась перед девушкой на колени. Теперь она могла смотреть ей прямо в глаза.

– Сделай что-нибудь, Фредерик, – тихо произнесла Гемма, обращая мольбу к брату.

– Ты же знаешь, тут ничего не поделать, - ответил он и отвернулся.

– Я что, умру? – промычала девушка.

И хотя произнесенные звуки больше напоминали собой какое-нибудь «аоуу», Фло заметила, что речь возвращалась к ней.

А вслед за этим вернулись ощущения в ладонях и ступнях.

Стрелы становились короче. В траву перед девушкой что-то капало.

Кап-кап. Кап-кап.

Это была вода.

Гемма со слезами на глазах осматривала Флоренс, боясь прикоснуться к ней. Ледяные обрубки бирюзового цвета торчали из тела Фло, словно иглы дикобраза. В плече, в груди, в животе, в бедре. И все.

– Их было больше, – с непониманием в голосе произнесла Гемма.

Она отчетливо помнила, что еще две минуты назад в теле Флоренс можно было насчитать с десяток стрел.

– Ну, извините, – прохрипела Фло.

– Тебе больно? – зачем-то спросила Гемма, улыбаясь сквозь слезы.

– Ерунда, – ответила девушка, и изо рта с бульканьем вырвалась кровь.

Но все это не имело никакого значения.

Волшебница смотрела на Флоренс. И девушка оживала под её взглядом. Несмотря на тревогу и волнение, читавшиеся в нем.

Женщина прикладывала ладони к тем местам, где на её глазах затягивались раны. Она нежно приглаживала лохмотья, пытаясь вернуть на место свисающие лоскуты ткани. Гемма ощупывала шею Флоренс, плечи, ребра, талию.

– Ни стыда, ни совести, – со смешком произнесла Фло. – Я тебе что, преступник на досмотре? Не надо меня щупать, мне же щекотно!

Волшебница рассмеялась. Слезы продолжали бежать по её щекам. Она до сих пор не смела поверить своему счастью.

– Никогда еще в жизни я так не радовалась твоей болтовне, - сказала Гемма.

– Нам лучше поторопиться, - произнес Ансельм.

Он кивнул на два бирюзовых обрубка, торчащих в животе и в груди девушки, которые и не думали таять.

– Флоренс, вставай, – он протянул девушке руку.

– Ты не понесешь меня? – воскликнула она, с неверием поднимая на него глаза.

– Нет, – он покачал головой. – Я могу сместить что-нибудь. Стрела заденет сердце. Лучше не надо.

– Не друзья, а изверги, - ворчала Флоренс, поднимаясь на ноги.

Она опиралась на руку нетронутого.

– Среди вас двое мужчин, но один слепой, а другой мертвый. И ни тот, ни другой не могут понести меня на руках.

Рассмеялся даже Фредерик. Он перевернул свою руку ладонью вверх, и Флоренс запарила в воздухе.

– Мертвый понесет тебя, – сказал призрак.

 

 

Флоренс лежала на столе в прозекторской, пуская ртом кровавые пузыри. Чем очень веселила Селену и Прозерпину, которые крутились вокруг.

В её теле осталась одна стрела, торчащая в районе солнечного сплетения. Она никак не хотела таять. Прозектор обговаривал с нетронутым возможности хирургического удаления ледяного куска.

– Но как это возможно? – тихо перешептывался мужчина с Ансельмом и Фредериком, стоя в углу.

Он до сих пор не мог поверить в то, что девушка была жива.

– Любящее сердце? – предположил нетронутый.

– Симптомы очень похожи, – согласился лекарь, косясь на пациентку. – А кого она защищала?

– Гемму, – хором ответили Фредерик с Ансельмом.

– Гемму? – переспросил прозектор тоном, полным недоверия. – Но они же обе…

– Да ладно вам, доктор, – раздраженно перебил его Фредерик. – Будто такое первый раз в Поднебесье.

– Такое уже случалось? – еще с большим недоверием воскликнул врачеватель.

Призрак со стоном закатил глаза.

– О чем вы там шепчитесь? – спросила Флоренс возмущенно.

– О том, что ты любишь Гемму, – быстро ответил ей нетронутый, возвращаясь к своей беседе.

– А нельзя потише? Вообще-то это личное!

В прозекторскую вошла Гемма. В руках она несла таз с горячей водой.

– Что личное? – спросила волшебница.

Флоренс закрыла глаза и сжала зубы. Она изо всех сил старалась унять появившуюся в груди боль. Новую. Не ту, от ледяных стрел, что вызывала онемение. Другую боль. Что появилась при желании девушки сдержать рвущееся наружу признание.

– То, что я люблю тебя, – сквозь зубы произнесла Фло, не смея открыть глаза.

В прозекторской стало тихо. Смолк и шепот в углу и хихиканья лекторских девочек.

Ответ, который должен был прозвучать в возникшей тишине, был жизненно важным для Флоренс. Девушка вся превратилась в слух.

Гемма поставила таз на боковой столик. Она вплотную подошла к лежащей на столе Фло.

Девушка приготовилась услышать свой приговор.

Волшебница вопросительно посмотрела на Флоренс и произнесла: 

– Что? Повтори, пожалуйста, я не расслышала.

И Гемма наклонилась к девушке.

Флоренс мысленно простонала. Так же мысленно она ругала себя, мотала головой, в бесполезной попытке избежать неизбежного. Даже отшутиться она не могла, потому что чувствовала невозможность пренебрежительного отношения к тому чувству, которое росло у неё в груди.

– Я люблю тебя, – произнесла девушка, медленно открывая глаза.

Она встретилась взглядом с Геммой. Та, молча, наклонилась еще ниже и поцеловала Флоренс в лоб.

– Я должна была догадаться, – улыбнулась волшебница. – Ведь ты до сих пор жива.

– Конечно, это все объясняет.

– Ты на самом деле меня любишь? – спросила вдруг Гемма.

Она нависла над девушкой, так что Флоренс видела только её глаза. Только её огромные серые глаза, в которые можно было смотреть бесконечно, забыв обо всем на свете.

– На самом-самом деле, которое только может быть самое, – ответила Фло.

– Тогда смерть не грозит тебе, – произнесла Гемма и выдернула из груди Флоренс единственную оставшуюся в теле девушки ледяную стрелу. 

Фло захрипела, поднимаясь. И она согнулась бы пополам от пронзившей все тело боли, если бы волшебница не удержала её в горизонтальном положении.

– Всё! Всё, – говорила Гемма быстро, продолжая держать девушку за плечи.

Прозектор и Ансельм оба подскочили к волшебнице, помогая справиться с брыкающейся Флоренс.

– Аарр, – рычала та, извергая изо рта кровавую пену.

Но вскоре Фло затихла. Она лежала на столе, тяжело дыша. На лбу блестели бисеринки пота. Флоренс смотрела в потолок.

– Всё, – произнесла она. – Я жива.

В этот момент, побелевшая от напряжения Гемма облегченно вздохнула и без чувств осела на пол прозекторской. 

 

 

Флоренс переступила порог и оказалась во дворе их с Геммой дома.

Стояло раннее утро. Волшебница позвала девушку гулять в лес.

«Надо было выглянуть в окно, прежде чем соглашаться», – подумала Фло, плотнее натягивая шапку и накидывая капюшон.

На улице свирепствовал небывалый снегопад. Именно свирепствовал. Словно зима требовала подтверждений своей бесконечности. Но снежинки были на удивление крупными и мягкими. Совершенно безобидными. И только мельтешили в воздухе, закручиваясь в вихри.

«У старой волчицы выпали зубы».

Гемма взяла Флоренс под руку и повела за собой в лес.

Поведение волшебницы со вчерашнего дня, как они повстречались с Бирюзовым Стражем, совершенно не изменилось.

«Это в моем мире на тебя начинают смотреть свысока, как только узнают, что ты беспомощно влюблен. Как хорошо, что в Поднебесье все по-другому».

Они петляли между высоких сосен, проваливаясь в снег. Метель заставляла Флоренс пробираться с закрытыми глазами. Девушка только чувствовала, как по лицу стекали капли воды. Снежинки мгновенно таяли после того, как падали на лицо.

Наконец, они вышли на поляну. И только тогда Фло поняла, что весь путь они проделали молча.

– Я хочу спросить тебя кое о чем, – произнесла Гемма и улыбнулась, глядя на девушку.

Та выглядела, словно котенок, которого ткнули мордочкой в миску с водой. Такой же недовольный взгляд. Все лицо её было мокрым.

Сама волшебница сумела уберечь себя от бушующей в лесу метели. Будто снежинки хранили по отношению к ней такое же почтение, как и Флоренс.

Девушка на мгновение затаила дыхание, залюбовавшись Геммой: ясный взгляд серых глаз, волосы, выбивающиеся из-под мехового капюшона, и такое спокойствие во всем облике.

– Недавно ты сказала мне, что любишь женщину, – начала Гемма, опустив глаза.

«Вот же палево», – вспомнила Флоренс.

– Да, я бы тоже с удовольствием послушал эту душераздирающую историю, – раздался вдруг голос Фредерика, а вслед за этим появился и он сам.

– Ты? – воскликнула Фло.

– Фредерик, что ты здесь делаешь? – спросила брата не менее удивленная Гемма.

– Прогуливаюсь, – ответил призрак, с ленивым видом выходя из-за сосны.

Флоренс застонала, закатывая глаза.

– То, что ты выжила после стрел Стражей, не дает тебе права соблазнять мою сестру, – произнес он, закладывая руки за спину.

Его гордый тонкий силуэт смотрелся черным посреди белоснежной метели.

– Отвяжись, прошу тебя!

– Ты хочешь соблазнить её!

– Не болтай ерунды, – отрезала Фло, которой всего лишь мысль о сексе с Геммой казалась кощунством.

– Ты хочешь этого! – настаивал Фредерик, сверля девушку взглядом.

– Тебя это не касается, – произнесла девушка сквозь зубы.

– Ошибаешься, – бросил призрак и в следующую секунду выпрямил руку, в которой что-то мерцало.

Прежде, чем Флоренс успела сообразить, что происходит, Гемма выступила вперед и жестом создала защитный экран от заклинания брата.

Между ними вмиг выросла энергетическая стена, прозрачная на вид, с легкими розовыми разводами. Как поверхность мыльного пузыря.

– Так чего она хочет? – спросила Гемма у брата, наклонив голову.

Тот с глухим рычанием стряхнул зарождавшийся огненный шар с руки. Стена медленно стала таять в зимнем воздухе.

– Она хочет переспать с тобой, – произнес Фредерик, сверкнув карими глазами.

– А что, это незаконно? – спросила Фло, выгибая бровь.

– Вообще-то нет, – холодно ответил ей призрак. – Особенно, если могут пострадать неокрепшие чувства. Ничто не должно вредить Закону. И все должно служить ему.

– Тогда почему мы говорим о сексе? – взмолилась Флоренс.

Ей хотелось, прикрыть Гемме уши. Хотелось, чтобы волшебница никогда не слышала таких слов.

Да, Фло была влюблена. Наверное. Наверное, именно это она чувствовала. Потому что испытываемые девушкой к волшебнице чувства так мало были похожи на привычную влюбленность. Её эмоции охватывали столько всего. От желания укрывать Гемму теплым плащом, когда та поводила плечами от холода, до желания уверовать в Закон. Секс был последним, о чем Флоренс могла думать.

Она запрокинула голову к небу. Неба не было видно. Только метель.

– А что такое секс? – вдруг услышала девушка вопрос Геммы.

И Фредерик, и Флоренс оба посмотрели на волшебницу.

– Поверить не могу, – сама себе прошептала девушка. – Братец объяснит тебе, – добавила она громче.

Призрак бросил на Фло полный негодования взгляд, но решил не сдаваться.   

 «Значит, про зрячее сердце надо рассказывать, а про секс не надо. Вот это мирок», – подумала про себя девушка.

– Это, – сдержанно произнес Фредерик, стараясь не смотреть на сестру. – Это процесс, целью которого является наслаждение.

– Высшее наслаждение в Законе, – перебила его волшебница.

Флоренс наблюдала за ними, думая о том, откуда Фредерик знает то, чего не знает Гемма.

– Это процесс деторождения, только без рождения детей, – попробовал призрак с другой стороны.

– Что за чепуха? Какой в этом смысл? – спросила Гемма.

Фредерик закатил глаза. Потом зло посмотрел на Флоренс.

– Твоя взяла. Но попробуй только пальцем её тронуть.

И он исчез.

Фло молча повела бровями.  

– Иногда он несет такой вздор, – произнесла Гемма.

Она повернулась к девушке с улыбкой.

– Так было не всегда? – спросила Флоренс.

– Нет, конечно, – весело ответила волшебница. – Особенно поначалу все было совсем по-другому. Фредерик был другим. Я не знала человека лучшего, чем мой брат.

– А почему сейчас он такой? Его же просто нельзя выносить!

– Сейчас он страдает, – улыбнулась Гемма, подбирая полы мехового плаща. – То, каким он видит себя и то, как относятся к нему окружающие, сильно не совпадает друг с другом. И он обижается и страдает. Ему больно. Естественное следствие гордыни.

– Вот кто бы меня в детстве предупреждал, что есть такие естественные следствия.

В этот момент где-то далеко и высоко в небе взошло солнце. Облака не рассеялись, но солнечный свет будто проникал сквозь все преграды. В лесу стало светло.

– Так вот, – начала Флоренс. Она помнила, о чем Гемма хотела поговорить. И девушке не хотелось выглядеть в глазах волшебницы увиливающей трусихой. Она скажет ей правду. Ведь, как утверждают гномы, это легче всего.

– Да, я говорила тебе, что любила женщину. И это было так. Но и вчера…

Фло вынула руки из карманов куртки, но, не зная, куда их деть, засунула обратно.

– Вчера я тоже не врала тебе. Я говорила, что чувствую.

Девушка, собравшись с силами, прямо посмотрела на Гемму.

– А что чувствуешь ты? – спросила она.

Волшебница опустила глаза. Улыбка её стала мягкой и задумчивой. Затем она вдруг посмотрела вокруг себя, подставляя открытые ладони медленно кружащим в солнечном молоке снежинкам.

– Я чувствую весну, – ответила она.

Флоренс рассмеялась и, следуя примеру Геммы, тоже осмотрелась.

Так светло было вокруг. Весь лес был наполнен незнакомым светом, таким тонким, словно едва родившимся. И было совершенно ясно, что снег – это просто последний покров чего-то совершенно нового.

«Я чувствую весну», – повторила про себя Фло, вздыхая глубоко и с облегчением.

Правда несла в себе освобождение.

 

– Гемма! Флоренс!

Со стороны тропинки послышались крики Ансельма. Причем они приближались с такой скоростью, будто нетронутый несся на лошади.

Волшебница, схватив девушку за руку, побежала прочь с поляны.

– Ансельм! – звала Гемма. – Ансельм, мы здесь!

Выбежав из леса, они увидели нетронутого, который на самом деле был на лошади. Управляя норовистым гнедым жеребцом, Ансельм топтался на месте, едва сдерживая коня.

– Новенький! В Поднебесье новичок! – громко и радостно возвестил нетронутый.

И Флоренс, и Гемма обе удивленно замерли.

Гемма вдруг засмеялась, так неожиданно и даже неуместно. Она выпустила руку Фло и села в сугроб.

Девушка увидела слезы на щеках волшебницы и тут же опустилась рядом с ней. Колени погрузились в снег.

– Что такое? – Фло взяла ладони Геммы в свои, заглядывая ей в глаза с нежной, успокаивающей улыбкой. – Почему ты плачешь?

Волшебница всхлипнула со смешком и подняла глаза на Флоренс. Слезы блестели в них, а само лицо Геммы было просветленным. И Фло глубоко вздохнула, понимая, что ничего страшного не случилось.

– Я просто так рада, - произнесла Гемма. – Так рада, что теперь это не касается никого из нас.

Флоренс рассмеялась, качая головой. Она помогла Гемме подняться, затем отряхнула налипший снег со своих  замшевых брюк.

Девушка привлекла волшебницу к себе, пряча ладони женщины у себя на груди. Она обняла Гемму рукой за плечи и поцеловала в висок, ощущая, как из-под капюшона волшебницы ей навстречу пахнуло теплым воздухом, несущим запах волос Геммы.

– Приходите в замок! – крикнул им Ансельм и пришпорил коня, тут же исчезая в метели, которая и не думала стихать.

– В замок, – простонала Флоренс, глядя ему в след. – Я не хочу в замок. Там же его Высочество Невменяемость.

– Пойдем, - сказала Гемма. – Отнесись к нему снисходительно.

– Я? К Принцу? Так у вас все устроено? – ворчала Фло, ступая за волшебницей.

– К тому же после лестницы и Стражей ты важный человек в Поднебесье, – произнесла Гемма.

– После какой лестницы? – не поняла девушка.

– Флоренс, – покачала головой волшебница, беря девушку за руку и быстрым шагом устремляясь по тропинке.

Она не хотела пропустить встречу новичка.

Гемма еще не знала, как она сообщит Фло, что из-за неё девушка лишилась приема в свою честь. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, Гемма надеялась, что Флоренс простит её. 

 

К замку со всех сторон стекались люди. Никто внимания не обращал на вьюгу, даже воротники не поднимали. И снег так и кружился вихрем вокруг людей, бессильно требуя внимания и не получая его.

Чего нельзя было сказать о Флоренс. Та уже привыкла к не очень-то дружелюбному отношению жителей. Поэтому сейчас приветливые улыбки и кивки вызывали у девушки недоумение.

– Чего им надо от меня? – спрашивала Фло, все же улыбаясь и кивая в ответ.

– Ничего не надо, – отвечала Гемма. – Просто посмотреть хотят. Тебе же не жалко?

– Если только посмотреть, – бурчала Флоренс, продолжая улыбаться и кланяться.

 

Вместе с потоком людей женщины пробрались в замок.

Коридоры гудели от топота сотен ног. Казалось, самый камень в замке ожил и начал вибрировать.

Вдруг девушка почувствовала, как кто-то взял её за свободную руку. Чужая ладонь была прохладной и сильной.

Флоренс обернулась и увидела Рому. Та мельком улыбнулась девушке, продолжая смотреть перед собой, выбирая дорогу в толпе людей.

– Третья ступень? – спросила Рома, улыбаясь еще шире. – Недурно для новичка.

Фло смутилась. Из уст Главы Ученого Совета похвала звучала, как и должна была – снисходительно.

Затем Рома еще раз повернулась к ним. На этот раз она посмотрела на обеих.

– Бирюзовые Стражи, значит, – она качнула головой. Опять же с этой все знающей и понимающей улыбкой.

Девушке казалось, Рома едва сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.

Флоренс почувствовала, что краснеет.

– Рома, прекрати, – сказала Гемма, тоже начав улыбаться в тон той.

 

 

Наконец, поток вынес их в тронный зал, в дальнем конце которого располагалась вся знать Поднебесья.

От увиденной картины у Фло мурашки побежали по спине: два королевских трона были пусты. Ведь Королева Аделаида была призраком, а Король Изидор так и не вернулся в Поднебесье.

Великий Принц Аделард сидел по левую руку от пустующего трона отца. Рядом стоял Лорентин.

Младший Бакалавр и Бакалавр Средней степени располагались на высоких стульях с резными спинками по правую руку от трона Аделаиды. А за ними сидел беспрестанно шевелящий губами Бартомиу. Зельевар уставился невидящим взглядом поверх гудящей толпы. Происходящее в зале, казалось, его мало волновало.

Справа от Бартомиу стоял еще один пустующий стул. Старший Бакалавр, как всегда, не удостоил своим присутствием очередное общественное собрание.

Позади стена была занавешена бордовой портьерой, складки которой нежно струились до самого пола.

Лорентин каким-то образом смог углядеть Флоренс в многочисленной толпе и помахал её рукой. Принц Аделард обернулся на сына, проследил за его взглядом и на удивление приветственно кивнул всем троим. Его руки в кожаных перчатках покоились на подлокотниках трона. Лицо было суровым и торжественным. Темные глаза смотрели открыто и прямо.

Бакалавр Средней степени ласково щурил прозрачные глаза. Прозрачный балахон колыхался на стуле, спинка которого была видна сквозь тело бакалавра.

Младший Бакалавр то и дело поправлял сползающие на нос очки, смотрел, как обычно, в пол, и всячески говорил своим видом об испытываемой нервозности.

Флоренс поморщилась. Как можно было так волноваться рядом со своим умиротворенным прозрачным соседом?

Затем девушка увидела, что перед волшебниками стоял незнакомый молодой человек, щуплого вида. Невысокий. На первый взгляд ему было лет тридцать. Его светловолосая голова была опущена, как у приговоренного на смерть. Руки сцеплены перед собой. Пальцы подрагивали, но на фоне Младшего Бакалавра новичок являл собою само спокойствие. И смирение.

Флоренс охватили противоречивые чувства при взгляде на Мартина. Толпа уже разнесла приглушенным шепотом имя новичка по залу.

С одной стороны, Мартин выглядел так, словно его сейчас поведут на эшафот, но, с другой стороны, спину он держал прямо, плечи были гордо развернуты. И только голова опущена.

В этот момент Великий Принц поднялся с трона.

Он выступил вперед и встал рядом с новеньким.

Вдруг Флоренс поразила мысль, что Мартин мог прийти из её мира. Его серая толстовка и коричневые вельветовые брюки вполне могли быть куплены в каком-нибудь H&M. И эта возможность настолько захватила девушку, что она полностью пропустила мимо ушей приветственную речь Аделарда.

«А что ты сделаешь, даже если это так? Спросишь, из какого он штата? Не прихватил ли он с собой бутылочку Джека Дэниэльса? Поругаем правительство и обсудим последний Оскар? – думала про себя Флоренс, невидящими глазами следя за тем, как шевелились губы Аделарда. – Хотя, последний Оскар у нас был, скорее всего, разным».

– И теперь Мартин выберет себе семью, в которой будет жить, – долетели до сознания девушки последние слова Принца, произнесенные хорошо поставленным, крепким голосом.

Флоренс заморгала.

– Что значит, выберет себе семью? – повернулась она к Гемме.

– Да, – кивнула волшебница, смущенно кусая нижнюю губу. – Я лишила тебя первого желания.

– Все намного хуже, – возразила ей Фло громким шепотом. Её зеленые глаза возмущенно сверкали в полумраке зала. – Ты лишила меня выбора.

– Значит, ты должна была поселиться именно у Геммы, – произнесла Рома, опуская руку девушке на плечо. – Прошлое всегда законно.

«Должна была», – эти слова эхом отозвались в сознании волшебницы и Главы Ученого Совета.

Флоренс еще не знала, кто в Поднебесье управлял всем должным, которое происходило, как случайное. А Гемма с Ромой, не сговариваясь, посмотрели в сторону Бакалавров. На пустующий стул.

– Если я должна была выбрать тебя, то ты должна мне первое желание, – произнесла Флоренс, у которой были свои соображения по поводу того, кто, что и кому был должен.

– Конечно, – отсутствующим тоном произнесла Гемма, продолжая смотреть на пустой стул Старшего Бакалавра.

Фло уже набрала в грудь побольше воздуху, чтобы выдать тираду в ответ, но короткое прикосновение пальцев волшебницы к её руке заставило девушку передумать.

Вдруг толпа зашевелилась и ожила.

Поначалу Флоренс не могла понять, кто и куда направляется, и только потом девушка уловила общий принцип движения.

Толпа словно превратилась в огромную змею, голова которой устремилась к новичку. Все жители Поднебесья должны были пройти мимо Мартина, чтобы тот мог выбрать человека, с которым останется жить.

– А если он ошибется? Если потом ему кто-нибудь понравится больше? – шептала Фло, ступая маленькими шагами за Ромой.

– Переезды в Поднебесье никто не отменял, – успокаивала её блондинка.

– И все-таки… Он всего час в нашем мире, как он может выбирать?

– Тебе это не помешало, – напомнила ей шедшая позади Гемма.

– Я – другое дело. У меня были гномы.

– Кому были нужны твои гномы? – говорила Рома.

– Всем! – шепотом восклицала Флоренс. – И мне в первую очередь!

– Я все понимаю. Третья ступень, Бирюзовый Страж и все такое, – обратился к ним двигающийся навстречу мужчина из переднего ряда. – Но имейте уважение к традиции!

Фло встретилась взглядом с волшебником, который только что сделал им выговор, кисло улыбнулась в знак извинения и замолчала.

– Извините, – произнесла Рома с кивком.

 

Следующий всплеск эмоций Флоренс, которая быстро устала молчать и монотонно при этом передвигать ногами, был прерван чистым детским криком, словно ножом полоснувшим установившуюся в зале тишину.

– Мама!

В первое мгновение Фло подумала, что кому-то из детей плохо. Но затем увидела, как Прозерпина сорвалась со своего места из первого ряда и бросилась Мартину на шею.

Именно с этим криком.

– Мама! – продолжала кричать девочка, вцепившись в новичка. В голосе её была и радость, и мольба, и боль.

Флоренс почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– Она каждый раз так делает? – с нервным смешком спросила девушка у Ромы, которая остановилась как вкопанная.

Глава Ученого Совета отрицательно покачала головой, пристально наблюдая за сценой.

Мартин, конечно, опешил, но потом осторожно погладил Прозерпину по спине, по волнистым после заплетенных на ночь косичек волосам. Его ладонь была чуть больше головы девочки.

– Прозерпина! Прозерпина! – звала сестру Селена. Но все без толку.

Прозектор стоял, как громом пораженный, но не мог отвести впалых глаз от дочери на руках нового жителя Поднебесья.

– Чья ты? – тихо спросил Мартин Прозерпину после того, как поставил на пол.

Она, задрав голову и ни на секунду не переставая смотреть на мужчину, указала рукой в сторону отца.

– Я выбрал себе дом, – обратился новенький к Аделарду.

 

После этого в высшей степени непонятного для всех происшествия жители стали потихонечку расходится. Маленькими группами они покидали тронный зал.

Флоренс почувствовала, как кто-то смотрит на неё. Обернувшись, она заметила Лорентина. Королевский отпрыск стоял у дверей, которые вели во внутренние покои замка. Он махал девушке рукой, зовя к себе.

Фло тронула ладонь Геммы и кивнула волшебнице в сторону мальчика.

Лорентин исчез в дверях. Но так как переход не охранялся, девушка с волшебницей беспрепятственно проникли в коридор вслед за принцем.  Там было на удивление темно. Только в противоположном конце на пол падал косой прямоугольник света от открытой двери, ведущей в следующие покои. В самом же коридоре царил сумрак. Лорентина нигде не было.

Флоренс осторожно двинулась вперед. Гемма за ней, прихватывая подол, чтобы не шуршал.

– Дитя моё, – раздалось перед самым носом девушки кряхтение с извиняющимися нотками, но такими, что явно чувствовалась их неискренность. – Дитя моё, остановись.

От стены отделилась тень, и перед Флоренс предстал старик в глубоких летах. В сумраке коридора он казался призраком, за которого девушка сначала и приняла его. Но затем вспомнила, что уже где-то видела старца. Равнодушные бесцветные глаза на деланно приветливом лице напомнили Фло о ночной встрече у колодца.

– Дед! – с облегчением произнесла Флоренс. – Что ж ты прыгаешь на людей-то прям из темноты? Так и напугать недолго. Ты заблудился? Тебя проводить?

Девушка уже хотела было взять старика под локоть, как почувствовала ледяные пальцы Геммы у себя на запястье. Хватка была такая, словно волшебница опасалась за свою жизнь.

– Что случилось? – Флоренс обернулась на женщину.

Серые глаза той испуганно горели в темноте. По полу коридора пополз мерцающий серый свет, словно стая блестящих мышей. Задев подол голубого мехового плаща Геммы, мерцание переметнулось на накидку волшебницы.

Фло передернула плечами, прогоняя желание стряхнуть его оттуда.

– Что такое? – повторила девушка.

– Не трогай его, – тихо произнесла Гемма, не спуская глаз со Старшего Бакалавра.

– Дед заблудился в замке. И не мудрено. Мы только проводим его домой.

– Нет, – Гемма отчаянно замотала головой. Волосы разметались по её плечам.

– Он безобидный, – успокаивала её Флоренс.

– Нет! – громко шептала Гемма.

Девушка совсем не понимала её волнения. Она повернулась обратно к старику, но тот уже был не один.

Рядом с ним стоял Бартомиу. Зельевар, перебирая пальцами, тянул руки к Флоренс, но не касался её. Встревоженный взгляд его метался по высокой фигуре Фло, отыскивая на ней что-то, известное одному старику.

Шепча непонятные слова, Бартомиу вдруг схватил девушку за плечи и заглянул ей в глаза. Фло отпрянула назад, неприятно пораженная безумным выражением в его глазах. Но это было не привычное милое безумие старца. Нет. Так горят глаза фанатиков, готовых убивать и жечь на своем пути все, что встретится.

Гемма в свою очередь еще сильнее сдавила запястье Фло. Другой рукой она вцепилась девушке в новую замшевую куртку. Старая так и осталась у Лорентина.

Бартомиу и Гемма словно боролись за Флоренс, каждый желая перетянуть её на свою сторону.

Старший Бакалавр серой тенью возвышался за Бартомиу, безмолвно наблюдая за сценой.

– Скажи, как? – разобрала, наконец, Фло шепот зельевара, на которого девушка опять перевела изумленный взгляд.

Все происходящее неимоверно удивляло её.

– Как что? – резко и громко спросила она, нарушая давящую тишину в коридоре.

– Как тебе удалось это? – тянул Бартомиу, сверкая полоумным взглядом.

– Как мне удалось что? – не понимала Фло.

– Это!

– Ах, это!

Флоренс не понимала, чего он хотел от неё. Стряхнув с себя сухие костлявые руки зельевара, которые в темноте, выглянув из широких съехавших вниз рукавов, казались тонкими белыми сучьями давно умершего дерева, она сделала шаг назад, загораживая собою Гемму.

Фло отчетливо чувствовала её страх. Неровное сбивчивое дыхание волшебницы холодило волоски на затылке девушки, заражая страхом. И чтобы сохранять трезвость восприятия, Флоренс приходилось постоянно трясти головой.

Бартомиу вдруг весь переменился. Плечи его опустились, взгляд потух, вперившись в пол, губы продолжали беззвучно шевелиться, но он опять выглядел собой – милым безумным Бартомиу.

– Прости старика, – бормотал он. – Прости.

– Кого поведем домой первым? – спросила девушка у Геммы, решив, что представление окончено. – Зельевару, определенно, нездоровится. Да и тому, второму, скорее всего, тоже.

– Прежде ты ответишь на вопрос, – прогремел голос Старшего Бакалавра.

– Да я бы с удовольствием, – обрадовалась Фло тому, что дело сдвинулось с мертвой точки. – Что за вопрос-то?

– Ничего не говори ему, Флоренс, – взволнованно произнесла Гемма.

Девушка почувствовала, как волшебница выпрямилась за её спиной. Гемма отпустила куртку Фло и встала рядом с ней.

– Ничего не говори им, – повторила женщина.

– Здесь я отдаю приказания, – произнес Старший Бакалавр.

Почтительным движением, совершенно не вяжущимся с его ко всему и вся равнодушием, он отодвинул Бартомиу в сторону и остановился перед Флоренс.

– Я, – повторил он.

– Отдавайте, – пожала плечами девушка.

Она приняла свой самый скептический вид, говоря тем самым, что он может сколь угодно долго сотрясать темный холодный воздух коридора.

– Мне достаточно пошевелить пальцем, – произнес Старший Бакалавр. Начиная свирепеть от выказываемого ему непослушания.

– Шевелите, – не удержалась Флоренс.

Старик поднял руку, но в этот момент Гемма выступила вперед. Решительно. Бесстрашно.

Волшебница никогда не предполагала, что может настать такой миг. Миг, в который ей придется сражаться с самым древним магом Поднебесья. Даже сейчас, стоя напротив Старшего Бакалавра, она не верила, что это произойдет.

Но также она знала, что если Бакалавр бросит заклинание, она ответит. Без тени личного противостояния или личной неприязни, которая, определенно, присутствовала. Просто одно действие повлечет за собой другое.

Старец с явно чувствуемым пренебрежением переводил взгляд с одной строптивицы на другую.

– Ты мстишь мне? – спросил он холодно, остановив взгляд на Гемме.

– Нет, – ответила та, качнув головой.

– Ты винишь меня в смерти своего брата?

– Нет, – опять последовал ответ.

– Тогда в чем же?

– Вы обещали мне выбор и не дали его, – с горечью в голосе ответила Гемма, сама не ожидая того.

– Думай, что говоришь, глупая! – взревел Старший Бакалавр. И бесцветные глаза его гневно засверкали.

– Тебе бы самому не помешало следить за своей речью, – не выдержала Флоренс.

Старик на секунду повернулся к ней. Посмотрел на неё, как на ничего не смыслящего в разговоре гнома, и снова впился жестким взглядом в лицо Геммы.

– Ну и отлично! – проговорила Фло, находя в темноте руку волшебницы, которая безвольно висела рядом.

Ладонь Геммы была ледяная снаружи, но внутри чувствовался жар.

– Спасибо вам за этот приятный бессмысленный разговор, но нам пора.

И с этими словами, она, крепко держа Гемму за руку, развернулась и двинулась по мерцающей змейке ползущих по полу серых огоньков к двери.

– Ты получишь свой выбор! – раздался им в спины голос Старшего Бакалавра.

– Да-да, мы зайдем на днях, – бросила Флоренс через плечо, понимая только одно: ей надо как можно быстрее увести Гемму отсюда.

 

– Кто это? – спросила Флоренс у Геммы, когда они вышли из замка.

Вовсю светило солнце. После темного коридора его лучи были глотком свежего воздуха. По обе стороны тропинки, по которой девушки направились к дому, возвышались высокие сугробы, но под ногами волшебниц сверкали маленькие лужицы, в которых отражалось голубое-голубое небо.

– Это тот, кто послал Фредерика на смерть, – ответила Гемма, осторожно ступая замшевыми башмачками по скользкой тропинке.

– Но это же простой дед! – удивилась Флоренс, лавируя между лужицами вслед за волшебницей.

– Еще какой непростой, – ответила Гемма. - Ты уже знакома с Бакалаврами Младшим и Средней Степени. Это Старший Бакалавр.

– Высокого полета, однако, птица! – присвистнула Флоренс. – А почему его не было в тронном зале на торжественной церемонии по встрече новенького? Там же были все.

– Он считает такие вещи не важными, – ответила Гемма.

– А мило поболтать с нами в коридоре ни о чем, значит, важно?

Волшебница остановилась. Она развернулась к девушке. Гемма хотела что-то сказать. Что-то, определенно важное и очень существенное, но Флоренс просто потерялась в её глазах. В них отражалось всё. Сомнения и догадки, волнение и тревога, но самое главное, в глазах Геммы отражалась приходящая в Поднебесье весна. Потому что цвет новой жизни, зарождающейся в самой глубине весны, посреди еще белого снега, посреди громадных мягких сугробов, цвет этой новой жизни был именно серым. Как и выразительные блестящие глаза волшебницы.

Это потом весна раскрасит небо, деревья, людей в радужные цвета, пока же надо было добавить в белоснежный мир зимы хоть немного краски. Самой простой.

– Я боюсь его, – тихий голос Геммы вырвал Флоренс из созерцания.

– Они же все братья, – возразила девушка. – В старшем должно быть что-то хорошее от двух младших. По мне, так средний вообще отличный парень!

– Кто братья? – не поняла Гемма.

– Бакалавры. Они же похожи друг на друга, как близнецы. Только один помоложе, другой постарше, а третий… посреднее, – весело закончила Флоренс, аккуратно ступая за волшебницей, готовая в любой момент подхватить женщину, если та вдруг оступится на скользкой дорожке.

– Флоренс! – Гемма опять остановилась и серьезно посмотрела девушке в глаза. – Ничто меня так не успокаивает, как твоя болтовня.

– Я рада, – рассмеялась Фло.

Следуя внутреннему порыву, буквально потребности, Гемма шагнула вперед к девушке, и та с готовностью обняла её, будто зная, что именно это сейчас необходимо волшебнице.  

Гемма спрятала лицо на груди девушки, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она почувствовала, как в объятиях Флоренс, которой были чужды все её тревоги, сама она могла забыть о них и ощутить умиротворение.

 

Этой ночью Гемма долго не могла уснуть. И Флоренс слышала, как волшебница ворочалась на постели в своей комнате, несмотря на громкое сопение гномов под боком.

Гемма же всё вспоминала их разговор со Старшим Бакалавром. Поведение Бартомиу не пугало волшебницу, нет. Только Старший Бакалавр, как всегда. Она даже была уверена, что зельевар поддался приступу темного безумия именно из-за присутствия и влияния Старшего Бакалавра.

Но что тот имел в виду, когда сказал «Ты получишь свой выбор?».

Гемма ворочалась с боку на бок, пытаясь вернуть себе мир и покой, но тревога все больше снедала волшебницу. Тревога и страх перед грядущим.

«Отдавайте, шевелите». Гемма вспомнила, как Флоренс разговаривала со Старшим Бакалавром. Словно с выжившим из ума дедом. Девушка не понимала, кто перед ней. Но в этом была вся суть. Именно это и позволяло ей смотреть древнему волшебнику в глаза без внутренней дрожи.

Гемма шумно вздохнула и поднялась с кровати.

 

– Я не могу уснуть, – сказала она, появляясь на пороге комнаты девушки.

– Я слышу, – ответила Флоренс, и Гемма поняла по тону, что та улыбается.

Значит, ей были рады.

– Можно, я засну у тебя здесь? – спросила волшебница несмело, проходя в темноте вглубь комнаты.

«А где тогда буду спать я?», – подумала Флоренс, но вслух ответила:

– Конечно. Сейчас только подвину гномов.

– Не надо, – сказала Гемма и, легко махнув рукой, отправила спящих, закутанных в маленькие одеяльца Феррума и Магнума, к себе на кровать.

Флоренс напряглась. Она пристально следила за волшебницей. Не то чтобы Фло не доверяла Гемме, но ситуация складывалась несколько необычная, и более того: волнительная. Они с Геммой наедине, в одной комнате, в темноте.

«И в одной кровати!», – пронеслось в голове девушки, когда она поняла, что волшебница забирается к ней под одеяло.

Гемма же, не подозревая ни о чем, положила голову Флоренс на грудь, а руку на талию.

– У тебя так сильно бьется сердце, – прошептала волшебница с удивлением. – И ты совсем не дышишь. Флоренс, ты в порядке? – Гемма приподнялась на локте и заглянула девушке в глаза.

Та пребывала в совершенно ошеломленном состоянии.

– Ах, дышать? Да, сейчас, конечно, – выпалила Фло, заставляя себя сделать вдох.

Вдох-выдох. Кажется, так это делается?

– Я тебя смущаю? – спросила Гемма.

– Скорее, стесняешь, – ответила Флоренс внезапно охрипшим голосом, понимая, что за эти пару минут она успела позабыть и о том, как говорить.

Волшебница собралась было убрать руку с талии девушки, но Фло остановила её:

– Нет-нет, все в порядке. Я сейчас привыкну.

«Надеюсь, никогда этого не произойдет!».

– Хорошо, – выдохнула Гемма, вновь опуская голову девушке на грудь.

Флоренс закрыла глаза и постаралась дышать, как можно ровнее.

Но головокружение не проходило. Какая-то частичка девушки отделилась от тела и воспарила под потолок маленькой комнаты. И с высоты видела, как на кровати лежат два человека. Видела, как разметались на простыни длинные темные волосы Геммы, как выделяется в темноте белая ночная рубашка волшебницы.

– Кто бы мог подумать, что все так обернется? – сказала Гемма с улыбкой.

– Да, – согласился Фло с нервным смешком.

– Я всерьез подумывала о том, чтобы избавиться от тебя, – продолжала Гемма.

– А сейчас?

– Сейчас нет, ни в коем случае, – волшебница, сама того не подозревая, начала незаметно гладить девушку по животу. – Сейчас я чувствую твою любовь. Она как щит. Вне зависимости оттого, какой ты человек, труслива ты или бесстрашна, любовь в твоем сердце защищает меня от всего.

– Это Закон? – догадалась Флоренс.

– Да, – мягко улыбнулась Гемма. – Твоему сердцу не страшны стрелы Бирюзовых Стражей. Ты поднялась на третью ступень Лестницы Желаний. Ты дерзишь Бакалаврам и Великому Принцу. И ты меня любишь, – говорила волшебница, продолжая нежно водить рукой по талии Фло.

Девушка понимала, что ей не стоит обольщаться, она понимала, что Гемма вряд ли отдает себе сейчас отчет в своих действиях, и это превращало сложившуюся ситуацию в сущую пытку.

– Я никого не видела, похожего на тебя, – сказала волшебница, поднимая голову.

Флоренс рискнула посмотреть ей в глаза. И в этот момент она увидела столько нежности во взгляде Геммы, что все напряжение, сковывающее её, словно тисками, вмиг ушло. Осталась только головокружительная легкость.

Гемма смотрела на неё с нежностью. Только это было важно.

Фло почувствовала, как к ней вернулась способность шутить.

– Так получилось. Ты счастлива?

– Главное счастье – это Закон, – тут же ответила ей Гемма, каким-то даже сухим тоном. – И оно должен им оставаться. Тогда другое счастье нам не страшно.

– А счастье, разве, это страшно? – удивилась девушка. – Мне кажется, вы просто помешались все на своем Законе.

– Ты не веришь в Закон? – теперь пришла очередь Геммы удивляться.

Фло отрицательно мотнула головой по подушке.

– Почему же ты сражаешься на нашей стороне? На стороне Поднебесья и Бакалавров?

- Я сражаюсь не за Поднебесье и уж точно не за Бакалавров, – ответила Флоренс. – Я сражаюсь за тебя, за Ансельма, за себя и даже за твоего братца. К тому же, что бы мы здесь ни делали, какой бы бессмыслицей не занимались, это все лучше, чем было.

– А кем ты была раньше? – спросила Гемма.

– Промышленным дизайнером.

– Кто это?

– Никто. Быть гномом и то интереснее. Спи.

Флоренс поцеловала Гемму в лоб. Та поудобнее устроилась у девушки на груди и тут же мирно заснула.

Фло же думала о том, что, несмотря на весь свой гордый вид, (а Гемму не просто так звали в Поднебесье гордячкой, Флоренс прекрасно помнила волшебницу образца первых дней их знакомства: холодная, надменная и строгая), несмотря на все это, Гемма была невинна, совершенно невинна. Помыслы её были, как у ребенка. Волшебница, например, совершенно не знала, какое воздействие оказывает на окружающих её красота. Да, она знала, что красива, но о том, что может на этом одном только основании управлять волей другого человека, Гемма не подозревала.

А еще она ни разу не влюблялась. Её сердце еще не прозрело.

Флоренс чувствовала, словно держит в руках хрустальный сосуд. И хотя душа Геммы уже была омрачена гневом и недоверием, тоской и злобой, Фло не ощущала себя вправе добавлять к этому еще и любовь к женщине.

А вдруг это не законно? А вдруг Закон существует на самом деле?

 

Гемма шла в Университет. Ей просто необходимо было повидаться с Ромой.

Волшебница вспомнила свой утренний разговор с Флоренс.

– Мне так не хватает Фредерика, – говорила Гемма, разливая чай.

– Почему? Он же рядом, – удивлялась девушка, глядя на то, как солнечный зайчик играл на темно-русых локонах волшебницы.

Фло даже не искала источник отражения. Она искренне полагала, что само солнце делает это, ведь Гемма так прекрасна.

– Мне не хватает его прежнего. Доброго и понимающего, – объяснила Гемма.

– Зачем он тебе такой? – улыбнулась девушка, любуясь теперь маленькими, нежными руками волшебницы, которые держали пузатый фарфоровый чайник с заваркой.

– Чтобы поговорить, – произнесла Гемма. – О нас с тобой, – и смутилась.

- Почему ты не можешь поговорить с Ансельмом?

- Я знаю, что скажет Ансельм. Он вегда на стороне Закона. Мне хотелось бы послушать того, кто на моей стороне.

Флоренс захлопала ресницами.

В Поднебесье было столько народу. Но даже ей пришлось разговаривать с призраком.

– Поговори с Ромой, – предложила Фло.

– Конечно, – воскликнула Гемма, и глаза её засияли, озарив задумчивое до этого лицо радостным светом.

Флоренс опустила голову, стараясь избегать укоризненного взгляда Феррума. Неужели гном подозревал, почему девушка отправила волшебницу именно к Роме?

– Я скоро вернусь, – крикнула Гемма девушке уже из сеней.

– Не надо на меня так смотреть, – бросила Флоренс Ферруму.

– Ты съела мою лепешку! – возмущенно ответил гном.

– Ах это, – вздохнула Флоренс с облегчением. – Извини.

Затем хлопнула дверь, выпуская Гемму из дома.

 

Глава Ученого Совета сидела во дворе Университетского замка на скамье. Над головой блондинки возвышалась голая черноствольная липа, чьи тоненькие веточки были все охвачены инеем. Рома что-то записывала в блокнот. Она подняла глаза на приближавшуюся к ней женщину.

– Что-то случилось? – спросила она, заметив взволнованное состояние волшебницы.

– Мне надо с тобой поговорить, – перешла сразу к делу Гемма.

Рома встала, продолжая встревоженно поглядывать на волшебницу, засунула блокнот и карандаш в карман куртки и указала рукой на обледенелую выложенную камнем дорожку, ведущую к замку.

- Начинается метель, пойдем.

Резкие порывы ветра поднимали в воздух снежную крупу.

 

 

Женщины пришли в кабинет Главы Ученого Совета, где и разместились.

Рома попросила секретаря бакалавриата принести им какао.

– О чем речь? – спросила блондинка, облокачиваясь на край стола и скрещивая руки на груди.

Сегодня Рома была в коричневом брючном костюме из твида, на ногах высокие рыжие замшевые ботинки на шнурках. Распущенные волосы локонами лежали на плечах. Голубые глаза смотрели внимательно и с интересом.

– О Флоренс, – тихо произнесла Гемма и опустила голову. Потом резко подняла её, вперилась взглядом в лицо Главы Ученого Совета и добавила, – и о любви.

Она сидела на стуле, держа спину прямо, сложив аккуратные ладошки одна на другую на коленях. Подол платья лимонного цвета опускался до пола.

– Поэтому ты пришла ко мне? – Рома с пониманием повела бровью. – Из-за Миланы?

 

– Из-за Миланы? – переспросила Гемма. – Нет. Из-за Флоренс. Она сказала, что мне надо поговорить именно с тобой.

Рома спрятала улыбку, встала и прошлась по кабинету.

Затем, не сдержалась и рассмеялась.

– Почему ты смеешься? – удивилась Гемма.

– Потому что Флоренс видит то, чего не видишь ты. Она, пробыв здесь пару месяцев, возможно с первого взгляда поняла то, чего ты не поняла за десятилетия нашей дружбы.

- Но у Фло ведь зрячее сердце? – возразила волшебница. – Конечно, она видит то, чего не вижу я.

– Да, ты права. Извини, – успокоилась Рома. – Так что ты хотела у меня спросить?

Гемма вздохнула, посмотрела Главе Ученого Совета прямо в глаза и как-то отстраненно, словно важность задаваемого вопроса давно уже лежала тяжкой ношей на ней, произнесла:

– Как это – любить?

Рома остановилась, застегнула пиджак на две большие круглые пуговицы, расстегнула пиджак. Затем опять оперлась о стол и спросила:

– Ты же любишь Ансельма и Фредерика?

– Но это же другое?

– Другое, – согласилась Рома.

– Расскажи мне, – попросила Гемма. И на глаза её навернулись слезы.

Глава Ученого Совета смотрела на волшебницу. Со стороны можно было сказать, что они одного возраста. Но между ними пролегала пропасть. Пропасть, которая одну делала ничего не смыслящим ребенком, а другую наделяла мудростью.

Рома подошла к Гемме, опустилась рядом с ней на корточки. Она смахнула большим пальцем слезинку с щеки волшебницы, а затем взяла её руки в свои.

– Не надо плакать. Все очень просто. Это чувство не спутаешь ни с одним другим.

Гемма улыбнулась сквозь слезы. За прошедший год без Фредерика она привыкла перед всеми держать оборону, привыкла носить маску гордости, не позволяя никому видеть свою уязвимость. Но перед Ромой она могла быть ранимой, и сейчас Гемма вдруг поняла, какое это счастье, когда можно не скрывать слезы, пусть даже они самой себе кажутся глупыми.

– Когда ты полюбишь, ты будешь готова защищать своего любимого человека ото всех бед. Не раздумывая. Ценой собственной жизни. Когда ты полюбишь, ты вдруг увидишь рядом с собою целый мир, скрытый от чужих глаз, но открывшийся тебе. Другие будут смотреть на твоего любимого человека и будут видеть поверхностное. Будут видеть дерзость, ты же будешь видеть благородство, они будут видеть равнодушие, ты же будешь видеть бесстрашие. Когда ты полюбишь, то все вдруг встанет на свои места. И то, что казалось тебе до этого несправедливым, вдруг обретет свой смысл. Ты почувствуешь неудержимое желание делиться собой с этим человеком и со всем миром, потому что тебя вдруг станет так много, и ты будешь переполнена. Когда ты полюбишь, Закон вновь предстанет пред тобою во всей своей неопровержимой простоте: ты не одна, и твое сердце живо. Оно прозреет. Потому что поймет, нет большей драгоценности, чем любить. Ничто другое не сравниться с этим наполняющим тебя чувством, чувством, которое подарит тебе сопричастность этому миру. Потому что никакое другое чувство на это не способно.

Рома говорила ровно, но взволнованно. Ей хотелось вместить в эти несколько важнейших для Геммы минут как можно больше. И волнение Главы Ученого Совета передавалось волшебнице, заставляя её серые глаза становится круглее от зарождающегося в голове осознания.

Гемма ощутила, как в горле возник ком.

Рома мягко улыбнулась.

– Потребовалась смерть брата и вмешательство той стороны, чтобы разбудить твое сердце.

Гемма благодарно кивнула и встала, чем заставила Рому тоже подняться на ноги.

Волшебница долго и без слов смотрела в голубые глаза Главы Ученого Совета, которые светились теплотой.

– Спасибо, – сказала, наконец, Гемма, поворачиваясь к двери.

– Стой, – позвала её Рома. – Есть кое-что еще.

– Кое-что еще? – обернулась Гемма.

– Да. Но я не скажу тебе, что именно. Ты узнаешь, когда почувствуешь. А нет, так нет. Я не хочу заставлять тебя искать то, чего возможно нет.

– Кое-что еще, – повторила Гемма и улыбнулась, светло и легко. – В этом весь секрет?

– Что ты, никаких секретов, – развела руками Рома.

– Спасибо, – еще раз сказала Гемма и ушла.

 

 

Флоренс в это время сидела на кухне, качаясь на стуле. В маленькое окошко падал рассеянный свет. За окном кружила снежная буря. Словно зима зубами вгрызалась в Поднебесье, не желая уходить.

– Я бы тоже держалась до последнего, если бы случалась раз в десятилетия, – бросила Фло через плечо вошедшему Ансельму.

Нетронутый был белым, как сугроб, и замерзшим. Короткие волосы и борода были сплошь покрыты инеем. Снег лежал на воротнике, плечах, вываливался из карманов. Девушка почувствовала, как мороз пробежал по коже от одного только вида Ансельма, но волшебнику было все нипочем. Он улыбался, отряхивая куртку от снега. По лбу стекали ручейки тающих в волосах льдинок.

– Гемма! – вдруг вскочила Флоренс на ноги, и стул с грохотом опрокинулся позади неё. Спавшая у печи кошка подпрыгнула на все четыре лапы, выгнувшись дугой.

– Её же занесет снегом, – взволновалась девушка.

- Снегом? – переспросил Ансельм.

Фло схватила с вешалки меховую накидку волшебницы и бросилась к двери.

– Она уходила рано утром. Метель еще не началась.

– Успокойся, Флоренс, - остановил её Ансельм. – Она может о себе позаботиться.

– Но я не хочу, чтобы она делала это сама. Я хочу заботиться о ней, – выпалила Фло, натягивая замшевые полусапоги.

– Ты заблудишься в такую метель.

– Ты пойдешь со мной, – безапелляционно бросила девушка.

Ансельм глубоко вздохнул. Потер еще не высохшую бороду, опять надел куртку и молча вышел во двор. 

Ветер был такой сильный и летящий в лицо снег так кололся, что Флоренс, в конце концов, решила идти задом наперед. Метель бушевала нещадно, девушка не узнавала знакомые тропинки на развилках в лесу. Все вокруг кружило перед глазами вместе с ворохом снега. Ансельм был прав: одна она бы легко могла заблудиться. Фло посмотрела на волшебника. Тот шел сквозь бурю, как ледокол, даже не морщась.

– Ансельм, сделай что-нибудь! – взмолилась, не выдержав, девушка.

– Сделать что? – спросил на ходу волшебник.

– Спаси меня, друг. Я не дойду.

Нетронутый улыбнулся в бороду и повел перед собой рукой.

Их с Флоренс тут же окружил воздушный пузырь, метель осталась за его пределами.

– Можешь же, когда хочешь! – обрадованно воскликнула девушка, а потом внезапно остановилась.

Ансельм повернулся к ней.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что Гемма сама может о себе позаботиться? – тихо спросила Фло.

Нетронутый улыбнулся, проводя рукой по коротким волосам, стряхивая снег.

– Получается, я совсем ей не нужна? – голос Флоренс стал почти жалобным, она уронила руки с накидкой, которую до этого прижимала к груди.

– Думаешь, Гемме нужно волшебство? – спросил Ансельм, подходя ближе.

– Я не знаю, что ей нужно, – проговорила девушка.

Вокруг стояли красивые высокие сосны. Фло угадывала их совершенные ровные стволы даже в разыгравшейся непогоде, сквозь мельтешащие перед глазами снежные вихри.

– Ты ведь уже любила женщину? – спросил нетронутый.

– Но Гемма не просто женщина! – тут же воскликнула Флоренс с отчаянием в голосе.

– Не просто?

– Раньше, влюбляясь, я никогда не думала о другом человеке, – Фло подняла на Ансельма растерянный взгляд. Она видела только его улыбку в густой кудрявой бороде. И девушка подумала вдруг, что именно сейчас ей так не хватало его глаз, одно выражение которых могло бы рассказать ей обо всем. –  Я всегда думала только о себе, – продолжала она. – О том, чего я хочу. И шла напролом, чтобы получить это. Но сейчас я просто не могу идти напролом. Это же Гемма. Вдруг я что-нибудь сломаю.

Ансельм молчал.

Флоренс чувствовала, что он думал над её словами. Лицо его стало спокойным и сосредоточенным.

– Помнишь, когда мы встретили Стража? – вдруг спросил нетронутый.

Фло кивнула, не понимая, куда он клонил.

– Что ты чувствовала тогда?

Девушка пожала плечами.

– Ничего. Точнее все было легко и просто. Я знала, что делать.

– Или сегодня утром, когда ты поняла, что Гемма будет возвращаться одна в метель?

Флоренс покачала головой.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Что ты чувствовала? – повторил свой вопрос Ансельм.

Девушка вздохнула.

– Я хотела, чтобы ей было тепло, – пробормотала Фло чуть ли не обиженным тоном.

Она говорила нетронутому о важных вещах, а он задавал непонятные вопросы.

– Каким было это желание? – терпеливо спросил Ансельм.

Флоренс опять пожала плечами, всем своим видом показывая, что не понимала, чего волшебник от неё хотел.

– Оно было легким, Флоренс, – произнес нетронутый. – Оно было очень легким и приятным. Радостным. Оно не сводило тебя с ума.

– Нет, не сводило, – согласилась девушка, глядя на друга внимательнее.

– А теперь представь, что ты целуешь Гемму, – произнес Ансельм. – Что ты чувствуешь?

Фло молчала, отведя взгляд. Она нахмурилась и вдруг почувствовала, как холодно в лесу.

– Ты чувствуешь смятение, – уверенно сказал нетронутый. – Это желание вызывает в твоей душе целую бурю чувств. Я вижу это уже сейчас, просто стоя рядом с тобой. То, что творится сейчас на улице, не идет с этой душевной бурей ни в какое сравнение.

Ансельм был прав. Одна только мысль о поцелуе с Геммой, вызывала внутреннюю дрожь и заставляла подкашиваться колени. Все спокойствие и умиротворение вмиг пропадали.

– И? – вскинула голову Флоренс. – И что теперь?

– Как бы тебе не хотелось жить для себя, в Поднебесье пребывают только те, кто своей целью ставит общее благо. Сначала общее благо. Когда у тебя на душе смятение, от тебя мало пользы.

– Но чье общее благо, Ансельм? – воскликнула Фло.

– Тех, кто остался на земле. Им сложнее, чем нам. И мы нужны им.

– И теперь я не могу поцеловать любимую женщину? – Флоренс чуть не плакала от мысли о том, что в мире, куда она попала, царят такие жестокие законы.

– Можешь, – поспешил успокоить девушку нетронутый. – Конечно, можешь. Но…

– Но? – буркнула Фло, сердито глядя на волшебника.

– Никогда не меняй легкость на водоворот чувств. Никогда, – произнес Ансельм тоном, словно выполнить это было сущим пустяком.

– И никогда не ставь любимого человека перед таким выбором, – добавил нетронутый, хлопнув Флоренс по плечу.

То ли он не рассчитал удар, то ли Фло была так потрясена услышанным, только девушка вдруг как подкошенная опустилась в снег.

– Ты чего? – со смехом спросил Ансельм.

– Ничего, – пробурчала Фло, разваливаясь в сугробе. – Оставь меня здесь. Я замерзну и умру.

Она подложила под голову меховую накидку Геммы. Та хранила запах волшебницы, ставший уже родным. Флоренс уткнулась в мех лицом и с жадностью вдохнула сводящий с ума аромат. Никогда эта женщина не будет принадлежать ей. 

 

Ансельм шагнул в снег и поднял девушку на ноги. Отряхнул куртку и штаны, взъерошил короткие волосы, встряхнул меховой плащ Геммы.

Пойдем. Нас ждут,сказал он.

Флоренс вздохнула и послушно поплелась по тропинке за нетронутым, изредка поглядывая на метель, бушующую за пределами защитного воздушного шара.

 

Они встретили Гемму около ворот в университетскую часть замка.

На воротах стояли часовые. Их доспехи обледенели на сильном ветру. Так же как и большие коричневые камни, лежащие в основании замка.

Волшебница вышла из открытых в это время суток ворот с потерянным видом. Поежилась, обхватив плечи руками. Метель тут же набросилась на новую жертву, но Гемма словно не замечала её, рассеянно оглядываясь по сторонам.

Гемма!окликнула её Флоренс и радостно помахала меховой накидкой.

Вы здесь?как-то даже испуганно спросила женщина.

Фло вмиг оробела под взглядом Геммы, в котором не было ставшей уже привычной нежной радости. Волшебница смотрела на девушку по-новому. И Флоренс не узнавала этот взгляд. Он был каким-то чересчур серьезным. Словно речь шла о вопросе жизни и смерти.

Ансельм кивнул и сделал шаг в сторону, пропуская спешащего в Университет Бакалавра Средней Степени.

Дети мои, вот вы где!воскликнул Бакалавр, завидя троицу.

Он весь колыхался на ветру, и в эпицентре снежной бури его прозрачное тело было словно в белую крапинку.

Вы нас искали?тут же спросил Ансельм, приближаясь к волшебнику и по возможности закрывая того собою от порывистых вихрей.

Гемма в этот момент все же подошла к Фло. Молча.

Флоренс так же молча укрыла её со спины плащом. Девушке показалось, что Гемма на мгновение, на долгое мгновение задержалась в её объятьях, даже будто отдалась им. Но Флоренс прекрасно отдавала себе отчет в том, что влюбленным кажется всякое. И они с превеликим удовольствием выдают желаемое за действительное.

Нет, не искал, но я знаю того, кто искал,ответил Бакалавр.Бартомиу ждет вас всех в гости. На чай.

На чай,тут же заметила Фло с сарказмом в голосе.Знаем мы этот чай. А ваш старшенький, случайно, не собирается присутствовать на чаепитии?

Дитя мое,ласково заговорил с девушкой Бакалавр.Зачем тебе столько пренебрежения в голосе? Это некрасиво, ненужно, и, если хочешь, незаконно.

Флоренс уставилась на волшебника с неимоверным удивлением в зеленых глазах.

Повтори свой вопрос так, чтобы в нем звучало уважение, и ты почувствуешь, как пренебрежение оставляет твою душу, уступая место легкости,продолжал Бакалавр.

Фло собралась уже фыркнуть, но заметила, что Гемма внимательно и серьезно смотрит на неё и ждет её реакции.

Ваш старший брат тоже будет?спросила Флоренс как можно спокойнее. Хоть ей было и смешно от новой формулировки вопроса.

Она поморщилась, когда поняла, что в чем-то Средний Бакалавр был прав.

У меня нет брата, дитя,ответил волшебник.

Как же нет? Ваш двойник? Старший Бакалавр. Вы очень похожи. И с Младшим Бакалавром тоже,хоть девушку и раздирало изнутри чувство протеста, она старалась говорить без обычного сарказма.

Мы похожи, это правда,согласился Бакалавр Средней Степени, приглаживая прозрачную бороду.Но он не брат мне.

Ничего удивительного. С таким-то характером,Фло покачала головой.

А теперь идите. Бартомиу ждет вас.

Гемма молча повиновалась. Флоренс осталось только догонять волшебницу, следуя за голубым меховым плащом. Девушка даже не заметила, что Ансельма больше не было рядом с ними.

 

Фредерик,поздоровалась волшебница с братом, словно ожидала встретить его в каморке зельевара.

Пришли! Пришли!раздалось радостное бормотание Бартомиу возле стола.

Он расставлял чашки.

Тени от огня в печи весело прыгали по стенам. Отблески пламени сверкали в расставленных на полках колбах и склянках.

Фредерик, нахохлившись, сидел в углу, потерянный и равнодушный ко всему. На появление сестры он никак не отреагировал.

Что с ним?шепотом спросила Флоренс.

Я не знаю,сдержанно ответила Гемма, и по этой сдержанности Фло поняла, что волшебница переживает.

Они молча сели за стол. Бартомиу тут же придвинул им чашки с ароматным травяным настоем. Флоренс наклонила голову к чашке, принюхалась и невольно застонала от удовольствия. После мороза горячий чай был просто великолепен.

А эффект будет такой же, как в прошлый раз?спросила девушка, уже смирившись с этой мыслью. Хоть Флоренс и пришлось сразу лечь в постель, зато Гема ухаживала за ней. Это было незабываемо. Только кто будет ухаживать за самой Геммой?

Какой эффект?выпрямился, насколько это было возможно, всегда сутулый Бартомиу, отбросив седую прядь с лица.

В выцветших глазах весело поблескивали огоньки.

Как будто душа отделяется от тела,завороженно глядя на старика, произнесла Флоренс.

Охо-хо,рассмеялся Бартомиу.С тобой что-то случилось тогда. Зачем винить мой чай?

А что со мной случилось?нахмурилась Фло.

Старик совсем по-детски покосился в этот момент на Гемму.

Ты же влюбилась,заговорщически подмигнув девушке, прошептал он.

Но я никому не говорила,подавшись вперед через стол, так же прошептала Флоренс.Откуда все знают? И какой смысл любить в вашем Поднебесье, когда мне и поцеловать любимую нельзя?

Любовь слишком значимое событие здесь, чтобы пройти незамеченным. И кто тебе сказал такое?

Бартомиу сел за стол рядом с Геммой. Словно специально, чтобы она слышала каждое слово.

Ансельм,ответила Флоренс, поглядывая на волшебницу.

Та молчала, но с интересом следила за разговором. Серые глаза Геммы казались в темноте, нарушаемой только светом огня из печи, огромными и полными тайны.

Ни в коем случае!почти закричал Бартомиу.Ни в коем случае!

Зельевар отчаянно замахал высохшей рукой, на которой широкий рукав развевался как флаг.

Так и до отказа от желаний дойти не долго. А от желаний отказываться нельзя! Это отказ от следования Закону. Как еще Он будет говорить с тобой, как не через самую глубину твоего сердца?

Флоренс аж присела на стуле, словно пытаясь спрятаться от метавшего молнии гневного взгляда старика.

Желания нельзя топтать, надо их трансформировать. Делать выше,уже вполне миролюбиво закончил Бартомиу, садясь на свой стул.

Что вы все «выше-легче»?вдруг возмутилась Фло.Как будто хотите научить меня летать!

Бартомиу посмотрел на неё так, словно она вдруг разгадала его тайный замысел. Он даже опустил на мгновение глаза в стол, а на лице его появилась смущенная и какая-то неестественная улыбка.

А может, и хотим?примирительно забормотал старик.Ты попей чайку-то. Ох, и буйные нынче новички.

Полно тебе, Бартомиу. Флоренс давно уже не новичок,заговорила Гемма, обращаясь к старику. Она ласково накрыла его морщинистую руку своей, маленькой и белой.

А я не про твой цветочек,сообщил зельевар.

Ты про Мартина?спросила Гемма, встревожившись.

Про него родимого,кивнул Бартомиу, опуская сухарь в чашку с чаем.

Флоренс повернула к нему голову и приготовилась слушать с почти победной улыбкой на лице. Новички наступают! Еще один строптивый появился. Разве это не радость?

Зашел вчера к ним в прозекторскую. Мартин отчитывал Прозерпину за то, что та покрасила волосы.

Прозерпина покрасила волосы?хором спросили Гемма с Флоренс.

В клюквенный цвет,сообщил Бартомиу, многозначительно поведя седыми лохматыми бровями.

Не понимая еще полностью, в чем смысл услышанной вести, Гемма с Фло переглянулись. Переглянулись так, словно это касалось их тоже. Хотя ни одна не могла бы сказать точно, как именно это их касалось.

По Закону перед тем, как получить большое счастье и любовь,начал вдруг говорить Бартомиу, отрешенно глядя на плавающий в чашке разбухший белый сухарь,человек должен это счастье сначала потерять. В меньшем размере, конечно. Но должен принести жертву. Потому что любовьэто всегда умение жертвовать.

Флоренс не сдержалась и фыркнула.

Что?поднял на неё глаза зельевар.

Каково же должно быть вознаграждение, если потеря нестерпимо велика?

Если потеря тебя не сломает, то и счастье тебе не повредит,ответил Бартомиу. Затем, кротко вздохнув, продолжил:

Некоторая любовь проходит спокойно, а некоторая ложится в основание новых Вселенных. Тогда человека ведут, как за руку, и сколько бы он не отступал от Закона, все равно через многие мучения к Закону вернется. Потому что новые миры должны рождаться. Как и мы.

Флоренс хлопала глазами. Она вдруг явственно ощутила, как Гемма взволнованно дышала рядом с ней. Огонь в печи погас, и в каморке Бартомиу стало совсем темно, только красные угольки тлели в печи.

Вот и подумай,улыбнулся старец.Что ты должна потерять, чтобы испытать такую любовь?

 

Ансельм, отправив боевых подруг на чаепитие, заметил, как от стены замка отделилась темная фигура. Молодой человек в изящном черном костюме сразу направился к нетронутому, оставаясь незамеченным для других глаз.

Если бы я был Флоренс, я бы сказал, что тебе прекрасно удается маскировка под ледышку,поприветствовал франта нетронутый. Его тон был дружелюбным, но настороженным.

Здравствуй, Ансельм,прохладно поздоровался Ноэль.

Даже сейчас, будучи на чужой территории, он вел себя так, словно делает одолжение, заговаривая с тобой. Но затем вдруг денди переменился, улыбка его потеплела, лед в глазах растаял, превратив их в две весенние солнечные лужицы.

Это, конечно же, насторожило Ансельма еще больше. Что такого понадобилось Ноэлю, что он появился в Поднебесье, которое было противно самой его природе?

Бережешь её?спросил Ноэль.

Он не стал терпеть снежную метель и пронизывающие порывы ветра, тут же утихомирив непогоду небрежным жестом руки. И сейчас вокруг них двоих было непривычно тихо. Мимо проходили люди. А эти двое стояли около университетских ворот и вели совсем не важную, на первый взгляд, беседу.

Всегда выбирай легкость, не сердись, не обижайся… – Ноэль повторил слова нетронутого вместе с его веселыми, но поучительными интонациями.С таким защитником даже оторве типа Флоренс сложно оступиться.

Зачем ты пришел?спросил Ансельм, пропуская мимо ушей «комплименты» денди.

Я пришел признать свое поражение,сказал Ноэль притворно покладистым тоном.

Ты никогда не признаешь поражений,с улыбкой покачал безглазой головой Ансельм.

Тут такой уникальный случай,пожал плечами денди.И в знак моего поражения позволь преподнести тебе подарок.

С этими словами Ноэль обхватил холеными руками голову нетронутого и поцеловал Ансельма в глаза. В то место на лице, где у Ансельма они должны были бы быть. По разу на каждый глаз.

Нетронутый стал сдержанно утирать лицо, а когда он поднял голову, перед ним уже никого не было.

 

– А где Ансельм? – спросила Флоренс, когда они все вместе пришли домой.

Фредерик выглядел лучше, чем в экспериментаторской, но по внешнему виду призрака было заметно, что его что-то сильно беспокоит.

Он оставил вопрос девушки без ответа, начав плавать по комнате туда-сюда, как самое настоящее приведение.

– Да что с тобой случилось? – спросила брата Гемма, подойдя к нему.

– Я думал, – ответил Фредерик, не поднимая на неё глаз и не останавливаясь.

Флоренс только повела бровью, стараясь удержаться от колкости.

– Я видел Селену и Прозерпину, – продолжил Фредерик.

– Прозерпине идут красные волосы? – спросила Фло. – Теперь их можно будет различать.

– Девочек прозектора? – зачем-то уточнила Гемма, совершенно не понимавшая, почему этот вопрос так беспокоит брата.

– Далеко не девочек, – сказал призрак и остановился, глядя на сестру тяжелым взглядом. – Скорее, девиц.

Волшебница безмолвно ахнула и невольно отступила назад.

– Что происходит? – не поняла Фло. – Они начали расти?

Фредерик продолжал смотреть на Гемму, словно девушки не было в комнате. Затем он соизволил повернуться к ней:

– Скажи мне, как звали жену прозектора?

– Мартина, – ответила Флоренс.

Призрак покачал головой. Его бледное вытянутое лицо сейчас выглядело в высшей степени пораженным.

– Но… – начала Гемма.

– Вот тебе и но, – оборвал он её, отворачиваясь к окну.

– Получается, они любят друг друга? – спросила Флоренс, опускаясь от испытываемого потрясения на стул.

Фредерик посмотрел на неё ледяным взором. И девушка поняла, что он боялся этой мысли, как огня.

В следующую секунду, ворча и пытаясь оттолкнуть друг друга в дверном проеме, на кухню ввалились гномы. Прямо перед ними прошмыгнула кошка.

– Началось, – застонал призрак, закатывая глаза.

Гемма села рядом с девушкой. Она молчала, обдумывая сказанное братом. Молчала, глядя то в стол, то на Флоренс.

Фло вытянулась, как по струнке, когда поняла, о чем может думать волшебница.

– А чего ты так сердишься? – спросила девушка призрака. – Какая тебе разница?

– Мне как раз есть разница! – ответил Фредерик со злостью в голосе.

Карие глаза призрака гневно горели, выделяясь на бледном аристократическом лице, как две черные дыры.

«Если глаза – зеркало души, – подумала Фло, отводя взгляд, – как ему должно быть тяжело, носить такую черноту в своей душе».

– Сядьте спокойно и не шумите! – строго бросила девушка носящимся по кухне гномам. Разговаривать в таком шуме было просто невозможно.

– Тебе придется быть сильной, – насмешливо произнес Фредерик.

И Флоренс, как всегда, в перепалках с призраком, отреагировала на его тон, не вдумываясь в слова. В ней заговорил дух противоречия.

– Ну, уж нет, – воскликнула она. – Сильным всегда достается больше всех. Сильных бросают, потому что они сильные. Потому что они не будут прыгать из окна или кидаться под поезд. Они будут карабкаться и из последних сил пытаться наладить свою жизнь. Увольте. Это, конечно, прекрасное человеческое качество, но…

В этот момент Флоренс осеклась. Она почувствовала на своем бедре ладонь Геммы. И слова застряли в горле. Фло понимала, что это всего лишь жест поддержки и утешения, но ничего не могла с собой поделать. Гемма гладила её рукой по бедру. Медленно, едва заметно. Флоренс ощущала настойчивое желание впасть в анабиоз и застыть в таком состоянии на веки вечные. Все существо девушки вмиг наполнилось головокружительным трепетом. Она едва дышала.

Если бы подобное произошло с ней раньше, дома, Флоренс бы знала, что делать. Потому что обе участницы отдавали бы себе отчет в происходящем. Что делать с женщиной, которая не подозревает о власти своего прикосновения?

– Так вот почему она тебя бросила? – догадался Фредерик.

Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на девушку, словно прокурор.

Но Фло не могла ответить ему, боясь даже звуком потревожить переполняющее её счастье.

– Да что с тобой? – резко спросил Фредерик.

Стол скрывал от него происходящее. Если бы призрак видел руку своей сестры на бедре у Флоренс, он бы пришел в ярость.

То ли его окрик испугал Гемму, то ли заставил её прийти в себя, но она убрала свою ладонь, возвращая Флоренс способность говорить.

– Нет, не поэтому, – грустно произнесла девушка. – Она не любила меня.

Но, видимо, сегодня Закон благоволил всем Мартинам, Мартинам, а заодно и Флоренс: Гемма убрала свою ладонь только для того, чтобы взять девушку за руку.

– Не любила тебя? – спросил Фредерик, в высшей степени удивленный.

Фло отрицательно качнула головой, кусая губы.

– Притворялась, но не любила.

И тут она почувствовала, как Гемма начала нежно гладить её руку.

Это заставило Флоренс на мгновение прикрыть глаза. Если волшебство прикосновений Геммы можно было продолжить, вывернув душу наизнанку, то так она и сделает.

– Ведь это хуже, хуже всего другого, – медленно, как в трансе, заговорила Фло. – Когда притворяешься, что любишь. А тебе верят. И раскрывают себя. И мучительно меняют себя, чтобы стать для тебя лучше. А тебе нужно лишь поклонение и обожание, только блеск и мишура, а сердцевина любви не нужна. И больно думать, что всей своей любовью, всем возможным и невозможным, что ты совершил, ты не заслужил ответного чувства. Даже правды не заслужил. И свободы. Ведь правда освобождает.

Теперь-то она это знала.

– А вдруг человек заблуждается? – спросила Гемма, с силой сжав ладонь девушки. – Вдруг он на самом деле думает, что любит тебя? Просто не знает, как это – любить?

– Тогда это самое страшное заблуждение, – ответила Фло с горечью в голосе.

Фредерик с досадой отвернулся к окну.

Гемма заглянула в зеленые глаза Флоренс и ласково спросила:

– Хочешь чаю?

Сегодня воистину был необычный день. Судить хотя бы по выпитым чашкам чая. Фло кивнула с улыбкой.

Как только Гемма вышла, хлопнула входная дверь. С таким грохотом, словно к ним в дом наведалась подвыпившая компания.

Флоренс и Фредерик оба уставились на черный прямоугольник сеней, из которого через секунду появился Ансельм.

Фло вскочила на ноги, Фредерик замер.

Это был их Ансельм, их нетронутый. Но что-то было не так. И от этого «не так» у девушки волосы встали дыбом.

– Так и думал, что найду вас здесь! – чересчур весело проговорил нетронутый, вихрем врываясь на кухню.

Затем он остановился и посмотрел на опешивших друзей. Именно посмотрел.

У Ансельма были глаза.

Флоренс почувствовала, что вот-вот и потеряет сознание.

– Дружище, ты словно жердь! Нельзя быть таким тощим! – сказал нетронутый, обращаясь к Фредерику.

Затем Ансельм подскочил к столу и живо закинул в рот пару печенюшек, которые Гемма испекла с утра.

Магнум, спрятавшийся возле печи, хотел было возмутиться, но даже бесстрашный в борьбе за мучные изделия гном решил, что пока лучше не связываться с глазастым нетронутым.

– Ансельм, – позвала Флоренс. – Ансельм, посмотри на меня.

Нетронутый повернулся к девушке и даже стал поспокойнее.

«Кто сделал это с тобой?» – вопил внутренний голос Фло. Но сама она молчала.

Так бывало и раньше: что бы Флоренс ни чувствовала, о чем бы ни думала, обо всем забывала, когда попадала в исходящий от нетронутого, буквально сбивающий с ног, поток любви.

Но сейчас, когда испытываемая Ансельмом любовь ко всему живому, отражалась в его глазах, которые у него оказались серо-голубого цвета, сейчас его взгляд обладал просто сверхъестественной силой. И Флоренс застыла, не смея дышать. Она просто утонула в ласковом серо-голубом океане. Если бы девушка могла, она бы влюбилась в то же мгновение. Он выглядел прямо как ангел, как бородатый ангел с глазами небесного цвета.

– Ансельм? – раздался голос появившейся на пороге Геммы.

Заварной чайник, который она держала, выскользнул из её рук и, глухо упав на деревянные половицы, разлетелся на множество осколков.

– Ансельм? – уже с другой интонацией повторила свой вопрос волшебница, перешагивая через лужу и подходя к нетронутому.

И тогда это случилось. Не могло не случиться. Гемма была слишком красива. А Ансельм был не слепой. Больше не слепой.

Фло пережила двойной шок. Первый раз, когда нетронутый перестал на неё смотреть. Это было, словно её лишили воздуха и уронили на пол с высоты, как второй заварной чайник.

Затем, когда Флоренс поняла, как именно нетронутый смотрел на Гемму. Словно видел её в первый раз. Во многом так оно и было. И то, что он увидел, поразило его до глубины души.

Фло знала, что до глубины души, потому что в серо-голубых глазах нетронутого появилось особое выражение, которое невозможно спутать ни с чем другим. Он влюблялся. Он смотрел на Гемму и влюблялся в неё. Флоренс почти физически ощущала, как его взгляд впитывал в себя мягкие черты лица волшебницы, изящные аккуратные руки, дивный блеск волнистых волос, разметавшихся по плечам. И несгибаемый характер. Впрочем, с последним Ансельм успел познакомиться намного раньше.

Девушка с грустью подумала, что этим и завершится история её любви к Гемме. Потому что кто может соревноваться с нетронутым? С самым лучшим человеком на свете? Никто.

Флоренс и раньше замечала, что Гемма относится к Ансельму по-особенному. И ей всегда казалось, что если бы не монашество нетронутого, то они были бы вместе. Теперь же между ними будто исчезло какое-то препятствие. Соответственно ничто больше не мешало им быть вместе. Так рассуждала Фло.

Но потрясения девушки на этом не закончились. Вскоре её накрыла новая волна. Теперь уже спасительная. Она вдруг поняла, что ей не нужна взаимность Геммы. И что она будет искренне рада, если волшебница найдет свое счастье с Ансельмом. Её будут любить, о ней будут заботиться. Что может быть важнее? А счастье Флоренс, оно останется при ней, потому что её счастье в испытываемой и нежно хранимой в самой глубине сердца любви, а не во взаимности.

И это осознание возносило до небес. Фло вдруг опять ощутила, как тело оставляет её. Каждая пульсирующая мысль теряла свое содержание, разрастаясь в размерах и покидая разум. Флоренс только чувствовала размеренное биение счастливого сердца, обрётшего свою главную драгоценность. Дышать стало легко-легко, и от переполняющих эмоций на глазах появились слезы. Если бы перед нею сейчас была лестница, Фло взлетела бы по ней на самую последнюю ступень без единого усилия.

После сошедшего озарения девушка отстраненно наблюдала за тем, как Ансельм, словно в замедленной съемке, бросился Гемме навстречу, подхватил волшебницу на руки и прижал к себе. Если честно, Флоренс было все равно, что происходит снаружи. Потому что главное происходило у неё внутри. Внутри, в самой сердцевине души рождалась и разворачивалась целая вселенная.

Гемма, в последний момент подставив щеку, увернулась то ли от горячих губ нетронутого, то ли от его колючей бороды. Но все это было уже не важно. Флоренс смотрела на них, пребывая в прострации, воспринимая события где-то на периферии сознания.

 

Когда позже этим вечером они все вместе сидели за столом, Фло решила, что может себе позволить просто смотреть в глаза Ансельму, наслаждаясь красотой его души. И позабыв на время обо всем остальном.

– Вот на что я бы променяла телевизор, – сказала девушка, ловя каждый взгляд нетронутого.

Никогда она не видела таких глаз. И никогда, наверное, не увидит, если вдруг все нетронутые Поднебесья не решат прозреть. А ведь были еще те, кого называли блаженными? Как же прекрасна должна была быть их душа?

– Почему я ни разу не видела блаженных? – спросила Фло, по-детски нахмурившись.

– Потому что они не гуляют по улицам просто так, – буркнул Фредерик.

Призрак с опаской поглядывал на нетронутого. По его недовольному лицу Флоренс поняла, что тот был не в восторге от произошедших с другом перемен.

Ансельм же никого не видел, кроме Геммы. И не мог отвести от неё глаз.

Именно в этот момент, сама не зная почему, Флоренс вдруг поняла, что Ансельм больше не защитник ей.

 

Утомленная насыщенным событиями днем, Фло мгновенно заснула, как только легла в кровать. Гномы заснули прямо на кухонном полу около теплой печи. Гемма постелила им туда одеяло. Кошка, видимо, уже привыкнув к своим мучителям, устроилась в их изголовье.

Фредерик ушел вместе с Ансельмом и больше не появлялся.

Но девушке не суждено было до утра видеть сладкие сны.

Едва задремав, она проснулась оттого, что кто-то присел на её кровать. А затем скользнул под одеяло.

– Гемма, что ты делаешь? – зашептала Флоренс, мигом проснувшись.

Гемма, а это была она, не отвечала. Только серые глаза испуганно блеснули в темноте.

– Что ты делаешь, Гемма? – повторила Фло, повернувшись к женщине.

Она облегченно выдохнула, когда поняла, что волшебница одета в ночную сорочку.

Ответом девушке послужило робкое прикосновение. Гемма осторожно, словно спрашивая разрешения, погладила девушку по щеке.

– Ох, Гемма, – прошептала Флоренс. – Не делай этого, пожал…

Пальцы волшебницы легли на губы девушки, заставляя ту замолчать.

Фло не смогла сдержать себя и невольно поцеловала их.

Гемма смотрела на девушку, словно с просьбой, с мольбой, и её серые глаза в темноте казались огромными и бездонными.

Это все было неправильно, но у Флоренс просто не было сил. Она могла бы противостоять себе, но не Гемме. Не этому умоляющему взгляду.

Девушка наклонила голову, зарываясь лицом в густые волосы волшебницы. Гемма подалась вперед, притягивая Флоренс к себе за плечи.

Дыхание девушки стало горячим и прерывистым, как и дыхание волшебницы. Флоренс оголила плечо Геммы и, едва дыша, поцеловала белую нежную кожу.

Рука Фло сама оказалась на талии волшебницы, и девушка ощутила ткань сорочки под пальцами. Ночная сорочка – как последний оплот невинности.

«Что я делаю?» – пытался пробиться в сознание последний голос разума. Но сознание давно заволокло тяжелым дымом желания.

Флоренс поймала взгляд Геммы, чтобы черпнуть в нем уверенности. Ведь именно взгляд Геммы лишал девушку последней воли.

– Ты на самом деле этого хочешь? – прошептала Фло.

Чувства и мысли другого человека. Если не любишь, то они кажутся ненужной ношей. А если любишь, то хочешь проникнуть в самую глубину души.

Гемма кивнула и мягко, ласково улыбнулась. Как будто прощала Флоренс.

Рука девушки скользнула под подол ночной сорочки и легла на бедро волшебницы.

Это прикосновение чуть не свело Флоренс с ума. Почему в самые важные моменты жизни наши желания, именно сокровенные желания, выступают единственной преградой между нами и правильными поступками?

Чем выше поднималась ладонь Флоренс, тем больше девушка понимала, что происходит что-то непоправимое. И она творит это непоправимое своими руками. Но остановиться она не могла.

 

Когда все было кончено, Флоренс почувствовала, что теперь Гемма принадлежит ей. Но на душе было тоскливо. Ей подарили человека, но отняли целую вселенную. Какой же это был неравноценный обмен!

Еще пару часов назад Фло было совершенно все равно, люби её Гемма или нет. Еще пару часов назад Фло была самым счастливым человеком из-за чувств, поселившихся в её сердце, и счастье это было неимоверных масштабов. Сейчас же девушка чувствовала, будто её прилепили к Гемме. От этой близости было трудно дышать. Теперь она без Геммы просто не могла. И вся её жизнь и все её счастье сконцентрировались в этой маленькой, мирно спящей после любви женщине.

Да, радость взаимности и взаимного обладания теплилась где-то внутри, но боль потери была невыносимой. Флоренс казалось, будто её камнем придавили к земле. Как она могла так поступить? Как могла она так поступить по отношению к себе? Как могла она лишить себя целого мира, который едва обрела?

Слезы горечи покатились по щекам девушки, и Фло проснулась оттого, что плакала. Она рывком села на постели и посмотрела туда, где должна была бы спать Гемма. Но на кровати было пусто.

Ей все приснилось. Приснилось!

Радость и облегчение наполнили её душу. Еще никогда Флоренс не была так счастлива из-за не случившегося секса, как перед лицом этой самой непоправимой из потерь.

 

Утром, когда первые лучи солнца забрезжили в заиндевелом окне, окрашивая его в нежные розовые тона, Ансельм уже стоял на пороге дома Геммы и Флоренс.

Девушка проснулась рано и сидела на кухне, поглаживая серую кошку, которая, хоть и делала недовольную мордочку, все же была не против этой ласки.

Гемма ставила тесто за печь, чтобы оно поднялось.

Гномы все еще спали. Звон посуды не мешал им.

Ансельм ворвался в дом, как истинный влюбленный, с пылкими очами и радостным, одухотворенным лицом. Но без цветов.

Флоренс удивилась этому. Влюбленный и без цветов?

Затем девушка поняла, что сама не подарила Гемме ни одного букета. Почему? Неужели ей было настолько некогда?

Но потом Фло вздохнула с облегчением: на дворе стояла зима, а цветочных магазинов в Поднебесье не было.

Девушка с улыбкой заметила, с каким обожанием Ансельм смотрел на Гемму, остановившись на пороге, затем поймала его непривычно холодный взгляд, обращенный ей. Конечно, нетронутый видел во Флоренс соперницу. Разве могла она его винить?

Но все же от колючего отстраненного взгляда Ансельма было так не по себе, что девушка поднялась и направилась в сени.

– Флоренс, куда ты? – обеспокоенно спросила Гемма. – Флоренс, не уходи!

Нетронутый молчал. Девушка видела по нему, что он сам не понимает, что происходит, что сам пребывает в полной растерянности, и от этого становилось только тяжелее.

– Я прогуляться, – спокойно ответила Флоренс.

Гемма стояла и с отчаянием смотрела на Фло, опустив руки. Затем лицо её приобрело решительное выражение, и не терпящим возражений тоном волшебница сказала:

– Я жду тебя к завтраку.

Флоренс даже рассмеялась от её тона.

Затем опустила голову и вышла на улицу.

Никогда эта женщина не будет принадлежать ей.

 

Девушка вдохнула морозный воздух, любуясь освещенными розовыми лучами рассветного солнца стволами сосен. Она почти не помнила осеннее Поднебесье. А вот Поднебесье зимой Фло не позабудет уже никогда. Высоченные белые сугробы, так и манящие нырнуть в мягкий пушистый снег. Парящие в воздухе и сверкающие на солнце мельчайшие частички инея. Пересечение узких прямых тропинок в заснеженном сосновом лесу. Их так много, что кажется, можно заблудиться, по какой бы не пошел. Бесконечные белоснежные поля с единственной ниточкой шагов, петляющей от одного края к другому. Красные крыши домов, приютившихся между двумя замками. Грозные, темные Башни Бакалавров, которые не спасал даже лежащий на конусообразных крышах снег.

И, конечно же, тропа. Флоренс проходила по ней пару раз, не больше. Но этого оказалось достаточно, чтобы тропа произвела на девушку неизгладимое впечатление. Могучие многовековые буки, до земли свисавшие с ветвей гибкие лианы, две нахальные странные птицы, и самое главное, ощущение дрожи в сердце и встречи с судьбоносным моментом в своей жизни.

Тропа. Создание Фредерика.

И тут Фло осенила гениальная мысль. В Поднебесье не было цветочных магазинов, но было кое-что получше.

Застегнув куртку и накинув капюшон, девушку направилась в каморку Бартомиу.

 

К завтраку девушка возвращалась с огромным букетом цветов. Самых разных. Нежно-розовые, белые, желтые, фиолетовые. Запах свежести кружил голову. Это, конечно, не тропа. Но свой букет в качестве первого творения девушку очень устраивал.

Гемма изумленно хлопала глазами, когда увидела вазу с этим цветочным великолепием на кухонном столе.

– Что это? – спросила волшебница, озаряясь несмелой улыбкой.

– Цветы! – продекламировала Флоренс, широким жестом указывая на букет.

И даже ледяной взгляд Ансельма не мог испортить девушке воодушевленного настроения. А нетронутый не на шутку насупился, почти с ненавистью глядя на вазу с цветами, от которых неумолимо веяло весной.

Фло было так непривычно видеть Ансельма таким. Но она совершенно не понимала, что происходит, и поэтому пока решила не вмешиваться.

Они, не сговариваясь, перестали общаться. Не обмолвились ни словом до самого вечера. И вот уже ночь была за окном, а Ансельм все не собирался домой.

Фредерик вернулся из своих одному ему известных блужданий. Призрак тоже был не в духе. И на друга не смотрел. Флоренс просто воротило от мысли, что любовь была в Поднебесье настолько не в почете, что могла вот так разделить лучших друзей.

Или что тогда происходило сейчас между ними всеми?

– Тебе пора, – сдержанно бросил нетронутому призрак.

– Я никуда не уйду, – ответил Ансельм.

Его лицо приобрело сероватый оттенок. Никогда ранее он не выглядел таким изможденным и усталым. Даже, пронзенный бирюзовыми стрелами.

Гемма, пребывая от всего в легком замешательстве, произнесла:

– Хорошо. Ложись в моей комнате, а я лягу с Флоренс.

Фло тут же воскликнула:

– Увольте!

Воспоминания о сновидении яркой вспышкой промелькнули перед глазами, заставив девушку покраснеть.

– Пусть спит на полу с гномами, – предложила Фло. – У печи тепло.

Фредерик резко поднялся на ноги и, недовольно качая головой, выскочил из дома.

– Почему никто не рад? – спросила Флоренс. – Почему никто не рад тому, что Ансельм влюбился?

Гемма отвернулась. Иногда девушка желала, чтобы волшебница одевалась посовременнее. Потому что в своих платьях с завышенной талией, с нежно струящимся до полу подолом она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что сердце щемило.

Нарушая сложившуюся за день традицию, Ансельм заговорил, опустив тяжелый взгляд в стол:

– У меня не просто так нет глаз. Не было глаз, – поправился он.

– Да, ты говорил, чтобы не зазнаться и так далее, – тут же ответила ему Флоренс, радуясь, не знай как, что нетронутый заговорил с ней. А говорил он именно с ней. Потому что остальные, видимо, понимали, в чем дело.

– Не только для этого, – произнес Ансельм. – У нас нет глаз, а у блаженных и того больше, чтобы не привязываться к этому миру. Мы привязываемся через органы чувств. Ты этого не знаешь, но у нас почти не работает обоняние, и мы не ощущаем запахов. Все с той же целью. Потому что любить можно, только не привязываясь.

– Но ты же помнишь, как это делать? Не привязываться.

– Не помню, – покачал головой Ансельм. – Я увязаю в Гемме. Это губительно для всех нас. Вспомни себя! Разве это легко?

Фло подумала о своем сне. Подумала о том, как не могла остановиться. Она, как никто, понимала его.

– Но ты же Ансельм! – все же произнесла девушка. – Ты нетронутый.

– Я не знаю, так ли это. – Мужчина посмотрел на Флоренс. В его прекрасных глазах стояла мука. – Но я точно знаю, что я теперь не тот, кем должен быть.

Флоренс фыркнула:

– Поднебесье: тысяча и один способ любить неправильно.

В этот момент все ощутили явственный призыв – призыв к Чаше.

На лицах отразилась одна общая эмоция: «Только не сейчас! Только не это!».

– Не пойти я не могу, – поднялся на ноги Ансельм.

– Мы вместе. Никто не посмеет нас обидеть, – решительно сказала Флоренс, подавая Гемме меховую накидку.

– Я с вами, – появился на пороге Фредерик.

– Разве ты пропустишь такое веселье, – рассмеялась девушка.

Ансельм, тяжело опустив голову, двинулся мимо всех и вышел во двор.

Гемма проводила его взволнованным взглядом.

– Вместе, – набрав воздуха в легкие, повторила волшебница и пошла вслед за нетронутым.

– Цветы не есть! – уходя, бросила Флоренс гномам, которые, забравшись на табуретки, уже тянули свои маленькие пухленькие ручонки к вазе.

 

Флоренс уже привыкла, что каждый раз, когда они шли к Равновесной Чаше, все Поднебесье настраивалось против них. Она ли была тому причиной, или появившийся призрак Фредерика, или прозревший Ансельм… Девушке, если честно, было уже все равно. Ничего другого она не ожидала. В этом мире царили свои жестокие законы, и тех, кто отличался от толпы, не любили и боялись, как и в любом другом из миров.

В этот раз, когда три с половиной волшебника спешили по тропе, птицы оглашенно кричали:

– Гемма! Гемма! Гемма!

Да, волшебница для всех сейчас являла первостепенную опасность.

Одинокий писк «Фредерик» потонул в гуле этого крика.

 

Когда друзья вышли на поляну, Гемма инстинктивно схватила Флоренс за руку. Волшебница знала, что девушка единственная из них не испытывала угрызений совести. Девушка была единственной, кто могла прямо смотреть остальным в глаза. Гордо и дерзко. Что бы ни случилось.

И Флоренс именно так и сделала.

По Чаше пронесся вздох изумления, когда жители Поднебесья увидели Ансельма. Тот шел за женщинами, опустив глаза. Но их наличие скрыть было невозможно.

– Откуда у него глаза? – закричал кто-то из самой сердцевины вмиг загудевшей толпы.

И его крик тут же подхватил рой разгневанных голосов:

– Откуда? Откуда?

«От верблюда», – так и хотелось бросить им в лицо. Но вместо этого Флоренс спокойно и уверенно ступила на Чашу, ведя за собой остальных. Девушка обводила взглядом всех, кто осмеливался пялиться на них. И ни один не выдерживал её горящего взгляда. Потому что каждый читал в нем готовность защищать любого из их странной четверки до конца.

 

После того, как Равновесная Чаша вздрогнула и осталась в своих пределах, к сошедшим на землю друзьям подошел Младший Бакалавр. Он избегал смотреть в глаза всем. И только один раз посмотрел на Ансельма, поймав стыдливый взгляд нетронутого. С осуждением, как показалось Флоренс. Девушка уже сжала зубы, приготовившись ответить Бакалавру, если бы тот осмелился облечь свое осуждение в слова, но волшебник ничего не сказал по этому поводу.

– Вас ждут завтра в Башне Бакалавров, – проговорил мужчина и поспешил прочь, как от прокаженных.

 

Вернувшись домой, все четверо стали готовиться ко сну и к завтрашнему дню. Гемма успокоилась. Лицо её теперь приобрело выражение мягкое и задумчивое, с легким румянцем, как после длительного волнения, которое, наконец, оказалось позади. Ансельм ходил за ней как привязанный. Смотреть на это было и смешно и больно. Иногда он придерживал её за локоть, и тогда Флоренс готова была умилиться. Но все же от новой личности Ансельма, от его странной внезапно возникшей инаковости, мурашки бежали по спине.

Фредерик устроился у окна, выглядывая в небе крупнобокую луну. Магнум забрался на колени к девушке и, осторожно заглядывая ей в глаза, попросил:

– Расскажи мне сказку.

– О чем? – спросила Флоренс, усаживая гнома поудобнее.

– О вас с Геммой, – ответил Магнум.

– Какая смышлёная железяка, – с нежностью в голосе рассмеялась Фло.

А гном ласково уткнулся седой головой ей в бок. Флоренс не удержалась и погладила его по сверкающей лысине.

Феррум, заслышав разговор, тут же забрался на другое колено девушки.

– Про нас с Геммой как-нибудь в другой раз, – сказала Флоренс, поглядывая на нетронутого, – а вот про бесстрашного призрака по имени Фледелик, я вам с удовольствием расскажу.

После сказки гномы невесело поплелись в комнату Флоренс, расстроенные тем, что день заканчивался, и заканчивались их бесконечные шалости. Гемма ушла к себе. Бесстрашный призрак Фредерик испарился в воздухе, отбыв в свои неведомые владения. Девушка сидела на табурете за столом, попивая горячий чай.

Ансельм, как и говорил, остался ночевать у них, расположившись на полу в кухне. И кошка лизала ладонь его безвольно распростертой руки.

 

– Что мы забыли в этом мире? – спросила Флоренс у Геммы, когда на следующий день их отправили на задание в тот самый мир, который она открыла несколькими неделями ранее. – Жена прозектора давно умерла, и даже заново родилась мужчиной и воссоединилась со своей семьей! Что нам здесь делать? Почему из всех возможных вариантов нам всегда достается это сельскохозяйственное угодье?

– Нам надо стереть следы своего пребывания здесь. Это простая экология и проявление уважения к вселенским законам, – терпеливо отвечала ей Гемма.

Они шли по растрескавшейся от засухи проселочной дороге. Солнце припекало нещадно. Волшебница была в платье лимонного цвета. Её волосы растрепались от долгой ходьбы. На щеках горел румянец. Дыхание сбилось. Гемма была красива, как никогда. Она была такой настоящей, с мягкой, чуть усталой улыбкой, с прищуренными из-за яркого солнца глазами. И Флоренс готова была падать на колени от переполнявшего её восторга и благоговения.

Если бы не шедший за ними Ансельм, прислушивающийся к их разговору, может быть, Фло так бы и сделала.

Фредерик с гордой осанкой, заложив руки за спину, плыл впереди, безучастный к происходящему.

– Что за вселенские законы? – встрепенулась Флоренс. – Разве Закон не един?

– Един, – кивнула Гемма, убирая с взмокшего лица прядь волос. – Это его следствия.

– Как всегда, ничего не разобрать, – с недовольством заметила Флоренс, идя с волшебницей в ногу.

Что было не так-то просто, учитывая их различные темпераменты, которые находили свое отражение и в походке. Если Гемма шла с достоинством, всегда с гордой осанкой, двигалась плавно, словно лишний раз подтверждая свою устойчивую натуру, то Флоренс была резкой, подвижной. Ей даже идти по прямой было сложно: она либо убегала вперед, либо внезапно останавливалась, пораженная фразой в разговоре, или могла идти вперед спиной, чтобы лучше видеть собеседника, и всегда была, как зверек, скачущий по ветке.

– Стойте, – раздался голос Фредерика прямо перед ними, и Гемма, не успев затормозить, прошла сквозь брата, не вызвав, к своему удивлению, никакого недовольства с его стороны.

– Что случилось? – спросила она, оборачиваясь.

Фредерик хмуро кивнул в сторону горизонта.

Там, где дорожная колея встречалась с небом, появилась черная точка, которая стремительно разрасталась в размерах.

– Ноэль, – едва слышно пробормотала Гемма и стала осматриваться.

– И не один, – подтвердил призрак.

– Дверь? – вздохнула Флоренс, понимая беспокойство волшебницы.

Они находились на пустыре. По обеим сторонам дороги рос низкий кустарник.

– Да, дверь бы сейчас пригодилась как нельзя кстати, – согласился Фредерик, продолжая высматривать на горизонте армию Ноэля. Затем он покосился на безучастно стоявшего рядом нетронутого. – Нам не справиться без Ансельма, – сказал призрак и остановил свой взгляд на Флоренс.

Та опять тяжело вздохнула и кивнула:

– Валяй. Я готова.

Теперь Фредерик смотрел на сестру.

– Вы даже не целовались, – коротко вздохнул он.

– Целовались! – возразила Гемма. – Флоренс целовала меня в висок!

– Он имеет в виду другое, – повела бровями Фло.

– Что другое? – уставилась на неё Гемма.

Призрак закатил глаза.

– Я тебе дома объясню, – бросила волшебнице девушка.

А Фредерик тем временем становился все пасмурнее. Он то и дело бросал взгляды на приближавшуюся темную тучу, состоявшую из воинов Ноэля с ним самим во главе. Даже Флоренс уже начинала паниковать, не говоря о Гемме. И только Ансельм с поразительным равнодушием наблюдал за происходящим.

– Мне нечем тебя зацепить, – сказал после раздумья призрак. – Без привязанностей твоя душа неуязвима. Неуязвима для страдания.

Он глубоко вздохнул и перевел тяжелый взгляд на сестру.

– Даже не думай, – выпалила Флоренс, вставая между Фредериком и Геммой.

– Но, Флоренс, мы можем погибнуть, – попыталась возразить волшебница.

Фредерик от нечего делать повернулся к Ансельму.

- Вот правильно! - мгновенно поддержала призрака девушка. - На друга своего лучше посмотри! У нас есть теперь тронувшийся от любви нетронутый, – сверкнув зелеными глазами, произнесла она. – Пусть он страдает. Его душа открыта для боли.

Ансельм, молча, поднял на Флоренс ледяной взгляд таких прекрасных серо-голубых глаз.

– Послужи общему делу, ты не против? – спросила его Фло.

Он смотрел на девушку, продолжая хранить молчание.

Фредерик выступил вперед и протянул руку к груди бывшего нетронутого.

– Давай, дружище, – подбодрил он Ансельма.

Тот закрыл глаза.

А когда он открыл их, то они выражали ужас. Самый настоящий ужас.

Если раньше рядом с Ансельмом всегда было тепло, тебя словно обволакивало облако заботы, то сейчас рядом с ним начинал бить озноб.

Как же быстро все поменялось.

В следующую секунду Ансельм задрожал. Он постукал себя по плечам, но попытки взять себя в руки не увенчались успехом.

– Чего ты боишься? – не выдержав, воскликнула Флоренс.

– Душевной боли, – ответил он просто. – Я никогда её не испытывал.

– Это цена за твою любовь. Вперед! – раздраженно произнесла девушка.

Но нетронутый стоял, с ужасом глядя на ладонь Фредерика около своей груди. Ансельма била крупная дрожь.

Черная туча становилась все ближе. Флоренс уже могла рассмотреть довольное лицо Ноэля и нависшие на глаза капюшоны его спутников.

Не в силах стоять и бездействовать, а также выносить картину дрожащего, как осиновый лист, Ансельма, Фло сказала:

– Вы тут развлекайтесь, а я попробую смастерить дверь.

Девушка молниеносно, понимая, что у них остались считанные секунды, вынула из голенища сапога охотничий нож и уже направилась, было, к кустарнику, как Ансельм схватил её за руку и повалился перед ней на колени.

– Вырежимнеглаза, – проговорил он так быстро, что Флоренс сначала не поняла его.

– Что?

Её «что» прозвучало, как удар хлыста.

– Вырежи мне глаза, – громче и отчетливее произнес Ансельм.

Он буквально повис на её руке, в которой был нож.

Следующие слова девушки потонули в растущем грохоте.

Фредерик и Гемма одновременно вскинули руки, образуя над пустырем защитный купол. И в ту же секунду на купол обрушился град заклинаний армии Ноэля.

– Ты в своем уме? – закричала Флоренс на нетронутого. – Как я тебе их вырежу? Вставай и сражайся! Мы все погибнем!

Она попыталась отступить назад и вырвать локоть из мертвой хватки Ансельма.

– Нет! Нет-нет-нет! – отчаянно мотал головой нетронутый, умоляюще глядя на девушку. На коленях он пополз за ней, цепляясь за Флоренс, как за единственный шанс на спасение.

– Ансельм! – прорычала на него Фло, не зная, как еще вразумить волшебника.

Около виска девушки мелькнул электрический разряд, вмиг наэлектризовав волосы. Защитный купол трещал по швам. Каждая секунда была дорога. Фредерик с Геммой не смогут удерживать купол долго. Сколько страдания сможет выжать из невинной души Геммы призрак, если дойдет до этого? Насколько его хватит?

Поверхность купола содрогалась от мощнейших заклинаний. Молнии, вспышки, невероятный грохот… Еще минуту назад все было тихо, а сейчас началось целое светопреставление.

Но больше этого пугали нечеловеческие оскалы тех, чьи капюшоны спали, являя миру устрашающие бездушные лица. Одни орудовали посохами, другие бросались на купол, желая пробить его своим телом.

Земля под ногами ходила ходуном.

Флоренс готова была прирезать нетронутого, но вырезать ему глаза?..

– Заклинаю тебя, – умолял девушку Ансельм. – Заклинаю тебя Именем Закона!

– Отцепись ты! – в свою очередь взмолилась девушка. – Дай мне сделать дверь! Ты же знаешь, для меня твой Закон – пустое место!

– Заклинаю тебя твоей любовью к Гемме! – произнес вдруг Ансельм.

Флоренс остановилась. Сглотнув, она опустила взгляд и посмотрела нетронутому в глаза.

Сдающийся под натиском заклинаний Ноэля и его спутников купол, казалось, вот-вот развалится на части. Отдельные черные с серебристым шары просачивались через его истончившуюся поверхность и капали нефтяными кляксами на высохшую землю. Некоторые даже долетали до Флоренс с Ансельмом и падали к их ногам. Но ни девушка, ни волшебник не замечали приближающейся смерти.

Фло смотрела нетронутому в глаза и думала об одном: куда делась вся та любовь, которая была в его взоре еще позавчера? Куда делась вся та любовь, которая была в его душе всегда? И всегда его душа, он сам, служили пристанищем для каждого страдальца на пути нетронутого. Куда все ушло?

Если бы была надежда вернуть все это, у девушки никогда бы не хватило духу на предстоящий поступок. Но надежды не было.

– Прости меня, Ансельм, – тихо сказала Флоренс, приставляя лезвие к веку нетронутого.

«Недолго нам пришлось любоваться твоим небесным взором».

Она вздохнула и выдохнула, набираясь смелости. Рука дрожала. Она вздохнула и выдохнула еще раз, но внутри никак не пробуждалась решимость.

- Кто-нибудь знает, как это делается? – выкрикнула девушка, воздев глаза к небу.

Но небеса были сейчас сплошь исчерчены молниями и глухи к её возгласу.

– Флоренс, пожалуйста. Я не могу просить об этом у Геммы. У неё не смогу, – использовал свой последний аргумент Ансельм.

Сейчас в его глазах чистого небесного света стояла искренняя мольба. Неужели он не понимал, что лишал этим её последних сил?

Гемма появилась, словно из ниоткуда. Она быстро, даже резко провела ладонью по лицу нетронутого, прикрывая ему глаза. Как закрывают глаза отошедшим в другой мир. Не колеблясь. Как всегда.

Флоренс с восхищением и благодарностью посмотрела на волшебницу. Но та уже удалялась от них с Ансельмом, чтобы вернуться в битву.

«Ты спасла меня, Гемма», – облегченно сомкнув веки, подумала Фло.

Когда девушка опять посмотрела на нетронутого, его лицо было прежним: под широкими бровями только кожа, без намека на выпуклости, кудрявая борода обрамляла добродушное лицо.

Тяжело дыша, Ансельм опустил голову. А затем стал медленно, но уверенно подниматься на ноги. И с каждой секундой его уверенность только крепла. Как креп и он сам. Лицо становилось спокойнее и ровнее, плечи расправились. Флоренс вдруг вспомнила, как нетронутый вставал, пронзенный стрелами бирюзовых стражей. Он был прекрасен в своей несокрушимости.

Как прекрасен он был и сейчас, возвращаясь к своей самоотверженности.

Фло готова была разрыдаться от радости и облегчения, когда Ансельм поднял голову, окидывая внутренним взором происходящее. В следующее мгновение из его ладоней вырвались энергетические потоки белого цвета и устремились ввысь, подкрепляя защитный купол.

Понимая, что главное свершилось, девушка с ножом бросилась к ближайшему кустарнику. Она судорожно резала и отламывала ветви, дергая их у основания. Фло пыталась успокоиться, но это плохо у неё получалось.

Никто даже не сказал ей, сработает ли эта а-ля первобытная дверь, но никто и не останавливал её.

Вокруг продолжала разыгрываться беспощадная осада их защитного купола. Воины Ноэля напоминали Флоренс зомби, отчего девушку всю передергивало от страха. Их глаза были холодными и пустыми. Даже в последней степени своего падения глаза Ансельма не были такими безжизненными.

Ободрав палки, Фло запаслась мягкой корой, которая должна была послужить веревками. Девушка работала быстро, почти не задумываясь над своими действиями. Многочисленные шалаши, построенные в детстве, сослужили ей сейчас хорошую службу.

И вот когда ей оставался последний узел, все вдруг стихло. Осада прекратилась.

Спутники денди мигом выстроились в ряды, накинув на головы капюшоны и поставив рядом посохи.

Сам Ноэль подошел ближе к мерцающей поверхности купола. Сузив глаза, он обвел презрительным взглядом всех четверых законников.

– Я все равно достану тебя, неумеха! – с едва скрываемой злостью произнес он, остановив свой взгляд на Флоренс.

Девушка ни на секунду не оторвалась от своего занятия. Она только искоса посмотрела на Ноэля, успев отметить про себя, что денди потерял за время безуспешной осады свой лощеный вид: его галстук съехал вбок, костюм запылился, прическа взъерошилась, а по вискам стекал пот.

Поняв, что от Флоренс он не дождется внимания, Ноэль обратился к Ансельму:

– Мой подарок, как я погляжу, пришелся не ко двору? Кто освободил тебя? Его Величество Бартомиу?

«Он не видел, что творилось здесь полчаса назад?» – подумала Фло про себя. Затем её осенило: «Так это его рук дело?»

Она выпрямилась, бросая на землю готовую дверь, которая представляла собою четыре скрепленных между собой палки.

– Так бы и запустила чем-нибудь потяжелее, – проговорила она сквозь зубы.

– В другой раз, моя дорогая, – проворковал денди, одаривая девушку приторной улыбкой. – Он представится тебе очень скоро.

– Жду с нетерпением, – ответила она, глядя на Ноэля исподлобья.

– Хватит любезничать, – позвала девушку Гемма, беря за руку.

Ансельм приподнял с земли сколоченный на скорую руку каркас за одну сторону.

– А сработает? – вдруг испугалась Флоренс.

Но Гемма уже толкала её в черный прямоугольник под ногами.

 

Они очнулись в странном месте. Все вокруг заволокло туманом. Земля же была покрыта травой.

– Почему мы не дома? – воскликнула девушка, изумленно оглядываясь.

– Потому что кто-то засомневался, – с раздражением ответил Фредерик.

Не оглядываясь на остальных, он зашагал вперед. Туман тут же поглощал его фигуру в темной сутане.

– Мы на границе? – догадалась Флоренс, которой обстановка показалась знакомой.

Гемма кивнула, стараясь не отставать от брата.

– И где ваши голубые? – прошептала Фло, медленно продвигаясь за волшебницей.

– Бирюзовые, - поправил её Ансельм, завершавший цепочку.

– И тут же раньше не было никакого коридора? Откуда он взялся? – сыпала она вопросами.

– Стражи создали его, разграничивая миры, – ответил ей нетронутый.

Ответил как прежде, терпеливо, с доброй насмешкой в голосе.

Флоренс готова была развернуться и расцеловать его прямо здесь.

– Можно не бояться. Существование этого перехода мы оплатили, – добавил он, поняв, что девушка нервно озирается по сторонам, пытаясь выглядеть кого-то в густом тумане.

 

 

– Я должна тебе первое желание, – сказала вдруг девушке Гемма, когда они уже сидели у себя дома на кухне.

Гномы возились на полу на расстеленном стеганом одеяле.

– Ничего ты мне не должна, – настороженно ответила девушка.

Ох, не нравился ей внезапный поворот их разговора. И нравился, и не нравился одновременно.

Фредерик ушел с Ансельмом, полагая, что другу может понадобиться поддержка после всего произошедшего. Волшебница с девушкой были дома одни.

Гемма повернула голову к Флоренс, посмотрела на неё. Фло стало не по себе от внимательного серьезного выражения её прекрасных серых глаз. Девушка стала рассматривать комнату, не зная, на чем остановить свой взгляд.

– Флоренс, посмотри на меня.

«Ну как можно тебе противостоять, когда ты говоришь таким непреклонным и одновременно ласковым тоном?» – подумала девушка, поворачиваясь к волшебнице.

Гемма встала, обошла стол и остановилась перед Флоренс. Фло тоже поднялась на ноги, которые предательски подкашивались от той близости, в которой они находились с Геммой. Лицо волшебницы было как никогда близко. Даже украдкой бросая на Гемму взгляд, Флоренс могла видеть глубину глаз, и успевала в этой глубине утонуть.

Сердце устроило предательский перестук, и девушка поняла, что еще чуть-чуть, и она просто осядет перед волшебницей без чувств. Поэтому Фло перестала блуждать взглядом по кухне и взглянула Гемме прямо в глаза, решив встретить лицом к лицу все, чтобы её ни ожидало. И сразу стало легче.

– У меня могла быть любовь Ансельма, – заговорила волшебница. Её дыхание коснулось щеки девушки, вызвав новый приступ головокружения. Но Флоренс крепко-накрепко решила держаться. Она будет бороться за свое счастье. А Гемма продолжала:

– Но я никогда её не хотела. Не захотела её и сейчас, когда это стало возможным. Я поняла, что она не нужна мне. Мне никто и ничто не нужно, кроме тебя.

Флоренс молчала, продолжая глядеть в самые ласковые и самые прекрасные глаза на свете. Её наполняло невероятное ощущение легкости. Она смотрела на Гемму и понимала, что перед ней стоит самый родной человек, и этот человек признается ей в любви.

– Рома говорила, что будет что-то еще. Что в добавление ко всем ощущениям от любви будет что-то еще, – говорила Гемма, начиная улыбаться. Смущенная, но одновременно и смелая улыбка появилась на её мягких губах. Она подалась вперед и вот уже почти касалась губами щеки Флоренс. Девушка замерла, закрыв глаза. Она чувствовала, как дыхание волшебницы медленно движется по её лицу. Гемма почти целовала её. И в этом было столько нежности. – Я поняла, что это такое, – продолжала волшебница. – Я хочу от тебя детей, Флоренс. Хочу детей, таких же как ты, бесстрашных, веселых, добрых, умных, отважных, внимательных, чутких, болтливых, неутомимых, искренних.

Каждое слово Гемма сопровождала легким поцелуем: в щеку, в краешек губ, в нос, в скулу.

– Неужели это все обо мне? – тихо рассмеялась девушка.

– Поцелуй меня, – так же тихо произнесла волшебница.

Флоренс распахнула глаза, проверяя, не спит ли она. Потому что еще раз пережить такой сон девушка, может быть, и не отказалась бы. А вот если реальность...

– Не могу, – ответила она с улыбкой. Ответила легко, без ноток извинения. Она знала, что Гемма её поймет. – Мое неуязвимое сердце. Оно дорого мне.

– Ты права, – улыбнулась Гемма, несмотря на слова девушки, продолжая свои нежные невинные поцелуи. – В неуязвимом сердце живет Закон.

– Там живешь ты, – возразила Флоренс, опять прикрывая глаза и погружаясь в мир невероятно легкой нежности и любви. – Ты мой Закон.

 

– «Я все равно достану тебя»? Так он сказал? – поглаживая прозрачную бороду с задумчивым видом, спросил Бакалавр Средней Степени.

Этим утром по приглашению Бакалавров Флоренс, Гемма, Ансельм и Фредерик пришли в королевский замок, чтобы обсудить вчерашнюю «встречу» с той стороной.

– Так и сказал, – кивнул Ансельм, который сидел напротив Великого Принца, молча наблюдавшего за беседой.

Они расположились в одном из огромных, давно покинутых залов. Посредине стоял только стол, длинный и узкий. Вокруг массивные деревянные стулья грубой работы. Зал наполняли солнце и пыль. И то и другое широкими полосами словно струились на стол через высокие решетчатые окна.

Флоренс высматривала по углам Лорентина, но мальчика нигде не было.

– Что? Что я пропустил? – влетел, спотыкаясь о подол собственного дырявого балахона, Бартомиу.

Старец подбежал к столу, махая руками, и, тяжело дыша после беготни, опустился на стул рядом с Бакалавром Средней Степени.

– Что я пропустил? – повторил он, переведя дух, глядя на прозрачного волшебника.

– Друг мой, – похлопал тот его по высохшей руке, – ты пропустил так много в этой жизни, гоняясь за призраками, что не буду утруждать себя перечислением.

Бакалавр Средней Степени, ласково сощурив глаза, наблюдал за тем, как Бартомиу приходит в себя. Старец находился в сильном волнении, что было удивительно само по себе.

– Извините за опоздание, – откашлянувшись, произнес Младший Бакалавр, незаметно возникший подле стола.

Он держал в руках папку. На глазах блеснули стекла очков. Волшебник неуверенно поправил веревку, которой была подпоясана его коричневая туника.

– Садитесь, господин Младший Бакалавр, – указал на другой стул подле себя Бакалавр Средней Степени.

– Благодарю, – тихо ответил первый, опустив глаза.

Фредерик «сидел» на стуле на противоположном от Флоренс краю стола. И хотя его сидячее положение было чисто номинальным, но призраку выделили место за столом, чтобы подчеркнуть важность его участия.

Гемма расположилась между Ансельмом и Флоренс. Она, по появившейся у неё привычке, держала на коленях руку Фло в своих ладонях. Флоренс закинула ногу на ногу, обводя равнодушным взглядом новых участников.

Старший Бакалавр вошел в зал размашистым шагом. Его бесцветные длинные волосы развевались в такт ходьбе. У волшебника была крупная фигура, и его приближение было грозным. Он сел на свободный стул напротив Фредерика. Оба смерили друг друга холодными взглядами.

– Ваше Высочество, – поклонился принцу Старший Бакалавр. – Господа, – поприветствовал он своих коллег.

– Мы не можем постоянно подвергать Флоренс такой опасности, – продолжил Ансельм.

Нетронутый перебирал в руках сорванную по дороге сухую веточку.

– Поэтому нам надо решить этот вопрос раз и навсегда, – заговорил Аделард.

Печать озабоченности омрачала благородные черты его лица. Принц был хмур. Голос его звучал строго в то и дело повисающей над столом тишине.

– Каким образом? – спросила Флоренс. Словно собственная участь начала, наконец, интересовать её.

– Нам надо покончить с Ноэлем, – произнес Аделард.

– Раньше, чем он покончит с тобой, – добавил Старший Бакалавр, глядя на девушку бесцветными глазами.

Фло быстро отвернулась, не желая показывать, что от его взгляда у неё мурашки бежали по коже. Она вспомнила их странную до невозможности последнюю встречу, в одном из переходов замка. 

– Покончить с Ноэлем? – переспросила Флоренс, поведя бровью. – Делов-то. Чего мы ждем?

Никто не ответил ей, все только стали отводить взгляды.

Аделард посмотрел в окно на ясное голубое небо.

– Мы опять верим им больше, чем себе. Ты нужна Ноэлю? Значит, в тебе есть неведомая нам ценность, – сказал он с досадой на самого себя, обрушивая кулак на поверхность стола. – И только когда он почти добрался до тебя, – Принц повернулся к Флоренс и буквально просверлил её взглядом темных глаз, – только тогда мы задумались, чем ему не угодила одна настырная девица?

Слова «настырная девица» Аделард произнес совсем как-то по-доброму, а широкий рот Принца на самое мгновение растянулся в едва уловимой улыбке. Или Флоренс просто показалось?

Она захлопала на него глазами.

– Чем же я ему не угодила? – тихо повторила она, все больше хмурясь.

– Он вряд ли нам скажет, – заговорил Бакалавр Средней Степени.

Волшебник постукивал прозрачными узловатыми пальцами по столу.

– Бартомиу пока развлечет вас сказкой, а нам надо посовещаться, – добавил он после коротких раздумий.

Постукивания прекратились, и Бакалавр встал со стула.

Вместе со Старшим Бакалавром, Младшим Бакалавром, Аделардом и Ансельмом он удалился в дальний конец зала. Фредерик не стал дожидаться приглашения и решительно поплыл за ними.

Флоренс с Геммой остановили на зельеваре взгляды. Если Гемма ждала, всем своим видом показывая уважение к старику, то девушка смотрела на него словно почитающий себя взрослым ребенок, которого против воли отправили играть в детские игрушки.

– А ты будь подобрее к старику-то, не смотри как, – тут же быстро заговорил Бартомиу, весело ерзая на стуле. – Протрешь дырку-то.

Фло усмехнулась и покачала головой.

– Давай сюда свою сказку, – вздохнула девушка.

Гемма благодарно сжала её ладонь в своих. После чего Флоренс окончательно размякла и подобрела.

– Так она рассказала тебе, как целоваться? – вдруг с самым живым интересом спросил Бартомиу у волшебницы.

Будто они в тайне обсуждали между собой этот вопрос.

Выражение крайнего удивления на тут же покрывшемся румянцем лице Геммы не оставляло сомнений в том, что для неё вопрос старика был такой же неожиданностью, как и для остальных.

Флоренс кожей почувствовала, как переговорщики в другом конце зала насторожились и заговорили тише, прислушиваясь к тому, о чем должна была пойти речь за столом.

– Это как мы вчера делали? – неуверенно спросила Гемма у Фло. – Мы целовались?

– Вы целовались? – не выдержав, воскликнул Фредерик.

Взгляды всех в зале сейчас были обращены на Гемму и Флоренс.

– Это не ваше дело, – как всегда с легким возмущением ответила девушка. И видя, что волшебники продолжают вопросительно смотреть на них, добавила. – Нет. Почти.

В углу зала, нехотя, вернулись к своему обсуждению.

– Переходите к сказке, – обратилась Фло к Бартомиу.

– Да-да-да, – залепетал старик, постукивая пальцами по столу, как это совсем недавно делал Бакалавр Средней Степени. – Расскажу-ка я вам легенду об основателях Поднебесья.

– Изидор открыл этот мир, – полуутверждением-полувопросом отреагировала Флоренс.

– Изидор-Изидор, – закивал Бартомиу. – Но есть другая легенда.

Девушка шумно вздохнула.

Гемма сжала её ладонь, и девушка вздохнула еще раз, но уже со смирением, вместо недовольства.

Кто бы мог подумать, что такой простой жест будет оказывать на неё такое сильное воздействие, заменяя собою множество самых разных слов.

– Эта легенда гласит, что Поднебесье открыли два брата, – начал Бартомиу, шамкая губами.

– И один убил другого из-за жажды власти, - не удержалась Флоренс.

Зельевар серьезно посмотрел на девушку. Седые лохматые брови сдвинулись, придавая его худому вытянутому лицу крайне задумчивое выражение.

– Это хорошая идея, но... плохая, – покачал он головой.

– Всегда так, – ответила Флоренс.

– С жаждой власти нельзя попасть в Поднебесье, но задумка вполне сойдет для легенд о той стороне.

– Ну, спасибо, – возмутилась Фло.

Бартомиу рассмеялся, хватая воздух беззубым ртом.

– Один из братьев сначала стал королем, – продолжил старец после того, как утер слезы, – а затем понял, что нельзя ему быть королем, потому что не может он избавиться от чувства превосходства над своими подданными. И было это чувство губительно для его души. И стал он последним среди равных.

И Флоренс и Гемма с вмиг посерьезневшими лицами одновременно наклонились над столом, чтобы лучше слышать тихую прерывистую речь старика.

– А второй? – боясь нарушить возникшую таинственную атмосферу, едва слышно спросила девушка.

– Второму пришлось принять власть духовную и он выбрал иной способ борьбы с противозаконными помыслами, – деланно вздохнул Бартомиу, бросая острые и хитрые взгляды на своих слушательниц.

– Какой? – требовательно спросила Флоренс. Она не хотела, чтобы история прервалась на самом интересном.

– Троичный принцип, – загадочно произнес Бартомиу, воздев к верху морщинистый сухой палец.

Флоренс фыркнула и досадливо откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Но не успела она полностью выразить свое недовольство, как Бакалавры вернулись за стол.

Лицо Великого Принца было сосредоточенным. На лбу появилась глубокая морщина. Солнечные зайчики, пляшущие на забранных в хвост волосах и на кожаном доспехе, так контрастировали с его серьезным видом.

– Что вы решили? – спросила Гемма.

С болью в сердце Флоренс отметила, что волшебница волновалась.

– Мы решили дать Ноэлю на бой, – ответил Бакалавр Средней Степени, опускаясь на свой стул.

Две широкие доски спинки стула казались темными легкими в его прозрачном теле.

– Бой? – переспросила Гемма, невольно поднимаясь.

– Бой? – спросила в свою очередь Флоренс, уже заинтересованно.

– Бой, – кивнул Старший Бакалавр.

– И часто вы даете той стороне бой? – спросила девушка, чьи глаза живо загорелись.

– Не чаще, чем к нам приходит зима, – ответил Аделард со вздохом.

Он опустил руку в кожаной перчатке на рукоять меча.

– Но погибнут люди? – произнесла Флоренс, начиная понимать, чем грозят масштабные сражения.

– Люди погибнут с обеих сторон. Если нам повезет, Баланс Равновесной Чаши останется не нарушенным, – пояснил ставший странно разговорчивым Старший Бакалавр.

Фло не могла долго смотреть на этого бесцветного волшебника. Казалось, его серый цвет вбирает в себя все окружающие краски, уничтожая их. Вот и сейчас девушка отвернулась, переведя взгляд на Бакалавра Средней Степени, чья постоянная доброжелательность и ласка успели завоевать свое место в сердце Флоренс.

– Это неизбежно, – тут же улыбнулся тот девушке в попытке приободрить её.

– Масштабные сражения чистят кровь, – добавил Старший Бакалавр.

Уж лучше бы он молчал.

Фло гневно посмотрела на волшебника.

– Насколько масштабные? – спросила она, насторожившись.

Великий Принц молчал, затем поднял на девушку взгляд темных глаз:

– Если понадобится, каждый житель Поднебесья выйдет на поле битвы.

Он произнес это спокойно, как что-то не подлежащее обсуждению.

Флоренс обомлела. Она смотрела на Аделарда, не мигая. Затем вдруг взорвалась:

– Это мое с Ноэлем дело! Причем здесь каждый житель Поднебесья? Мы разберемся сами! Всегда разбирались!

Аделард молчал. Девушке казалось, что её слова отлетают от его доспехов, не проникая ни на миг в сердце Принца.

– Совещание закончено, – вставая из-за стола, произнес он после паузы, наполненной его холодным молчанием.

Великий Принц не привык, чтобы обсуждали его решения.

Все поклонились, когда Аделард направился к выходу из зала. И только Флоренс возмущенно смотрела ему в гордо выпрямленную спину, изнывая от бессилия что-либо изменить.

– Что значит «чистят кровь»? – вспомнила вдруг девушка вторую часть фразы, пробудившей её от обычного равнодушия.

Она, безуспешно пытаясь скрыть панику в зеленых глазах, повернулась к Бакалавру Средней Степени.

– Помрут многие, погибнут, – просто ответил на её вопрос Бартомиу. – А на их место придут другие. И обновится Поднебесье. Новая кровь появится.

 

 

«Многие погибнут», – вспоминала девушка слова Бартомиу, глядя как кружатся в воздухе редкие снежинки, пронзаемые лучами солнечного света, словно золотыми стрелами.

Утро было великолепным. Мягкий, ласковый свет струился с неба сквозь истончившуюся облачную ткань молочной белизны. Снег таял, окруженный рассеянным теплом. Повсюду чувствовалось наступление весны.

Флоренс смотрела, как срывались крупные прозрачные капли с ледяных сосулек, коими был увешан край еще заснеженной крыши их низенького домишки.

Совсем рядом слышалось щебетание птиц, веселое и звонкое.

Девушка вспомнила, как вчера спрашивала у Геммы:

– Неужели она придет? Неужели она на самом деле придет? Весна?

– Ты ждешь её? – спрашивала её в ответ волшебница.

– Всем сердцем, – отвечала Флоренс, глядя в смеющиеся серые глаза Геммы.

– Тогда она придет.

 

 

– Когда-то моя страдающая душа была бесценна, – раздался рядом голос выплывшего из небытия Фредерика.

Флоренс посмотрела на него.

– Сегодня бесценна твоя любящая душа. Бесценна настолько, что мы все идем сражаться, чтобы защитить её. Но когда-то, когда-то давно, моя душа тоже была бесценна. И я вставал на Чашу, чтобы подарить её миру. И мир принимал мой дар.

Фредерик смотрел прямо перед собой. Его взгляд принадлежал сейчас верхушкам сосен, которые подпирали облака, наполненные солнечным светом, словно тот был жидким, как вода, и облака провисали под его тяжестью.

– Пришло время платить по счетам, – произнес он. – Платить за свои ошибки.

– Что? – воскликнула Фло своим обыкновенным не верящим ни чему тоном. – Ну уж нет, увольте! Я слишком много ошибалась, – безапелляционно заявила она. Девушка тоже любовалась сейчас взмывающими к небесам королевскими соснами. – Я предпочту прощать ошибки другим, чем платить за свои. Так ведь можно и не расплатиться.

Фредерик повернулся к ней. На бледном изящном лице призрака появилась улыбка.

– О чем вы тут шепчетесь? – спросила их вышедшая из дома Гемма.

– О расплате, – ответил сестре призрак.

Волшебница повела бровью.

– Не рано? – она улыбалась. Улыбалась так безмятежно, словно не должна была сейчас идти в бой.

– В самый раз, – ответил ей Ансельм, вставая между Геммой и Флоренс и обнимая их за плечи.

– В самый раз, – эхом повторила его слова Фло, став вдруг задумчивой.

Им оставалось открыть дверь в свой дом, и они очутились бы на одной из границ, где должно было произойти сражение. Все двери всех домов Поднебесья вели сегодня в это место.

Но в этот момент в лесу среди деревьев появилась... Аделаида.

Призрак, теперь Флоренс знала это, медленно и величаво приближался к четверке друзей.

Остановившись перед ними, женщина обвела ласковым взглядом всех четверых. Её большие темно-карие глаза смотрели с материнской любовью.

– Ваше Величество, – каждый склонился в почтительном приветствии.

Когда Флоренс подняла голову, то увидела, что королева-мать смотрела именно на неё.

– Я жду тебя, дитя моё, – произнесла Аделаида и, приблизившись, поцеловала Флоренс в лоб. – Следуй Закону в своем сердце, он спасет тебя от погибели.

От этих слов у всех мурашки побежали по спине.

– Я жду вас всех, дети мои, – добавила Аделаида.

Затем она по очереди поцеловала в лоб Гемму, Ансельма и Фредерика. Гордый призрак вслед за сестрой и нетронутым покорно подставил лоб.

– А теперь идите в дом, чтобы попрощаться с ним, – продолжала королева. – Потому что вы вернетесь не все.

Четверо переглянулись. И в глазах каждого, как и в лице Ансельма, помимо возникшего сомнения, читалась решимость отдать свою жизнь ради спасения другого.

Флоренс посмотрела на волшебницу, думая об одном: что бы ни случилось, она будет рядом с Геммой, чтобы защитить её. Гемма должна вернуться живой и невредимой. Что бы ни случилось.

Когда они вновь обернулись на королеву, той уже не было.

В молчании друзья вернулись в дом.

 

– Железяки мои, – сказала Флоренс, опускаясь перед гномами на колени и беря их на руки.

Голос её прозвучал тише, чем обычно. А радость в нем граничила с нежностью.

Девушка закрыла глаза и сделала то, чего никогда раньше не делала: она поцеловала Феррума и Магнума в лысые, обрамленные короткими седыми волосами, макушки.

– Чего это ты? – тут же возмутился один, брезгливо утирая маленькой ладошкой голову.

– Она поцеловала тебя, глупое создание! – заворчал другой. – Мог бы быть доволен.

Флоренс рассмеялась сквозь совершенно не к месту навернувшиеся на глаза слезы.

– Ну что, мы идем? - по-деловому продолжил Феррум, спрыгивая на пол и доставая из-под табурета кольчугу, круглый металлический шлем и короткий меч.

– Далеко ли вы собрались? – удивилась девушка, опуская руки на талию. – И где вы все это взяли?

– В шкафу Геммы, – ответил Магнум, пытаясь нацепить на себя блестящий доспех. – Мы тоже пойдем сражаться.

– Вы будете прекрасно путаться под ногами врагов, – смеясь, согласилась Флоренс. – А где доспехи для кошки? Вы же не пойдете без неё?

Феррум исподлобья посмотрел на девушку, и та поняла, что её слова задели гнома до глубины души.

На самом деле Флоренс сама была невероятно тронута их желанием идти и сражаться с воинами той стороны. Потому что, если честно, девушка не предполагала в гномах такой самоотверженности.

Фло беспомощно посмотрела на Ансельма. Тот покачал бородатой головой.

– Скорее одевайтесь! – сказала Гемма, решительно подходя к ним. – Берите мечи. Мы поставим вас охранять переход. Будете сторожить дверь, и если хоть один враг появится на пороге, бросайтесь на него со всей силой, на которую только способны.

– Мы будем охранять переход! – радостно завопил Магнум.

– Переход! – вторил ему Феррум. – И шлем для кошки!

Флоренс благодарно взглянула на Гемму.

Фредерик закатил глаза.

 

Затем они все вместе вышли в сени.

Никогда еще девушка так внимательно не смотрела на маленькую металлическую ручку и на вертикальную полоску света, которая становилась все шире.

 

На границе между мирами было туманно. То ли Флоренс с друзьями появились раньше всех, то ли все не планировали появляться одновременно, но четверо волшебников были одни. Под ногами зеленела трава, а кругом стоял густой, белесый туман.

– Ух! Бодрит! – сказала Фло, размахивая руками.

Её пробирала дрожь.

Девушка улыбалась, пытаясь за внешней бравадой скрыть внутреннее волнение.

Гемма взяла её за руку, прислушиваясь к вязкой, забиравшейся под кожу тишине.

Тут из тумана прямо перед ними показалось лицо. Это был Ноэль.

– Ничего себе, армия! – присвистнул денди, полностью выходя из мглы.

Он окинул четверых веселым взглядом, капризно приподнимая ломаную бровь.

Обычно Флоренс бросала Ноэлю что-нибудь пренебрежительное в ответ, но сейчас она молчала. Как молчали и остальные.

Они явились сюда не для разговоров.

– Задумали кровавую бойню? – по-прежнему весело спросил денди. – Что ж, вот он я!

И франт прыгнул к девушке, оттягивая шелковый платок и подставляя ей свою белую шею.

– Хочешь свернуть, хочешь? – блеснул он холодными, голубыми глазами.

Фло почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Во всем теле появилась предательская слабость.

Они пришли сюда убить Ноэля. Сделав это сейчас, можно спасти столько жизней, избежать стольких жертв.

Преодолевая головокружение, Флоренс потянулась за коротким мечом на бедре, который она вчера выклянчила у Бартомиу. Его рукоятка была сделана из мрамора лимонного цвета, прям как платье Геммы. Украшена рукоять была нежными сапфирами в форме василька. Под цвет глаз волшебницы, если она накидывала на плечи голубой меховой плащ. Флоренс сама поразилась своей сентиментальности, но она сражалась за Гемму и хотела нести её образ с собой. На всякий случай.

Ансельм оказался проворнее девушки. Молниеносным движением нетронутый схватил Ноэля за горло и стал душить. Одной рукой. Глаза денди полезли из орбит, словно наружу вырывался весь лед его души. Он захрипел, вцепившись в руку Ансельма, на которой от напряжения надулись вены.

Флоренс не могла поверить в происходящее. Неужели так просто? Неужели на этом все закончится?

По телу денди прошла предсмертная дрожь, а затем он обмяк. Ансельм разжал пальцы, и Ноэль упал в траву. Пола черного пиджака задралась, подставляя обзору пролинованную подкладку. На лице франта застыла кривая, самодовольная улыбка. Даже мертвый, он, казалось, издевался над ними.

Фло с благодарностью опустила ладонь на сжатый кулак нетронутого, едва сумев обхватить его. Она понимала, что сегодня ей предстоит убивать, но не была к этому готова. Ансельм же как всегда чувствовал все, что творилось в её душе. И как всегда готов был укрыть её от любой беды.

– Неплохо-неплохо! – раздался впереди насмешливый голос.

– Совсем недурно! – вторил ему еще один.

Из тумана перед друзьями появились двое. Два Ноэля. Опять!

Оба были живее некуда. И оба с ядовито-ласковыми взглядами ясных голубых глаз.

– Это гидра! – сама не зная почему, выкрикнула Флоренс и с мечом наперевес бросилась на одного из денди.

Страх перед смертью змеей свернулся на глубине её души, не смея показываться на поверхности. Теперь рука девушки была тверда, отражая внутреннюю решимость.

На лету Фло срубила Ноэлю голову, и та покатилась по зеленой траве, сверкая белозубой улыбкой. С пальцев Фредерика сорвался ослепительно-белый шар, который, ударил второго денди в солнечное сплетение.

Тут же из тумана вышли трое близнецов, в след за ними еще трое, вставая на место погибших.

– Барифельз! Квиверан! – поприветствовал их Ансельм, утирая со лба пот и занимая боевую позицию. Ладони нетронутого обволокло мягким светом.

– Ноэли кончились. Это радует, – заметила девушка.

Новые представители той стороны выглядели иначе.

По словам нетронутого Флоренс поняла, что это были два человека, и каждый из них разделил себя на трое, как и Ноэль.

Первый, по всей видимости, Барифельз, ковырял землю тонкой черной тростью. Сам он был облачен в белый льняной костюм тройку. На голове красовалась бежевая соломенная шляпа. Он окинул законников ленивым взглядом и вернулся к своему занятию.

Квиверан выглядел, как вождь индейского племени. Или, скорее, шаман. С головы до ног мужчина был замотан в темную блестящую ткань, на запястьях висели массивные браслеты. Его кожа была темной и морщинистой. Темные глаза смотрели с обманчивой теплотой.

Но обоих, таких разных, темных магов что-то объединяло. Флоренс могла бы назвать это что-то стеной равнодушия, которая окружала как Барифельза, так и Квиверана. Непроницаемая для любых человеческих эмоций стена холодного бездонного равнодушия, которая защищала исключительно самолюбование, и ничего больше.

Девушка посмотрела на туман, клубившийся за спинами темных волшебников, и  вдруг задумалась, скольких еще он скрывает? Вдруг там целая армия?

И, словно отвечая её мыслям, во мгле наметилось какое-то движение, а вокруг стало стремительно темнеть.

– Приступим, – бросил Барифельз, стягивая с трости чехол и обнажая шпагу.

Две его копии повторили это движение.

Улыбка Квиверана стала шире, когда он начал медленно разводить руки. Между ладонями замерцал темно-синий энергетический шар.

Флоренс тряхнула головой, потому что в глазах все троилось.

– Ох, подвиньтесь, дети мои, – раздалось позади девушки кряхтение Бартомиу.

А затем старец с силой, которую Фло и не подозревала в его тонких высохших руках, отодвинул девушку в сторону, занимая её место.

– Давненько не виделись, Бари, – покачал головой зельевар.

– Лет семьдесят, – согласился маг в белом льняном костюме, а затем сделал резкий выпад в сторону старца.

Его правый двойник выбрал в соперники Гемму, а левый Ансельма.

– Полегче со стариком, – рассмеялся Бартомиу.

Флоренс едва успела проследить за его ладонью, таким быстрым было движение, которым зельевар отвел от себя клинок Барифельза.

Гемма сорвала с плеч плащ и бросила его в лицо второму Барифельзу. Ансельм увернулся от выпада, схватил своего соперника за запястье и с силой рванул на себя, выбивая коленом шпагу из рук.

Рядом с Фредериком прямо из ниоткуда возникли Милана и Рома, помогая призраку отражать магические снаряды трех копий шамана.

Госпожа Директор одной рукой придерживала пышный подол черного платья с высоким воротником. В другой руке ярким оранжевым пламенем горело заклинание, отражаясь в карих глазах женщины и бросая отсветы на темные волосы, забранные в высокую изящную прическу. Милана решительно устремилась прямо навстречу своему Квиверану, заставив того пятиться назад под градом быстрых, яростных огненных шаров.

Второй Квиверан и Рома кружили вокруг друг друга. Глава Ученого Совета, откинув назад длинные кудрявые волосы, в каждой руке держала наготове переливающиеся нежным желтым светом между её пальцами защитные заклятья, чтобы в любой момент отразить смертоносный синий заряд, который взращивал для удара шаман.

Фредерик и третья копия темного волшебника обменивались энергетическими зарядами. Между ними плясали синие вспышки и выгибались голубые молнии, на мгновение озаряя холодным искусственным светом поле боя. Фредерик был собран как никогда. Это Флоренс видела по плотно сжатым губам и взгляду, намертво вцепившемуся в противника, хотя аристократическое лицо призрака хранило обычное выражение отстраненности от всего происходящего.

Белесая мгла, которая в надвигающейся тьме все больше походила на черный туман, начала клубиться, словно накинутое на проснувшийся вулкан черное покрывало. И вскоре это покрывало поползло, открывая взгляду бесчисленные ряды капюшонов. Свита Барифельза и Квиверана, сотрясая ритмичными, в унисон, шагами землю, медленно надвигалась на законников.

Болонка Ромы, которая до этого путалась под ногами сражающихся, остановилась, с диким царским ревом разинула маленькую пасть и в следующее мгновение обернулась красивым белым львом. Тряхнув густой гривой и еще раз оглушив поле боя долгим раскатистым рыком, Марго ринулась в самую гущу капюшонов.

Фло все сильнее отталкивали назад. Все дальше от Геммы. Из-за опускающейся на границу ночи девушка едва видела волшебницу, отчего в груди девушки нарастала паника. Белое платье Геммы мелькало то тут, то там. Фло уже едва различала детали в наступающей тьме. Отчетливо видны были только яростные искры от сталкивающихся в воздухе заклинаний. Но она должна была пробиться к волшебнице, должна была защитить, закрыть своим телом от рокового удара.

– Гемма! – в отчаянии закричала Флоренс, но её крик потонул в гуле битвы.

В воздух полетели воины той стороны, раскидываемые в разные стороны разъяренной Марго, которая орудовала пастью направо и налево. Но даже благородный лев не мог справиться с тем количеством капюшонов, которые надвигались на державших оборону законников.

Фло обернулась и увидела позади себя толпу из жителей Поднебесья. Оказывается, к ним уже давно подоспела подмога, которую девушка даже не заметила в закружившей битве.

– Не зевай, – бросил девушке выпрыгнувший из темноты Бакалавр Средней Степени.

Волшебник казался мельтешащим куском ночного воздуха, чье прозрачное тело отражало пляшущие в воздухе огни заклинаний.

Откуда-то сверху на них с Флоренс в ту же секунду посыпался настоящий метеоритный дождь, но, видимо, Бакалавру было не в первой. Он мигом раздулся в размерах, словно чайная баба, укрывая прозрачным подолом девушку и сражавшихся поблизости товарищей.

 А в следующее мгновение Бакалавр оттолкнул Флоренс назад, устремляясь в самую гущу битвы.

– Вы сговорились что ли все? – со слезами в голосе воскликнула девушка, но затем вспомнила, что все на самом деле сговорились.

Вчера Аделард лично наказал каждому волшебнику защищать Флоренс ценой своей жизни. А защищать её можно было только по возможности удалив от боевых действий.

Девушка яростно мотала головой, пытаясь высмотреть в творившейся неразберихе белое платье. Но, замешкавшись, она была тут же сбита с ног пронесшимся мимо Старшим Бакалавром.

– Во Имя Закона! – протрубил волшебник зычным голосом, обрушиваясь градом  сверкающих во тьме заклинаний на подступающие со всех сторон капюшоны.

Его крик разлетелся по полю битвы.

– Во Имя Закона, – прогудело ответное эхо в голове девушки.

Старший Бакалавр не слабо приложил Фло по голове, и у той все плыло перед глазами.

Вокруг было темно, очень темно. Словно ночь шла заодно с той стороной, словно ночь сама пришла с той стороны. Флоренс уже не понимала, где свои, где чужие. Треск, грохот, вспышки и молнии стали такими привычными, что девушка не обращала на них внимание.

– Гемма! – набрав в легкие воздуха, крикнула Фло, что было мочи.

– Во Имя Закона! – ответила ей толпа.

Девушка подумала, что у неё начались галлюцинации, но прислушавшись к гулу в свое голове, она поняла, что раскатистый рев доносился со стороны.

Поднявшись на ноги, Флоренс увидела приближавшихся всадников, каждый из которых держал в руке огромный факел, рассеивающий тьму. Во главе кавалькады с факелом наперевес мчался Аделард. А за ним в шлемах без прорезей скакали нетронутые.

Огни факелов осветили поле боя, выхватывая из объятий ночи сражавшихся не на жизнь, а на смерть. И свет этот нес надежду, несмотря на обнажаемое отчаяние: с ужасом девушка увидела, сколько тел уже лежало на земле.

– Во Имя Закона! – проревел Великий Принц, промчавшись в это мгновение мимо девушки.

Флоренс почувствовала, как этот крик своей вибрацией проникал в самое её сердце. Она почувствовала, как против её воли, слово «Закон» переставало быть просто словом, как оно обрастало еще непонятным, но животрепещущим и важным значением, чувством.

Клин ярких, белых огней врезался в темное ходуном ходящее море сражения. И силы вновь приходили к воинам.

В следующую секунду к ногам девушки, сраженный вражеским заклинанием, упал нетронутый. Его конь заржал, встав на дыбы. Фло бросилась на колени перед волшебником. Тот таял прямо на округлившихся от священного ужаса глазах Флоренс.

– Свет, - прохрипел Крисвальд. – Неси свет!

Прожженная заклинанием рубашка тлела на груди. Но тела под тканью не было.

Почти полностью растворившись в полутьме, в последнее мгновение физического существования нетронутый передал девушке свой факел.

Флоренс подпрыгнула, как ужаленная, и уставилась на факел в своих руках. Он распространял мягкое белое сияние. Он словно пел, неся покой и умиротворение, но самое главное, неся спасение!

К ногам девушки подкатился шлем Крисвальда. Фло уставилась на него.  Безмолвный зов появился у неё внутри, и зов этот выворачивал наизнанку все её существо, подчиняя себе, заставляя действовать. Если у неё в руках был факел, свет которого мог спасти столько жизней, она не могла стоять в стороне, она должна была делиться им. Это был даже не долг, это была потребность. Флоренс  машинально подняла шлем с земли. Сплошное забрало со скрипом откинулось, и девушка сделала то, что ей только и оставалось сделать: она надела шлем. Гнедой жеребец перестал испуганно метаться из стороны в сторону и опустился перед девушкой, согнув передние ноги.

Взявшись рукой за поводья, Фло, как во сне, забралась на коня. Тот поднялся и переступил копытами.

Флоренс подняла факел высоко над головой и словно издалека услышала свой голос, свой крик:

– Во Имя Закона!

«Во Имя Закона!» – раздался ответ из самой глубины сердца девушки.

Фло почувствовала, как по щекам покатились слезы. Никогда она не думала, что эти слова могут быть столь сладкими, столь пронзительными, столь живительными.

Сияние факела усилилось, взрезая окружающую тьму. Забрало с щелчком опустилось на глаза Форенс, и её конь сорвался с места, стрелой несясь в кишащую капюшонами мглу.

Поначалу девушка испугалась, что передавит сослепу кучу народа, но затем она поняла, что может видеть. Мимо проносились голубые вспышки заклинаний, черные шары той стороны, яркие серебристые кометы Бакалавров. А также бирюзовые стрелы.

Не веря своим глазам, девушка обернулась и увидела Бирюзовых Стражей, сражавшихся на их стороне, на стороне законников.

Схватившись крепче за поводья, Флоренс ощущала, как жеребец под ней перебирает могучими мускулами. Факел был тяжелым, но девушка не чувствовала усталости. Она пыталась отыскать взглядом Гемму, но той нигде не было.

И к лучшему. Потому что вокруг, у ног Фло, кишели капюшоны, орудуя посохами. Девушке казалось, что она неслась сквозь черное море со скоростью ветра, потому что в ушах шумело, шумел то ли ветер, то ли бурлящая от адреналина кровь.

С каждой секундой своего невероятного полета, с каждой секундой этой новой ослепительно яркой жизни, открывшийся ей в страшную минуту, она все больше верила в свою неуязвимость и ощущала её.

А потом она налетела грудью на черный, тускло мерцающий в белом сиянии факела, шар. Или шар налетел на неё. Было уже не важно.

Как в замедленной съемке девушка повалилась с коня на землю. Боли она не чувствовала. Только холод и подступающую тьму. Её факел погас, затоптанный ногами сражавшихся вокруг.

Флоренс лежала на земле, безучастно глядя на то, как перед глазами переступали черные сапоги. С усилием она перекатила голову на другую сторону. Тьма подступала со всех сторон, и девушка уже не могла разобрать очертаний мельтешащих в ночи фигур.

А ведь было раннее утро, когда они выходили.

И Гемма так улыбалась ей и с такой уверенной нежностью брала за руку.

«Никогда ты больше не увидишь её», – раздался в гудящей голове Флоренс голос Фредерика. Он хотел заставить её страдать. Ведь страдание спасительно.

Хоть бы на миг, на один последний миг увидеть Гемму.

Первое желание нового жителя Поднебесья, последнее желание умирающего. Как мало времени потребовалось от одного до другого. И как грустно было покидать этот мир в темноте, не имея возможности бросить последний взгляд на дорогих сердцу людей.

И в этот момент словно кто-то услышал угасающую мысль девушки. Вокруг мгновенно стало светло, как днем. Свет полился со всех сторон, но больше всего он изливался откуда-то сверху, будто с неба, которое Флоренс ни разу не видела на границе между мирами.

На мгновение шум битвы стих. Все, и законники и воины той стороны, посмотрели в одном направлении. В сторону мощного, неудержимого сияния. Оно появилось из другого измерения. Как если бы кто-то прорезал саму ткань, разделяющую миры, и оттуда хлынул этот радостный, легкий, плотный свет.

Флоренс различила силуэты, вышедшие из распахнувшегося между мирами окна и спускавшиеся теперь на поле битвы. Она различила только темные силуэты. Словно большего у пришедших и не было. Так бывает, когда смотришь на человека, а в лицо тебе светит солнце, и ничего не разобрать, кроме очертаний. А еще она видела, как волшебники той стороны застывали в страхе перед светоносными воинами, как опускали в смирении боевые посохи.

 

В душе словно кто-то запел. Сильная, переливающаяся самыми радостными нотами мелодия зазвучала в самом сердце Фло, спасая от смерти.

Флоренс знала, что умирает, но в это мгновение сама вечность обдала девушку своим дыханием.

«Блаженные», – само собой возникло в голове девушки.

Они несли свет. И тьма склонялась перед ними и как льстивая послушная собака лизала им ноги.

Сражение было еще в самом разгаре, но теперь словно кто-то перебил этой пожирательнице жизней хребет. Все понимали, что битва окончена.

Чувствуя, что силы покидают её, девушка завертела головой и увидела невдалеке от себя Гемму. Совсем рядом, в белом перепачканном платье, с растрепанными волосами, которые темным потоком развевались при каждом движении. Лицо волшебницы было в саже. Флоренс усмехнулась, представляя, как Гемма утирала слезы ярости, жгущие её щеки. Все это время Гемма была рядом. И, самое главное, Гемма была жива.

Флоренс невольно улыбнулась: таким невероятно прекрасным было последнее видение волшебницы. Озаренная светом, та несла смерть. Может, она сама искала смерти, но не могла найти, так как несла её. Никогда еще Флоренс не видела Гемму такой. Холодная ярость плескалась в серых глазах, не оставляя надежды на спасение.

Как мало времени им выпало. Несколько часов, едва ли дней. Фло так и не успела насладиться своим всепоглощающим чувством, не успела насладиться нежными прикосновениями, вечерними чаепитиями, совместными прогулками, а самое главное взглядами, когда ты теряешь и одновременно обретаешь себя в другом человеке.

«Гемма. Моя прекрасная Гемма. Почему так краток век любви?» – думала Флоренс, падая в непроглядную, безмолвную  тьму.

Наступила тишина.

 

 

Очнулась девушка, как ей показалось, почти сразу. Она поняла, что до сих пор лежит на земле. Было очень тихо. Как-то по странному тихо. Словно смолкли все голоса не только вокруг, но и в её голове.

А еще было легко, но без головокружения, а так, будто многовековая, не осознаваемая ранее тяжесть оставила тебя, и вот-вот ты начнешь подниматься в небо из-за своего, ставшего вдруг невесомым, тела.

Первым, что увидела Флоренс, поднявшись на ноги, была прозрачная полукруглая стена, из-за которой на неё смотрела Гемма. Волшебница выглядела совершенно изможденной и какой-то странно грустной для закончившейся победой сражения. Они ведь победили? Руки Геммы безвольно висели, волосы почти выпрямились от усталости, потеряв мягкую волну, а в глазах стояли слезы. И только плечи были гордо расправлены, как всегда перед лицом опасности.

«Моя гордячка»,улыбнулась про себя Флоренс.

Рядом с Геммой стоял Ансельм, такой же понурый и суровый. Вспотевшие волосы всклокочены, кудрявая борода изрядно опалена. Но от одного его вида рядом с волшебницей девушка почувствовала облегчение. Гемму будет кому защитить. После смерти одного из нетронутых, который произнес свои последние слова на руках у Флоренс, девушка сочла благословением небес то, что Ансельм был жив.

Там, рядом с волшебницей и нетронутым, на зеленой поляне, чистой, без единого мертвого тела, стояли все.

И Бакалавры в продырявленных заклинаниями балахонах; и Рома с Миланой, державшиеся вместе, словно опасность еще не совсем миновала; и Бартомиу с Аделардом: Великий Принц поддерживал старика за локоть, потому что зельевар, казалось, вот-вот рассыплется в труху.

И только Фредерика не было.

Хотя за него Флоренс не переживала. Что могло случиться с призраком?

Но поймав взгляд Старшего Бакалавра, который могучий старик то и дело бросал в сторону от Флоренс, девушка поняла, что кое-что с Фредериком все же случилось. Повернувшись, она увидела призрака, заточенного в высоченный прозрачный цилиндр, стенки которого пропадали высоко в облаках. Материя цилиндра показалась Фло странно знакомой.

«Что происходит?»воскликнула девушка, изумляясь тому, что она говорит, но сама не слышит собственных слов.

Флоренс увидела, как Гемма плотно сомкнула веки, а по щеке волшебницы скатилась слезинка.

Девушка рванула к женщине, желая просочиться сквозь прозрачную преграду, чувствуя свою способность сделать это. Но, на удивление, ноги не послушались её. Ноги были словно на привязи. Опустив взгляд, Фло сначала не поняла, на что она смотрит. И только потом с ужасом осознала, что её ноги увязли в собственном теле.

Флоренс видела себя, распростертую на земле. Как-то совсем неловко распростертую. Шлем на голове покосился, забрало упало назад, и через узкую щель девушка увидела свои остекленевшие глаза. Их зелень потемнела, приобретя цвет пожухлой, мертвой травы, но даже сейчас Фло могла видеть в своих глазах отблеск восторга, последнего восторга, с которым девушка смотрела на любимую женщину. Белая рубашка и замшевые брюки были насквозь пропитаны кровью, как и высокие замшевые сапоги. В одной руке до сих пор был зажат давно потухший факел.

Флоренс сглотнула, желая и не имея сил отвести взгляд от своего безжизненного тела.

Но затем в голове девушки зазвучал зычный голос Старшего Бакалавра и завладел всем её вниманием, заставляя вновь смотреть на Гемму. Хотя делать это было больно. Видеть, что она страдает и не иметь возможности утешить её было невыносимо больно.

Гемма едва заметно вздохнула и распахнула глаза, глядя только на Флоренс.

Волшебница сжала руки в кулаки, и девушка не удержалась от еще одной нежной улыбки.

Ты просила меня о выборе?прогремел на всю поляну Старший Бакалавр голосом, в котором были и обвинение и предчувствие близкого возмездия.Получи свой выбор.

От этих слов колени подкосились даже у Флоренс, которая только отдаленно начинала понимать, в чем дело.

Девушка посмотрела на себя, на новую себя, прозрачную, почти как Бакалавр Средней Степени. Она направила себе ладонь в солнечное сплетение, и ладонь беспрепятственно вошла в тело.

«Ну дела»,протянула Флоренс.

Затем девушка посмотрела на Фредерика и покачала головой: «Здравствуй, братец-голограмма».

Они оба мертвы!продолжал Старший Бакалавр.

Его серый балахон вдруг начал развеваться, и длинные давно потерявшие цвет волосы тоже развевались, как на сильном ветру. Глаза древнего волшебника гневно смотрели на Гемму.

И ты можешь вернуть одного из них к жизни. Только одного! Второй навсегда покинет наш мир.

Взгляды всех на поляне, всех живых, выражали сейчас сочувствие и сострадание. Но никто не решался смотреть на волшебницу в этот момент, отводя глаза в сторону, едва скользя взглядами по стеклянным цилиндрам, за которыми находились двое самых дорогих Гемме людей. Точнее то, что от них осталось.

Флоренс увидела, как Ансельм поддержал Гемму за локоть, потому что волшебница едва не лишилась чувств. Но затем женщина выпрямилась, решительно подняла подбородок и по очереди посмотрела на заключенных в прозрачные сосуды Флоренс и Фредерика.

Она была полна решимости выбрать.

Гемма смотрела то на Флоренс, то на Фредерика. На Флоренс. На Фредерика.

И с каждой проходящей секундой, которые сейчас длились, совсем как минуты, её решимость таяла. Девушка видела это по её взгляду, в котором уже проскальзывала растерянность и так явственно читалась боль.

И чем дольше Гемма стояла перед лицом самого страшного выбора в своей жизни, тем больше боли было в её взгляде. Боли от невозможности принять решение.

Флоренс вдруг поняла, что не может заставить Гемму выбирать. Потому что правильного выбора здесь не было. Потому что с последствиями выбора Гемме придется жить всегда. Всегда при взгляде на одного Гемма будет думать о другом, о заплаченной цене. И Флоренс не могла допустить этого.

Именно в этот момент Флоренс вспомнила слова Ромы о Законе, сказанные Главой Ученого Совета много недель назад, будто совсем в другой жизни. Она вспомнила каждое слово так явственно, словно блондинка произносила их прямо сейчас:

«Ты всегда можешь пожертвовать чем-то ради более важного. На одну твою любовь к чему-то всегда найдется более сильная любовь. И эта цепочка бесконечна. Любовь бесконечна. Это Закон».

Сейчас девушка начинала понимать, что именно тогда ей пыталась сказать Рома.

Потому что сейчас Флоренс стояла, смотрела на любимую женщину и понимала, что готова пожертвовать их совместным счастливым будущим ради вечного одиночества Геммы, но одиночества, в котором будет спасена её душа. Потому что именно сейчас Флоренс стояла, смотрела на Гемму и понимала, что её любовь к волшебнице, которая всегда вызывала у девушки желание защищать Гемму от всех невзгод, жертвуя собой, сильнее её любви к волшебнице, рождавшей мечты о тихом счастье рядом с любимой.

«Следуй Закону в своем сердце, и он убережет тебя от погибели»,прозвучали внутри Фло слова Аделаиды.

Так она и сделает.

Флоренс с грустной улыбкой поблагодарила небеса за то, что они подарили ей еще один взгляд на самую прекрасную для неё женщину.

Гемма, окаменев, смотрела на девушку, словно догадалась о том, что та собирается сделать.

Большие серые глаза, с выражением строгости и ласки одновременно, гордая осанка, мягкие локоны длинных темно-русых волос, нежное платье молочного цвета...

Флоренс запрокинула голову, устремив взгляд в небо. Вверх, едва заметная, как видение, как иллюзия, уходила винтовая лестница.

Прямо перед девушкой золотом блеснула ступень.

Флоренс занесла ногу, и ставший вдруг чистым замшевый сапог беспрепятственно покинул державшее его до этого тело.

 

Когда один из цилиндров исчез, напоминая о своем существовании только золотой, невыразимо легкой тающей спиралью, а безжизненное тело Флоренс растворилось в зеленой траве, Гемма закрыла глаза и опустилась на колени. Даже скорее обессилено осела на землю.

Никто не решался приблизиться к ней.

Фредерик стоял, растерянно оглядываясь и вновь привыкая к силе тяготения. Он то и дело кидал на сестру виноватые, скомканные взгляды, не зная куда себя девать, будто со способностью плавать по воздуху у него пропала и вся спесь.

Гемма уронила лицо в ладони. Она хотела бы сдержаться, хотела бы прийти домой и там уже завыть от тоски, как потерявшая детенышей волчица, но боль утраты была слишком велика, слишком велика прямо сейчас. И плечи волшебницы содрогались от сотрясающих её тело рыданий.

С одной стороны рядом с Геммой опустился Ансельм, положив руку ей на плечо. С другой стороны подошла и села в траву Рома, привлекая Гемму к себе, укрывая от стыдливых взглядов. Если Гемма и могла еще что сохранить, так это свою гордость. И Рома была намерена помочь ей хотя бы в этом.

Вот оно все как обернулось,бормотал зельевар, щуря подслеповатые глаза на кружащие в воздухе частицы золота.Как же так? Как же она теперь?

Аделард опустил темноволосую голову. Великий Принц не замечал боли от ран, которыми было покрыто его тело под доспехами. Всеми фибрами своей души он устремлялся к душе волшебницы, пытаясь, как мог, утешить её. Он знал, каково этотерять любимых.

Бакалавры хранили холодное молчание.

По их мнению свершилась справедливость. Помимо справедливости же свершилось то, ради чего Флоренс пришла в Поднебесье.

Даже всегда суетливый и неуверенный в себе Младший Бакалавр хранил сейчас суровый вид.

Наконец, Гемма поднялась. Она смотрела прямо перед собой. Смотрела туда, где еще недавно стояла Флоренс в пропитанной насквозь кровью белой рубахе. Взгляд прекрасных серых глаз волшебницы как всегда горел неумолимой решимостью, только теперь эта решимость была с ледяным оттенком.

Именем Закона... Да будет так,тихо произнесла Гемма.

Именем Закона?не выдержал Фредерик.

Я, может быть, сомневалась в бакалаврах, но я никогда не сомневалась в Законе,ответила ему сестра.

И, не глядя ни на кого больше, она направилась к границе, ведущей в Поднебесье.

 

 

 

На этот раз, когда Флоренс пришла в себя, вокруг было темно и влажно. Где-то рядом стучал дождь. Изредка в ночи вспыхивали, проносясь мимо огни.

«Да когда же это кончится?мысленно воскликнула девушка и тут же сама себе ответила. – Закон вечен, душа, в которой живет Закон, вечна, значит, это никогда не кончится».

Вдруг Фло испуганно подпрыгнула, когда прямо над ухом раздался протяжный гудок. Мимо промчалась фура.

Нет,девушка замотала головой, напряженно всматриваясь в темноту, в блестящий от дождя асфальт.Нет-нет-нет!

Сердце забилось быстро-быстро, и Фло бросило в холод, когда она поняла, где находится: девушка сидела в своей машине. Чувство огромной потери навалилось на неё, грозя поглотить и раздавить: неужели ей все привиделось, приснилось? Её Гемма, неужели она вымысел?

Нет, только не это, нет,повторяла Флоренс, набросившись на автомобильную дверь и дергая её.

У Флоренс не было ни единого доказательства того, что все произошедшее с ней в последние месяцы случилось на самом деле. Ни единого доказательства, кроме огромного, всепоглощающего чувства в груди. Но зато это чувство было реальнее всего остального.

Флоренс уже и не думала по завершению последних своих отношений, что сможет встретить женщину и полюбить её. Но это случилось. И где эта женщина? В другой реальности? Вне досягаемости!

Желание вернуться к Гемме как можно скорее, утешить её, прижать к себе, заставляло Фло лихорадочно искать варианты выхода.

Вдруг на пассажирском кресле зазвонил телефон. Звук был преотвратно отрезвляющим. Много недель Флоренс не слышала этого звука и теперь удивленно смотрела на жужжащий мобильник.

На экране загорелось слово «Любимая». Несколько секунд девушка не могла понять, что значит это слово. Она никогда не называла так Гемму. Но было же, было когда-то у этого слова особенное, присущее только ему значение.

Джоанна!

«Откупиться от меня хотите? Не получится!»со злостью подумала девушка.

Когда-то Флоренс готова была отдать полжизни за звонок этой женщины, теперь же не готова была потратить и лишней минуты, несмотря на то, что в её мире между этими моментами прошло, может быть, пару часов, но для Фолренс между этими моментами пролегала целая жизнь.

Джоанна, я не могу говорить,ответила в трубку девушка, стараясь, чтобы её голос не звучал резко.Прощай,и добавила после удивленного молчания на том конце провода.Будь счастлива.

Затем, дрожащей от напряжения рукой, Флоренс набрала еще один номер.

Мама, я люблю тебя,сказала она включившемуся автоответчику,со мной все хорошо. Очень-очень хорошо,и положила трубку.

Когда с прошлым было покончено, Фло справилась, наконец, с дверцей и выскочила на дорогу. Ливень продолжал нещадно хлестать, но девушка не замечала непогоды. Желание вернуться в Поднебесье, вернуться домой, к Гемме, поглощало её полностью.

Фло крутила головой, пытаясь отыскать на дороге то место, где она встретила Младшего Бакалавра в одеянии нищенки. Все придорожные кусты выглядели такими одинаковыми в темноте. Мимо, сигналя, промчался автомобиль. Шины с визгом скрежетали об асфальт, когда машина на скорости объезжала девушку. Флоренс поняла, что стоит прямо на дороге, и должно быть свет фар выхватил её фигуру в последнее мгновение.

Но все это совершенно не волновало Фло. Все казалось чужим, ненастоящим.

Наконец, Флоренс углядела поворот дороги, который показался ей верным. За кустами возвышалась черная чаща леса. Вроде именно туда повел её Младший Бакалавр. Сбежав вниз по дорожной насыпи, с гулко бьющимся от волнения сердцем, Фло бросилась в лес.

 

Вскоре к ближайшей от шоссе больнице подъехала машина скорой помощи.

Мы нашли на обочине тело молодой женщины.

Её сбила машина?

Следов удара нет. Но пульс не прощупывается, приборы показывают остановку сердца и прекращение мозговой деятельности.

Документы есть?

Ни кредитки, ни паспорта. Только водительские права на имя Флоренс Химмельгрей.

Предположительная причина смерти?

Никаких видимых повреждений.

Везите в морг. Вскрытие покажет.

 

В Поднебесье прошла неделя.

 

Фредерик несся по весеннему лесу, что было сил. Он спешил домой, не замечая жидкой грязи под ногами. Снег только растаял, и тропинки в лесу развезло. Птицы высоко в ветвях щебетали с особым неистовством, словно сами не верили наступлению весны. Где-то сбоку в огромной луже расплавленным золотым кругляшом плавало солнце.

Волшебник успел за несколько дней окончательно привыкнуть к своему телу, будто и не было долгой разлуки. Подол черной сутаны был перепачкан, но Фредерик не придавал этому значения. Он вообще стал добрее и мягче, что было само по себе удивительно. Его карие глаза смотрели теперь с легкой насмешкой, выражение злости покинуло бледное аристократическое лицо, из-за чего черты лица потеряли неприятную резкость.

Если же Фредерик обращался к сестре, то и вовсе превращался весь почти в себя прежнего.

А вот Гемма стала другой. Гемма впервые в жизни, может быть, стала счастливой. Не смотря на то, что платья она теперь носила черные вместо белых.

Фредерик вспомнил их вчерашний с сестрой разговор. Он, Гемма, Ансельм и гномы гуляли по лесу и собирали молодые луковицы гладилистника. Волшебница несла в руках корзинку, которую у неё все норовил отнять Магнум.

А где Флоренс?в сотый раз за день спросил Феррум, плюхаясь на кочку мха и пожимая под себя короткие пухлые ножки в резиновых калошах.

По весенней погоде Гемма переодела гномов в шерстяные балахоны и холщевые штанишки.

Флоренс на небе,ответила волшебница Ферруму, отдавая Магнуму вожделенную корзинку с луковицами.

Почему она не возвращается оттуда?спросил гном, надув губы.

Потому что оттуда не возвращаются,ласково ответила Гемма.

Ансельм поднял Магнума на руки и усадил себе на шею.

Пойдем надерем коры для вечернего чая,сказал нетронутый, уводя гнома подальше от волшебницы.

Как ты терпишь это?спросил Фредерик, подходя к задумавшейся сестре.

Я не терплю это,покачала головой Гемма.

Её серые большие глаза смотрели с таким непривычным и незнакомым волшебнику смирением, тихим, как озерная гладь ранним утром.

Она ждала весну, и весна пришла,продолжала Гемма, с мягкой улыбкой окидывая просыпавшийся от зимней спячки лес.Они разминулись буквально на несколько минут.

Тебе не больно думать о ней?тихо спросил Фредерик, срывая и сминая тонкими пальцами высокую травинку.

Больно,кивнула Гемма, и слезы блеснули в уголках серых глаз.Но эта боль неотделима от радости. Никогда еще мое сердце не испытывало столько радости и столько счастья. Я говорила Флоренс, что её любовь защищает меня. Но теперь, когда я люблю сама, мне просто нечего бояться. Я вижу этот мир. Я, наконец-то, вижу этот мир так четко и ясно, и в нем совершенно нет никакой опасности. Он полон любви, моей любви. Ничто не дарит такого ощущения безопасности, как любовь в собственном сердце.

Фредерик подумал о том, что сердце его сестры стало зрячим. А цена за зрячее сердце всегда велика. Черное платье Геммы говорило о том, насколько велика цена, но, несмотря на траурный цвет, Фредерик должен был признать: никогда еще Гемма не выглядела такой живой и открытой, словно проснувшейся.

Гемма опустила голову. Волшебник тронул её за локоть.

Я не успела сказать ей это,посмотрела брату в глаза Гемма.Не успела поблагодарить за самый ценный дар. Я не успела сделать для неё ничего.

Фредерик провел рукой по темным локонам сестры.

Ты сделала для нее все, Гемма! Ты сделала для неё то же самое, что и она для тебя! Потому что нет ничего другого столь ценного, что ты можешь сделать для человека, как пробудить в его сердце любовь.

 

 

И теперь он бежал домой, думая о том, что у Геммы появился шанс рассказать Флоренс обо всем.

Волшебница никому не говорила о своем намерении, но ни Фредерику, ни Ансельму не нужны были слова, чтобы понять её чувства. Они все видели во взгляде женщины. Потому что рядом со смирением в лучистых серых глазах Геммы поселилась неумолимая решимость. И Гемма ждала только соответствующего момента.

 

Лестница!прокричал Фредерик, влетая в дом.Лестница!

Дверь со стуком ударилась о стену. Феррум и Магнум, визжа, подскочили на ноги и заносились по кухне. Кошка выгнула спину дугой и зашипела. И только Гемма застыла с заварным чайником в руках, глядя на брата.

Лестница!выдохнул Фредерик, тяжело дыша после быстрого бега.

Гемма в прострации поставила чайник на стол и растерянно оглянулась. Взгляд её бегал по стенам и полкам, ни на чем не останавливаясь.

Мне надо переодеться,обронила волшебница и скрылась в своей комнате.

Мы идем на небо!верещал Магнум.

Плакала твоя борода!вторил ему Феррум.Ох, и поджаримся мы!

Шлем! Надо взять шлем для кошки!воскликнул Магнум и полез под лавку.

Сборы в самом разгаре?спросил у Фредерика появившийся на пороге Ансельм.

Нетронутый заслонил могучей фигурой проем двери, уперев локоть в косяк.

Кошке, судя по всему, не отвертеться,усмехнулся Фредерик, наблюдая за тем, как Магнум барахтался под лавкой в паутине, пытаясь выудить маленький чугунный шлем, который в прошлый раз они все-таки достали из шкафа Геммы для кошки.

Не выдержав того, что гном весь перепачкался, но не оставлял своего занятия, волшебник вытащил Магнума, отряхнул от паутины и поднял на руки.

Никому не отвертеться,согласился Ансельм.

В этот момент из комнаты вышла Гемма.

Она была в белом платье. Вновь. На этот раз с голубыми васильками, которые так любила Флоренс.

Волшебница взволнованно посмотрела на брата и на нетронутого. Но сильно поволноваться ей не дали. Феррум собрался уже нырнуть под лавку вместо Магнума, и Гемма в последний момент схватила его за руку.

Мы же не оставим кошку здесь? Одну! Мы же возьмем её с собой?спросил гном, обиженно надув губы.

Гемма посмотрела на кошку, которая от греха подальше успела забраться на печь, и теперь внимательно наблюдала оттуда за всем, поблескивая желтыми круглыми глазами.

Затем волшебница обернулась к Ансельму, и нетронутый подошел к печи, со смешком доставая оттуда животное.

Все вместе, так все вместе,произнес он, устраивая кошку у себя на груди. Животное даже не пыталось вырваться из его огромных рук, хотя и состроило недовольную морду.

 

 

Гемма смотрела на весенний лес, идя по вязкой тропинке с Феррумом на руках. Башмачки чуть проваливались в мягкую, рыхлую землю, только освободившуюся от снега, оставляя неглубокие следы. Воздух был еще холодным, и трава вокруг стояла помятой от долгого гнета. Но всюду чувствовалось начало новой жизни. В Поднебесье на самом деле приходила новая жизнь.

Растерянные и ничего не понимающие новенькие прибывали с каждым днем. И все понимали, что этот мир будет принадлежать им. Не Бакалаврам, которые почему-то начали необъяснимо нервничать, не Великому Принцу, уже уставшему проводить торжественные церемонии приветствия, а именно этим людям, с интересом и опаской разглядывающим свой новый дом людям, едва верящим в то, что скоро они станут волшебниками.

На этот раз лестница опустилась в университетском дворе. Ступени, уходящие высоко в небо, переливались в лучах звонкого, весеннего солнца.

Когда Гемма и остальные прибыли туда, во дворе вокруг лестницы толпился уже весь немногочисленный пока люд Поднебесья. Многие совершенно не понимали, что происходит, и что надо делать. После того, как первые, попытавшие счастья, с криками отскочили от обжигающего золотого сияния, остальные едва приближались к лестнице, предпочитая держаться на расстоянии.

Бартомиу, увидев троих друзей с гномами и кошкой на руках, бросился к ним.

Спрашивать о намерении Геммы не приходилось. Достаточно было посмотреть ей в глаза. В Гемме всегда чувствовался несгибаемый характер, и теперь одного взгляда на волшебницу было достаточно, чтобы понять тщетность любых попыток отговорить её от задуманного.

Но Бартомиу все же попытался. Он лучше всех понимал, чем грозит восхождение.

Гемма, одумайся! Одумайся дитя мое!запричитал зельевар, прижав руки к груди.

От старика, как всегда, пахло волшебством, еще сырыми и не принявшими окончательную форму материями.

Не ты ли говорил мне, что мы последуем за своим сердцем сквозь любые преграды?ласково спросила его Гемма.

Феррум сидел у неё на руках и, не глядя на зельевара, накручивал на пальчик темную прядь волос женщины.

Я! Я говорил,покаянно произнес Бартомиу,чего я только не говорил. Никогда не мог держать язык за зубами. Но вы нужны Поднебесью. Со дня на день грянет призыв к Равновесной Чаше, и вы все очень нужны Поднебесью.

Гемма покачала головой.

На наше место придут другие. Уже приходят. А я отдала Поднебесью все, что могла, и все, что не могла, тоже.

Ты готова размениваться мирами ради неё?прогремел рядом голос Старшего Бакалавра.

Вселенными,ласково посмотрев на него, на Старшего Бакалавра, которого она винила в смерти Фредерика, которого она винила в выборе Флоренс, ответила Гемма.

И не было в её взгляде ни боли, ни обиды. Волшебница не могла брать такие чувства с собой в самое важное путешествие.

Бартомиу опустил голову и отступил назад.

Ох как же так, как же так?продолжал сокрушаться он.

Старший Бакалавр опустил руку на плечо зельевара, призывая того к молчанию.

Рома отделилась от толпы и подбежала к Гемме, Фредерику и Ансельму, чтобы обнять каждого. Она понимала, что не увидит их больше. Не в этой жизни.

Аделард с почтением поклонился им, когда все трое подошли к лестнице, подпиравшей небо.

Гемма с Феррумом на руках стояла первой. Спокойная и умиротворенная.

За ней Фредерик с Магнумом. Волшебник был серьезен и сосредоточен.

Завершал по традиции Ансельм. С кошкой. Нетронутый почесал бороду и погладил свернувшееся у него на ладони животное.

Гемма подняла голову, скользя взглядом по бесконечным ступеням. Только на мгновение в её серых глазах промелькнуло сомнение.

Магнум заерзал и пропищал:

Что-то как-то горячо.

Могло бы быть и попрохладнее,поддержал его Феррум, схватившись ручонками за бороду.

Прижав к себе ворчащего гнома, а другой рукой придерживая подол своего белого платья с васильками, Гемма медленно, но решительно вступила на первую ступень. Золотой туман тут же обволок их, оставляя видимыми только силуэты.

Затем все увидели, как она поднялась на вторую ступень.

Фредерик с Магнумом тут же последовали за ней.

Пяточки мои!послышался испуганный голос одного из гномов.Как же жжет.

Терпи!подбодрил его второй гном.Бороду береги.

Ансельм рассмеялся и шагнул в золотое марево вслед за друзьями.

 

Вскоре их уже не было видно. Никого из них. Словно они растворились где-то в самом начале пути.

Но лестница продолжала стоять.

Не исчезла она и к вечеру. Бартомиу все это время сидел рядом, у подножья, что-то бормоча беззубым ртом и блуждая обезумевшим взглядом по золотым ступеням.

Сияние становилось все слабее, а к ночи совсем пропало, и в лунном свете, без защиты золотого одеяла лестница выглядела почти обычно.

Свершилось?спросил старца появившийся в ночи Старший Бакалавр.

Бартомиу поднялся на затекшие от долгого сидения ноги, отряхнул подол дырявого балахона и мелким, нетвердым шагом приблизился к лестнице, протягивая к ней костлявую руку.

Он дотронулся до ближайшей ступени и тут же отдернул ладонь.

Еще не остыла, но да, свершилось,радостно причмокнул губами Бартомиу.

Поздравляю Вас, Ваше Величество,вдруг чуть ли не до земли поклонился ему Старший Бакалавр.Новый мир открыт.

Закон, который есть Любовь, этот мир создал,положив руку на плечо Старшему Бакалавру и продолжая глядеть на уходящую в черное небо золотую лестницу,произнес Бартомиу.И только Любовь, которая есть Закон, в силах свершить подобное.

Старший Бакалавр выпрямился и посмотрел на зельевара с неожиданной нежностью, которую никто и никогда не мог предположить во взгляде древнего волшебника, ставшего давно безразличным ко всему и вся.

Заждалась меня Аделаида, - покачал седой головой Бартомиу,ох, заждалась. Собирайся в путь, брат мой.

Старший Бакалавр еще раз поклонился старцу и размашистым шагом направился в замок.

 

 

Кто бы мог подумать,насмешливым тоном произнес Ноэль, стоя на вершине высокого зеленого холма.

Франт был, как всегда, при параде. Голубой шелковый платок прикрывал свежий шрам на шее. Горделивая поза была наполнена самолюбованием. Но в глубине ледяных глаз на этот раз проскальзывал намек на доброжелательность.

Я с самого начала надеялся на подобный исход,отвечал ему Лорентин.

Королевский отпрыск в шитом серебром камзоле стоял рядом с Ноэлем, опустив взгляд вниз. Мальчик внимательно рассматривал селение, сплошь состоящие из маленьких домиков, утопающих в цветах.

Узкие и широкие улочки песочного цвета замысловато петляли, образуя вместе с розовыми шапками рододендронов и коричневыми крышами затейливый узор.

Её душа принадлежит нам, ты же понимаешь,обратился к денди Лорентин, поднимая на того лучистый взгляд. - Она теперь окончательно наша.

Ноэль безразлично пожал плечами, затем покачал головой:

До сих пор не пойму, как она смогла пройти все испытания и нигде не оступиться. Даже власть в виде волшебства не прельстила её. Я не говорю уже о выборе между любовью и вожделением... До сих пор не понимаю. С её-то скверным характером. Как?

Лорентин звонко рассмеялся.

Если отдаешь свою душу Закону, характер может быть любым.

Какие вы все странные,произнес со вздохом Ноэль.Такие чудные. Но не надейся, что я отдам вам всех новеньких. Вот где мы сразимся по-настоящему.

Я все же буду надеяться,с достоинством и совсем не по-детски ответил Лорентин, отвешивая Ноэлю учтивый поклон.

Денди усмехнулся и исчез.

А королевский отпрыск сел в траву, устроившись поудобней, чтобы наблюдать за должной произойти вскоре радостной встречей.

 

 

Флоренс открыла глаза и поняла, что лежит на земле. Все вокруг было залито ласковым солнечным светом, словно стояло раннее летнее утро. Трава щекотала ей нос и щеку. Сфокусировав взгляд, Флоренс увидела ползущую по стеблю клевера божью коровку.

Воспоминания нахлынули на девушку, и она резко села, прижав к груди ладонь. С одной стороны возвышался лес, с другой стороны поднимался склон холма. Местность была до боли знакомой.

Флоренс приготовилась уже обнаружить на шее цепочку с кольцом и должных появиться вскоре гномов. Неужели ей придется начать все с начала? Но Фло была готова и к этому. Она с радостью бы пошла с гномами в дом Геммы и снова прошла весь тот путь, который вел её к любви. Но то утро, её первое утро в Поднебесье было хмурым и пасмурным. Сейчас же воздух был залит солнечным светом. И это позволяло девушке надеяться на то, что жизнь продолжалась.

К тому же на Фло до сих пор были замшевые брюки и белая рубашка, в которой она отправлялась на битву с той стороной. И цепочки с кольцом на шее не было. Какое облегчение!

Поднявшись на ноги и убедившись, что Феррум и Магнум не собираются наброситься на неё из-за ближайшей кочки, Флоренс провела рукой по волосам, успевшим изрядно отрасти за время её пребывания в Поднебесье (и этому девушка тоже порадовалась, как радовалась любому изменению в себе, доказывающему реальность произошедшего с ней), и посмотрела на вершину холма.

Ей надо было понять, где она находится. Тогда, возможно, она смогла бы сообразить, где находится мир Геммы. Памятуя их первое с гномами совместное путешествие, Флоренс стала подниматься по склону холма.

Девушка шла долго, прежде чем завидела лежащее внизу селение. За время пути она успела найти небольшое озеро, умыться там и напиться воды. Спокойная озерная гладь отражала её зеленые смеющиеся глаза. Флоренс была совсем одна, ни души на многие мили вокруг, но девушка чувствовала исходящую отовсюду вокруг доброжелательность. Словно этот мир был живым и присматривался к ней.

Спустившись с очередного холма, Фло подошла к кромке леса. Сердце забилось чаще. Она узнавала поворот тропинки, высокую сосну с могучими выпирающими в одну сторону ветвями. Но их маленького с Геммой дома, притулившегося на окраине леса, не было. Не было никогда в этом мире.

Это не расстроило, а наоборот приободрило девушку, и она продолжила путь.

Наконец, лесная тропинка вывела её к селению. То и было чем-то похоже на их городок в Поднебесье, но своим видом не оставляло никаких сомнений, что это другой мир. Огромные кусты рододендронов, очень маленькие домики с коричневыми крышами, утопающие в цветах, и ни души вокруг. Никого. Словно этот мир еще не был заселен.

Вдруг на другом конце цветущей улицы Флоренс увидела путников и не поверила своим глазам. Так же, осторожно ступая и удивленно оглядываясь по сторонам, как и она сама, ей навстречу шли друзья: Гемма вела за руки двух малышей, Фредерик нес на руках кошку, Ансельм отводил в сторону свисающие ему прямо в лицо усыпанные розовыми цветами ветви.

Флоренс была настолько поражена этой картиной, что замерла на ходу. Больше всего на свете она хотела сейчас увидеть именно этих людей, но ожидала, как уже успело сложиться за её недолгую, наполненную испытаниями жизнь, столкнуться на пути к ним с неимоверным количеством препятствий, которые ей пришлось бы преодолевать снова и снова бесчисленное количество раз.

В её жизни всегда было столько сомнений, неуверенности в себе, неуверенности в том, что её любовь имеет право на существование, что неожиданная, безоговорочная милость этого мира, признающего её любовь и простое желание быть счастливой и быть рядом с теми, кого она любила, в одно мгновение переполнила душу Флоренс такой сильной благодарностью, что девушка невольно опустилась на колени. Её грудь сдавило рыданиями, без которых она не могла перенести благословение этого мира.

Гемма тоже увидела Флоренс, упавшую на колени, и остановилась. Остановились и Фредерик с Ансельмом.

Флоренс медленно поднялась, утирая рукавом заплаканное лицо, а затем побежала навстречу им. С каждой секундой девушка бежала все быстрее и быстрее, наслаждаясь бегом, словно полетом.

Потом были объятия и слезы радости, слезы обретения друг друга. Чужой, незнакомый мир принял их так ласково, как никогда не принимал свой собственный.

Я надеюсь, это мои дети?спросила девушка, указывая на двух малышей, похожих друг на друга, как близнецы.

Мальчики в светлых распашонках уставились на Флоренс ясными голубыми глазенками, капризно поджав губы и испуганно вцепившись каждый в руку Геммы маленькими ладошками.

Конечно, твои,рассмеялась волшебница.Ты не узнаешь их?

Флоренс вопросительно посмотрела на женщину.

Но затем один из малышей с криками дернулся в сторону кошки, спрыгнувшей с рук Ансельма на землю:

Она живая! Она не поджарилась! Наша кошка!

И тут Флоренс тоже рассмеялась, изумленно качая головой:

Теперь узнаю. Как же так? Они были маленькими противными гномами!

Теперь это малыши, которых тебе придется воспитывать,ответила Гемма, не смея поверить, что Флоренс сейчас стоит перед нею живая и невредимая. И это после того, как Гемма своими глазами видела, как душа девушки отделилась от тела, и мертвое тело растворилось в траве.

Кошка нырнула под куст рододендрона, чем вызвала бурный восторг у Феррума и Магнума, которые тут же побежали за ней.

Как вам это удалось?спросила девушка, беря лицо Геммы в свои ладони.

Как это удалось тебе?в свою очередь спросила волшебница, утопая в родных зеленых глазах.

Я люблю тебя,сказала Фло, и это был ответ.

Девушка накрыла губы Геммы ласковым, нежнейшим поцелуем, вдыхая её «Я тоже тебя люблю».

 

Вот вы и дома,услышали они голос Аделаиды позади себя и обернулись к ней.

Ваше Величество,тут же поклонились ей Ансельм и Фредерик.

Ваше Величество,мгновением позже последовали их примеру Гемма и Флоренс.

Королева-мать встречала их в красивом праздничном платье, руки сложены перед собой. Её огромные карие глаза смотрели, как всегда, с любовью.

Приветствую вас на земле Закона,произнесла женщина.

А разве Поднебесьеэто не земля Закона?тут же удивилась Фло.

Поднебесьеэто земля, где душа человека делает свой выбор,ответила Аделаида.И вы здесь, потому что вы свой выбор сделали.

 

The Happy Ending

 

 


Список комментариев:

Re: Во Имя Закона. Часть Третья - Зарегистрированный пользователь  Jordy (Jordy)
2015-01-13 в 10:34

Jadina1331, вот вы меня прямо порадовали))) недавно сама перечитывала это произведение и так мне хотелось, чтобы кто-нибудь сделал это вместе со мной)))
Конечно, много от христианства, так как вера не зависит от ориентации))) но из-за ориентации она не может быть ортодоксальна, иначе человеку грозил бы огромный разлад личности...)))

Re: Во Имя Закона. Часть Третья - Зарегистрированный пользователь  jadina1331 (jadina1331)
2015-01-13 в 03:37

Почему то долго у меня не доходили руки до этого произведения, но вот таки свершилось:) И... что хочу сказать. Какая то очень христианская тема получилась. Приям так и хотелось кое где места из Писания вставить. Что очень неожиданно. Крутая на самом деле вещь. Есть правда некая схожесть с Магами. Но с другой стороны во многом чувствуется и самобытность.
Так де приятна тема семьи, такая теплота и домашний уют чувствуется в отношениях героев.
И не могу не отметить крастоы и мастерства создавать яркие и конкретные образы. Такие красивые картинки рисует воображение при чтении, что невозможно не получить удовольствие.
СПАСИБО. ОГРОМНОЕ СПАСИБО ЗА 7 ЧАСОВ непрерывного удовольствия.

Re: Во Имя Закона. Часть Третья - Незарегистрированный пользователь  Jordy (Гость)
2013-04-11 в 18:42

Ооо!!! комментарии!!!))) Здорово как!!!))) Спасибо!!!))))))

Re: Во Имя Закона. Часть Третья - Незарегистрированный пользователь  Аноним (Гость)
2013-04-10 в 11:53

Как всегда великолепно!!!

Re: Во Имя Закона. Часть Третья - Незарегистрированный пользователь  Аноним (Гость)
2013-04-09 в 20:18

прекрасно) и нет слов в моем сердце, чтобы выразить как прекрасно) Спасибо.





Введите текст на картинке

Обсудить на форуме